— Ты же знаешь, Грисса — моя единственная дочь, — в глазах старейшины мелькнул опасный огонёк.

— Знаю.

Несколько секунд он не отрывал от меня оценивающего взгляда — видно, пытаясь проникнуть вглубь моих мыслей. Затем вздохнул.

— Знаешь, но едва ли представляешь, что это значит для меня, — он вдруг устало провёл ладонью по седым волосам. — Нет, ты не думай, мне всё понятно... Она выросла изнеженной. Даже капризной. Но, видишь ли, я не мог не баловать свою девочку. Когда у тебя будут свои дети — ты поймёшь. А пока просто прими на веру, что я сделал всё, что мог, как отец. Вложил в неё всю свою любовь, без остатка. В ней — часть моей души.

Меня насторожили откровения старейшины. Он никогда не изливал мне своё сердце. И раз уж открылся — значит, причину посчитал серьёзной.

— О чём речь, дарн Гримвуд? — спросил я холодно, в лоб. — Грисса жаловалась на меня? Тогда скажи это прямо.

— А у неё был повод жаловаться? — переспросил он.

Хотелось ответить его же словами: у избалованной дочери самого влиятельного старейшины Фиандиса всегда найдётся причина быть недовольной. Но я прекрасно сознавал, что это была ловушка. Он «понял» меня, чтобы я расслабился и начал откровенничать. Признался в своих мыслях по поводу Гриссы.

Я посмотрел ему в глаза. В упор.

— Я не давал повода для жалоб.

Старейшина хмыкнул.

— Ну вот и ответ на твой вопрос. Значит, Грисса не приходила ко мне с жалобами, раз повода ты не давал. Однако… — дарн помолчал, придавая весомости следующей фразе. — Я ведь и сам не слепой. И прекрасно вижу, что у моей дочери глаза сияют не так ярко, как раньше.

Он снова выдержал паузу, будто надеясь, что я начну оправдываться. Но я промолчал, поэтому он продолжил:

— Просто чтобы ты знал. Я не позволю её обидеть. Никому.

Вот это да. От услышанного захотелось разразиться проклятьями. Это Гримвуд так «тонко» дал мне понять, что взял под контроль мою роль будущего мужа? И каждый мой шаг будет отныне контролировать?

Серьёзно?!

Я сжал кулаки и усмехнулся:

— Ты бы заранее предупредил, дарн, что тебе нужен не зять, а марионетка. Чтобы ты дёрнул за нитку — и он побежал любить твою Гриссу так, как тебе нужно. Если таковы твои ожидания — значит, ты ошибся с выбором зятя. Я единственный наследник древнего баронского рода Вейнартов и ничьей марионеткой становиться не желаю. Впрочем, я понимаю нелёгкое бремя отца. Поэтому, если будешь настаивать, уступлю своё место более подходящему кандидату.

Гримвуд скрипнул зубами. Тонкие губы дрогнули от сдерживаемых эмоций. Злостью запахло. И раздражением.

Неужели он не думал, что я осмелюсь ему возразить? Считал, что я проглочу его слова и просто молча кивну? Я? Представитель славного рода Вейнартов?

— Мы с тобой, Эдмир, больше, чем семья. Мы партнёры, — наконец произнёс он. — И в наших с тобой общих интересах договориться. Сам пойми. Как мне доверять партнёру, если он мою дочь обидел? — пожал плечами. — Вот именно. Никак.

Настала моя очередь скрипнуть зубами.

Партнёрство с Гримвудом было мне выгодно, и он это прекрасно понимал. Потому сейчас по сути поставил условие: хочешь мою деловую поддержку — будь безупречным зятем.

Я усмехнулся. Как стремительно всё менялось. Ещё несколько дней назад влиятельная родня жены казалась мне жирным плюсом, а теперь накатило мерзкое чувство — будто я угодил в ловушку. Грисса и весь этот проклятый род Гримвудов грозили обойтись мне слишком дорого.

— Причём тут шахта? — я повысил тон — не удержался. — Я выполняю свою задачу независимо от отношений с Гриссой. В конце концов, это тебе загорелось договориться с тёмными за спиной Совета Старейшин. А теперь, когда я согласился и послал первую партию мертвия некромантам, ты идёшь на попятную?!

