— Что это? — спросил Дарион, коснувшись украшения.

Пальцы его чуть дрогнули, будто обожглись металлом. Его зрачки вытянулись, радужка стала полностью золотой, а по щеке пробежала... серебристая чешуя?!

Мама дорогая… Он потерял контроль и начал обращаться в дракона?

Пожалуйста, только не сейчас!

Не со мной на руках!

Я прошептала:

— Это родовой браслет моего мужа.

И снова повисло молчание.

— Так, ладно. Скажу вслух за всех нас. Я не понимаю, — нахмурился черноволосый и требовательно уставился мне в глаза. — Ты что... замужем?

— Эм... — пролепетала я. — Да, замужем. А это проблема?

На лице черноволосого отразилось такое изумление, будто ему только что картинку мира сломали. Боль в ступнях больше не казалась мне такой мучительной, как полное непонимание происходящего. И снова наступила тишина. Настолько тяжёлая и мрачная, что я сама себе ответила:

— Похоже, проблема...

— Зато теперь нам известно, — прогудел Варгран, отходя от двери, — почему нет второй метки. Дева, избранная Аругаром для одного из нас, до сих пор принадлежит другому мужчине.

Когда мы вышли из храма, я тихонько вздохнула. Хотя ритуал был позади, будущее по-прежнему оставалось туманным, особенно после слов Варграна: «Избрана для одного из нас». Хотелось не думать об этом, но мысль, что могу достаться жуткому бородачу... да любому из этих огромных чужаков! — вымораживала страхом.

Попробовала дышать глубже, сосредоточилась на окружении, провожая взглядом проплывающие мимо стены. Стражи, встречающиеся по пути, приветствовали тиарха почтительными поклонами и замирали, превращаясь в слух — будто в ожидании приказа.

Вот только Дариону явно было не до них. Он стремительно шагал по коридорам — и это должно было радовать, ведь такими темпами мы скорее доберёмся до целителя. И всё же тревога разъедала меня изнутри. Я чувствовала по резким движениям и тому, как он ненароком стискивал меня в своих объятиях, что тиарх злится.

По моим ощущениям, новость о замужестве задела драгархов сильнее, чем факт отсутствия второй метки, и я невольно задавалась вопросом: почему? Какая им разница, замужем я или нет? Разве ипостась ящера не наделяла Дариона животной, легкомысленной ноткой в отношениях с женщинами?

Я порылась в памяти и вспомнила, что у аллигаторов имелось по несколько самок в период спаривания. Никакой моногамии среди чешуйчатых не водилось.

Впрочем, насколько брачные повадки крупных земных ящеров совпадали с драконами — было непонятно. Взять, к примеру, волков и собак. Казалось бы, почти одно и то же, но у волков — прочные монопары, а у собак — полная свобода в отношениях...

— Какой муж отдаёт свою жену дракону? — глухо обронил Дарион, выдёргивая меня из своих мыслей. — Или это типично для твоего народа — предавать самого близкого человека?

Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Никогда не думала, что однажды, в разговоре с драконом, мне станет стыдно за мужа.

— Это нетипично. Другие осудили его за это решение.

— Осудили, но при этом позволили отвести жену на жертвенный камень, — его серые пытливые глаза нашли мои и больше не разрывали зрительный контакт — он ждал моей реакции.

— Просто… — замявшись, отвернулась, пытаясь подобрать слова для ответа.

Сама не ожидала, что небрежный вывод драгарха заденет меня так сильно — пришлось прикусить губу, чтобы не дать слезам выступить на глаза. Ведь за меня и правда никто не вступился в Фиандисе, и от этой мысли тоскливо ныло в груди, как я ни бодрилась и ни доказывала себе, что никто ничего мне не должен.

— Просто мой муж очень влиятельный, уважаемый человек, — произнесла наконец. — Никто не посмел ему перечить.

— Уважаемый. Надо же, — Дарион скривил губы в усмешке. — Значит, у вас уважают того, кто отправляет жену на жертвенный камень?

