В полнолуние в храм придёт Верия, чтобы со мной развестись.

Также в полнолуние прилетят драконы за третьей клетью.

Слишком странное совпадение.

Может, драконы и принесут Верию в храм?

А потом заберут её назад вместе с третьей клеткой?

Бред… невозможно.

Или?..

Но как моя нежная девочка могла вообще выжить рядом с ящерами? Может, драконы жрут только одиноких дев? Может, одинокие как-то иначе пахнут, как бы ни абсурдно это звучало? Допустим, драконы хотят развода, потому что им приятнее жрать одиноких. Допустим.

Не понятно тогда, почему Верия, по словам жреца, просила развод. Разве она не понимает, что я теперь — её единственный шанс на спасение? Что, если это не Верии, а драконам развод понадобился?

При этой мысли на меня накатило долгожданное успокоение.

Я будто выздоровел после долгой болезни.

Да, да, именно так! Жрец наверняка солгал. Верия хочет ко мне вернуться. А если она и поддакнула жрецу про развод — то лишь для того, чтобы оказаться со мною в одном храме. Попросить меня о помощи и получить шанс на спасение.

Не могла моя девочка желать развода со мной, не могла. Я же видел, с какой любовью она ко мне относилась. И как её задело появление Гриссы...

Мысли толкались в голове, будто звери в тесной клети.

Много было неясно, но одно я знал наверняка.

К полнолунию надо тщательно подготовиться. Чтобы Верия осталась со мной. А пережившие полнолуние драконы навсегда забыли дорогу в Фиандис.

Я вскинул руку, призывая всех замолчать.

— Хорошо. Драконам будет отдана третья клеть в полнолуние, если так настаивает жрец. Я лично прослежу за этим.

— Нет, — отрезал проклятый служитель. — За процессом подготовки мертвия пусть теперь следит один из старейшин.

— Я, пожалуй, смогу выкроить время в расписании, — начал Гримвуд, снова пытаясь вытянуть меня из подступающих неприятностей.

— Дарн Локмар, — жрец повернулся, — прошу тебя проследить за подготовкой клети.

— С радостью, — пообещал Локмар, мрачно скользнув по мне взглядом. — Прослежу.

Я кивнул, стараясь не выдавать подступающей паники.

Мне предстояло сделать вид, что я готовлю клеть из мертвия, которого у меня нет. Ведь остаток металла давно ушёл к некромантам. Ещё и Локмар… Он самый дотошный старик во всём Фиандисе. Ситуация накалялась.

Верия

В панике перевела взгляд на Дариона. Он мрачно мазнул указательным пальцем порез, алеющий на груди, и уставился на кровь в недоумении. Задумчиво растёр её. Затем поймал мой взгляд и сухо кивнул:

— Завтра жду тебя на заре. Проспишь — останешься без тренировки.

— Я приду... Обязательно! Но как мне проснуться вовремя? — всполошилась я. — У тебя есть артефакт пробуждения?

— Моя задача — дать тебе возможность тренироваться. Твоя задача — вовремя быть на месте.

Мне стало не по себе от его прохладного тона и внезапной отстранённости. Он наверняка не ожидал проиграть слабой, неповоротливой деве, какой я, несомненно, была в его глазах. Уязвлённая гордость, покоцанное драконье самолюбие — что там ещё в анамнезе?

— Подожди, — шагнула к нему. — Ты ранен. Позволь, я обработаю тебе рану?

— Это не рана.

Тиарх подошёл ближе, обхватил мою руку с тесаком и поменял захват пальцев на рукояти — сделал более устойчивым. Потом легонько стиснул мои пальцы своими горячими и с досадой качнул головой.

— И что мне с тобой делать, м? По глазам вижу, ты не отступишь. Как тебя обучать, такую хрупкую? Сил в тебе, что у котёнка. Дунул — и сломаешься. Тебя оберегать надо, а не... — он взглядом обвёл стеллажи с оружием, — вот это всё.

— Ты обещал, что научишь, — испугалась я. — Ты же сдержишь своё слово?

Он помолчал и, нахмурившись, кивнул.

— Тогда запомни первый урок. Привыкай к боли. Своей и чужой. Если станешь охать и ахать по поводу каждой царапины, ничему не научишься.

Я прикусила губу.