Гримвуд уже открыл рот, чтобы ответить, как снаружи зашелестели камни под тяжёлыми шагами, и это заставило нас прервать спор.

В помещение вошёл незнакомец. Я впервые видел некроманта, но ошибиться в его причастности к тёмной магии было невозможно. От него сразу повеяло инородным. Взгляд — другой. Неприятный. Скользкий. Он будто мимо глаз проходил и лез в самую душу. Моя ладонь непроизвольно опустилась на холодную рукоять кинжала.

— Зачем вы искали встречи со мной? — начал маг, не ответив на наши кивки. — Разве мы не всё обговорили?

— Нет, почтенный! — вступил Гримвуд. — Не всё. Появились новые вопросы.

— Тогда ближе к делу.

Хотя маг явно не горел желанием что-либо обсуждать, Натаниэл тут же принялся перечислять пункты наших договорённостей. Подробно, неторопливо и основательно — как он любил.

— Итак, мы остановились на том, что отныне будем отдавать тебе весь добытый мертвий. Тем самым мы отменяем соглашение с проклятыми драконами, что веками убивали наших сестёр и дочерей. Это, конечно, риск, но благородный риск, — старик качнул головой, будто себя в этом убеждая, и продолжил: — Ты обещал золото — и часть уже отдал. Обещал нам защиту от драконов. И уже показал, что твоя армия мёртвых абсолютно послушна тебе — в том числе и ящеры, поднятые из мёртвых.

— Тогда в чём загвоздка, старик? — с вызовом произнес маг. — Зачем я поднимал для тебя мёртвых чудищ и тратил свой мертвий, если тебя это не убедило?

— Дело в том, уважаемый, что я обсудил ещё раз все детали со своим партнёром и понял нечто важное, — Гримвуд выпрямился. — Видишь ли, у нас до сих пор нет гарантий, что твоё мёртвое войско станет защищать нас от той нечисти, что живёт в горах.

Маг передёрнул плечами:

— Вы поставляете мертвий. Зачем мне скармливать вас пещерным тварям?

Я в недоумении уставился на старейшину. Он хоть понял, насколько это скользкое обещание? Да и можно ли подобный ответ назвать обещанием? Это скорее угроза, чем гарантия защиты. Однако Гримвуд спокойно встретил мой взгляд и кивнул, будто принимая ответ мага.

Плохо. Видно, старик растерял свою деловую хватку. А, может, просто боялся давить на скользкого типа.

Я повернулся к магу:

— У нас на шахте случаются перебои. Бывают обвалы, отравления — и тогда добыча мертвия прекращается, пока не решим проблему. Вопрос к тебе такой. Если мы опоздаем с поставкой мертвия, каковы будут последствия?

— Всё просто, — холодно бросил маг. — Моя армия существует только на ваших поставках. Не будет мертвия — не будет армии... Однако стоит ли тут волноваться? Вы сами сказали, что дело благородное, и вы готовы рискнуть.

Как только я вышла за ворота замка, мне стало зябко, несмотря на шерстяное платье и плащ, подбитый мехом. На улице заметно посвежело.

Я выдохнула — из приоткрытого рта вырвалось едва заметное облачко пара. А ведь только вчера я шла по улице в тонком шёлковом платье — и не мёрзла. Но самым странным было даже не аномально быстрое похолодание, а то, что люди вокруг не паниковали. Не было нервной суеты, из дворов раздавался смех. Будто внезапный холод — это здесь обычное явление.

Не удержавшись, я повернулась к своим стражам:

— Вы не знаете, почему так резко похолодало?

— Так ведь туман близко, дева, — ответил страж помоложе. — Перед туманом всегда так.

Мне хотелось задать ещё хоть пару вопросов, но страж постарше так сурово зыркнул на молодого напарника, что стало понятно: тот больше не ответит. Я с досадой качнула головой. Вот что ему — жалко рассказать пришлой деве про свой край?

Закуталась потеплее и побрела по городским улочкам, радуясь, что стражи шли за мной на расстоянии. Так я, по крайней мере, не выглядела заключённой под конвоем, и люди на меня не обращали внимания. Зато я — вовсю глазела по сторонам. Вскоре заметила, что у многих домов повторяется окраска. Особенно выделялись оттенки жёлтой охры, терракоты и шоколада.