И снова вопрос ковырнул меня за живое. Наверное, в обычной ситуации я бы сдержалась, а тут… боль и стресс истощили моё терпение — и я вскипела:

— Если вы с таким трепетом относитесь к семейным узам, то почему отбираете у людей их женщин? Сначала вынуждаете их отдавать сестёр и дочерей, а потом сами же возмущаетесь.

— Не мы вынуждаем, — сухо поправил он. — Такова воля Аругара.

— Но до сих пор вас всё устраивало?

— До сих пор мы подбирали ненужных вам женщин. Кривых, хромых и разноглазых. Мы молчали, потому что уважали право ваших мужчин — держать у груди самое дорогое. Но ещё ни разу… никто. Не отправлял нам. Свою ЖЕНУ.

Его взгляд, полный негодования, обжёг меня до глубины души, и я снова отвернулась.

Ну что тут скажешь?

Не объяснять же ему унизительные подробности про Гриссу и про то, что у нас с Эдмиром не получилось завести ребёночка, а статус единственного наследника не дозволял ему бездетность. Сейчас, под взглядом, полыхающим возмущением, все эти «причины» казались мне как никогда жалкими и неубедительными.

Я вздохнула:

— У вас не отдают своих жён?

— Никогда.

Подобная категоричность заставила меня в недоумении нахмуриться. Это же ящеры… частично. Им не свойственны монопары. Я продолжила допытываться:

— Разве у вас нет разводов?

— Нет.

— Но ведь чувства мужчин недолговечны. Сегодня ты любишь свою миару виту, а завтра — увлечёшься хорошенькой нанией и захочешь сделать её той самой. Особенной.

Он окинул меня строгим взглядом.

— Миара вита одна на всю жизнь.

— И у многих из вас есть любимая жена?

— Нет, — отрезал так, что я не рискнула спросить, женат ли сам Дарион.

Наверное, женат… хотя и не хотелось в это верить. Что-то во мне противилось этой мысли. Вопреки всякой логике меня царапнула зависть к безымянным счастливицам — жёнам драгархов. Если бы Эдмир проявил себя таким же преданным мужем, мне бы не пришлось проходить через ад.

— Что со мной будет? — мой голос невольно дрогнул, потому что на память пришли слова бородатого про моё предназначение — достаться одному из них.

— Как зовут твоего мужа?

— Эдмир Вейнарт.

— Каков его статус?

— Эм… барон. Почему ты спрашиваешь?

— Барон — это даже не король, — тиарх сказал это с таким пренебрежением, что стало понятно: для него мой муж выглядел мелкой сошкой, лишённой абсолютной власти, которому людишки не стали противиться только из слабости и трусости.

Я промолчала. Оправдывать тех самых «людишек» не было никакого желания. К тому же, мы, похоже, добрались до целителя. Мне не терпелось попросить у него таз с ледяной водой.

Дарион остановился перед массивными дубовыми створками, раскрыл дверь — не запертую на замок — и внёс меня в помещение, оформленное в сапфировых тонах. Огромная кровать с балдахином и резными стойками. Кожаные кресла, секретер, толстые книги, лежащие стопкой, тонкий тканый ковёр с изысканными узорами.

Эта комната гораздо больше походила на спальню богатого эстета или интеллектуала, чем на кабинет целителя… хотя здесь всё же немного пахло травами.

— Куда ты меня принёс? — забеспокоилась я, когда Дарион бережно опустил меня на кровать.

— К лучшему целителю Туманной Гряды. Другим я тебя не доверю.

Пока я переваривала его слова, он подошёл к стенному шкафу — с такой уверенностью, будто это его собственность. Вытащил пару небольших склянок, вернулся к кровати и аккуратно зафиксировал мою ногу у себя на коленях.

Я автоматически дёрнулась, но нога даже не сдвинулась в его стальных руках.

— Погоди, — качнула головой, в недоумении глядя на его пальцы, привычным, отточенным движением выдернувшие пробку из склянки. — Ты... и есть целитель?!

Вместо ответа Дарион вскинул открытую ладонь, жестом призывая меня к тишине — мол, не отвлекай, мешаешь — и сфокусировался на моей бедной, обожжённой ступне.

В общем-то, его ответ был уже не нужен. И без того стало понятно: да, он целитель, который любезно притащил меня на приём в собственную спальню.