Что тут сказать, если в душе я всё ещё «охаю и ахаю», глядя на его «не рану»? Истинные девы-воительницы не кудахчут над порезами. Они спокойно делают больно другим — и свою боль тоже переносят стоически. А вот я ещё не научилась к чужой боли относиться равнодушно.

— Лучше бы ты поела что-нибудь, — улыбнулся. — Еда поможет тебе быстрее восстановиться. Для тренировок понадобятся силы.

Он разжал мою руку и отступил на шаг, будто ставя точку в разговоре. След его горячего прикосновения всё ещё ощущался на коже. И только когда тиарх скрылся за дверным проёмом, до меня дошло, как сильно я устала. Словно проснулась. В животе болезненно заурчало — то ли от напряжения, то ли от внезапного голода.

Воины повели меня на кухню, где трудилась всего одна дева. Она месила тесто и всё же любезно подсказала, где можно взять съестное. В холодном, тёмном помещении за кухней осталась еда с пира. Немного — наверно, большая часть испортилась во время битвы.

Я выбрала приличный кусок ветчины, порезала его. Ещё взяла промасленную бумагу, сыра, пару лепёшек, добавила на поднос яблоко и графин с водой. Присмотрела железную кружку и поплелась с добычей на выход.

— Как пройти в подвал? — спросила у своих стражей.

— Зачем тебе подвал? Тиарх отдал тебе свою спальню.

— Я же не спать иду! — воскликнула я. — А есть.

— Зачем есть в подвале? — растерялся воин.

— Разве ты не знал? Там еда становится вкуснее.

После недолгих препирательств стражи всё-таки подсказали дорогу к подвалу. Раз тиарх позволил мне свободно ходить по замку, значит, и подвал не исключение. Так они решили.

Дед говорил, что истинное отношение человека проявляется к тебе, когда ты на дне. Так вот, Лиена сейчас была именно там. На самом донышке. Я подумала, никому хуже не станет, если её покормить.

Путь оказался долгим, и пару раз я едва не уронила поднос. Когда наконец спустилась вниз, тело окунулось в холод, и кожа покрылась мурашками. Несколько факелов, прикреплённых к стенам, давали так мало света, что я, словно сова, распахнула глаза шире в попытке сориентироваться. Очень не хотелось растянуться здесь вместе с подносом.

— Останьтесь у входа, пожалуйста, — повернулась к стражам. — Я хочу поговорить с Лиеной наедине.

— Нельзя, — отрезал один. — Она тебя заболтает. Ты потеряешь бдительность. Через клетку руку просунет, поймает и задушит. Тиарх нас потом убьёт.

— Теперь, когда ты меня предупредил, я буду крайне осторожна. Просто… это женский разговор. Не для ваших ушей.

— А-а… Хочешь её помучить. Чтобы она слюнями изошла, — страж с пониманием глянул на поднос и нахмурился, раздумывая.

Я уже открыла рот, чтобы пояснить, что никого мучить не собираюсь, как вдруг он кивнул:

— Ну… если только подразнить… И на расстоянии. Она через решётку не дотянется. Ладно. Аргуар с тобой. Только близко не подходи. А то придушит тебя твоим же оберегом. Поняла?

Кивнув, я направилась вглубь помещения. Напутствие стража ничуть не добавило храбрости.

Клети стояли справа. Слева вдоль стены громоздились доски, брёвна, какие-то тюки, бочки. Я инстинктивно двинулась к самой дальней клетке, где на дверце из металлических прутьев висел тяжёлый замок.

Приблизившись, увидела в темноте силуэт, лежащий на лавке лицом к стене.

— Значит, всё-таки вырвалась из его лап? — глухо спросила Лиена, даже не повернувшись. — Вот же бестолочь. Зря я связалась с Варграном. Сила есть, а умом Аргуар обделил.

Я уселась в метре от клетки, подняла кусочек ветчины, положила на лепёшку и принялась есть.

— Ты голодная? Я — очень!

— Пришла издеваться? Ну, давай.

В её сдавленном голосе прозвучало обещание мести.

Воительница в своём духе.

Весь мир — война, а люди в нем — бойцы, которые либо на твоей стороне бьются, либо — на чужой.

Во мне она наверняка видела противника.

— Я подумала, что ты тоже проголодалась. Поэтому захватила побольше еды. Будешь?