А потом приду — и помогу на кухне, если мне подскажут, что делать.

Уже по проторённому маршруту я направилась с подносом — не в спальню тиарха, а к матери сиарий, в подвал. На сей раз промасленной бумаги не заготовила, поэтому я протянула Лиене хлеб из рук в руки, бессовестно проигнорировав инструкцию безопасности.

И не потому что наивно считала, что приручила эту орлицу — нет. А потому что туману стоять ещё несколько дней. Когда прилетит её стая — непонятно. Не в её интересах лишать себя источника питания.

Пленница приняла хлеб, овощи и варёные яйца. Но вместо простого человеческого «спасибо» начала блистать остроумием. По большей части, она делилась своими планами на Дариона: какие земли они смогут очистить от игмрахов, какие бесхозные — освоить. А уж их дети… Их дети и вовсе станут самыми великими тиархами во всём Элирисе.

На её провокацию можно было бы намекнуть, что подобные планы создаются вдвоём, а не в одиночку. Можно было бы многое сказать, но я устала настолько, что для пикировок сил просто не осталось. Поэтому ела молча.

— Ты что-то совсем раскисла, — внезапно очнулась Лиена. — Неужели заболела?

Я не услышала сарказма или издёвки, поэтому ответила — в лоб, в её стиле:

— Спасибо, не жалуюсь.

— Тогда почему молчишь, как рыба?

— Просто ты не затронула ни одной темы, о которой мне хотелось бы говорить.

Несколько минут она переваривала мой ответ.

Наконец, не выдержала:

— Меня не волнуют твои интересы. Но мне скучно одной, а молчать вдвоём — ещё скучнее. Так что давай проясним. О чём ты хочешь говорить?

Недолго думая, попросила:

— Расскажи про своих воительниц. Есть ли те, кто приходят к вам взрослыми, моего возраста? И если приходят, то как вы их тренируете?

— Бедная пташка… — задумчиво потянула мать сиарий. — Зачем тебе знать? Тебя не отпустят ко мне тиархи. Стать частью моей стаи — это не твоя судьба. Даже не мечтай.

Я пожала плечами и продолжила есть. Сегодня меня на завтрак в числе прочего угостили вялеными овощами, похожими на спаржу. Вкусные, конечно, но пока разжуёшь — настанет время обеда. Так и жевали молча.

Неожиданно для себя ощутила, что слова — тоже мой ресурс. Не хотелось терять его, роняя в чёрную дыру под названием «Лиена». Когда поели, я молча забрала поднос и отправилась на кухню.

— Что с тобой? — донеслось мне в спину. — Вчера ты ходила нормально. Почему сейчас хромаешь?

— Неудачно упала. Спасибо, что беспокоишься, мать сиарий.

И побрела на кухню.

К вечеру я едва держалась на ногах. Зато научилась ориентироваться на кухне и даже несколько раз органично встроилась в кухонный механизм. Затем нацепила на себя тренировочный наряд и пошла ночевать в зал.

Вторая тренировка оказалась самой сложной. Если вчера большую часть занятия тело бурлило энергией и силой — видимо, благодаря остаткам целительской силы Дариона! — то сегодня я шла на сплошном упрямстве. Мышцы болели при каждом движении, а уж напрягать их — и вовсе было пыткой. И всё же, к чести моего тренера, он не давал мне спуску. Лишь чаще предлагал флягу.

Когда прозвучали заветные слова «На сегодня всё», не удержавшись, я рассмеялась от счастья. У меня получилось! Еще одна маленькая победа.

— Спасибо, мой тиарх! — выдохнула в два захода.

И снова — этот его непонятный взгляд и скорый уход.

В груди кольнуло тревогой.

Как бы Дарион не стал нелюдимом!

Но думать об этом не было сил. Я едва передвигала ноги — тело требовало не размышлений, а подпитки.

Вскоре я уже шла к Лиене с подносом, наполненным едой. Точнее, я шла налегке, а поднос передала Рихарду — главному гарду, что меня сегодня охранял. По моей просьбе он доставил еду в подвал и опустил у клетки.

У меня вдруг мелькнула крамольная мысль: если Лиене приспичит меня убить — то сегодня у неё есть для этого все шансы. Я слаба и неповоротлива, как новорождённый оленёнок.

Впрочем, начало нашего завтрака меня обнадёжило. Мы обменялись взаимными приветствиями, что стало, пожалуй, прогрессом. Сегодня Лиена даже не пыталась меня уколоть. Я не раз ловила её пытливый взгляд, пока мы ели в тишине и пили из одной чашки.

Когда еды не осталось, я протянула руку за чашкой, и вдруг… свободные пальцы Лиены перехватили моё запястье — жёстко, словно браслетом от наручников. Меня бросило в жар от резкого жеста. У входа заревели воины, и я внезапно поняла, что они не успеют до меня добежать.

Лиена втянула мою руку внутрь камеры, заставив щекой приложиться к решётке. Я дёрнулась, пытаясь освободиться. Потом ещё раз, и ещё. Эффекта ноль.

Горло уже сжалось, готовое сорваться на крик, как вдруг я сообразила, что происходит нечто странное.

Воительница закатала мне рукав и уставилась на мои синяки. Затем энергично растерла по коже травяную кашицу, непонятно откуда взятую. Я поморщилась — эта субстанция оказалась неприятно пахнущей. Для моего убийства Лиена выбрала очень странный метод.

— Почему ты сразу не сказала, — пробурчала она недовольно, — что решила стать у нас великим воином?

Я прижалась лбом к решётке. Пока растерянно наблюдала за странными махинациями Лиены, к нам подбежали гарды. К горлу воительницы мигом оказались прижаты четыре лезвия, и та сердито зашипела:

— Хотела бы убить — ваша пташка уже брела бы в послежизни.

Гардов такой ответ не устроил:

— Отпусти её!

— Всё в порядке, — просипела я. — Вы же видите. Меня тут лечат потихоньку.

…Или пытаются соперницу устранить исконно женским способом? Драгархам с их тонким обонянием точно «понравится» мой новый аромат.

Впрочем, какой-то эффект на организм у кашицы всё-таки имелся. На месте соприкосновения с кожей я ощутила приятный холодок и чуть заметное жжение. Да и вряд ли воительница таскала с собой повсюду средства устранения соперниц.

— Жаль, тебя нельзя прикончить прямо тут, — прорычал разозлённый Рихард. — Ведёшь себя, как бешеная волчица. Таким, как ты, не место в тиархоне!

— Не тебе решать, гард.

В ответ Рихард так выразительно надавил на шею Лиены, что из-под лезвий начала сочиться кровь. С минуту они буравили друг друга колкими взглядами, а красных капель на шее становилось лишь больше.

— Ради Аругара, успокойтесь уже! — взмолилась я. — Всё ведь в порядке!

То ли подчиняясь аргументам стали, то ли моей мольбе воительница отступила, позволяя мне выдохнуть. Стоило большого труда убедить стражей оставить нас. Когда они наконец отошли — совсем недалеко и не отрывая от нас настороженных взглядов, я кивнула на кашицу:

— Что это?

— Скальный стрыщ. Помимо прочего помогает заживлять открытые раны и бесподобно обезболивает. Дай-ка сюда правую щиколотку, — она безошибочно определила под платьем и помазала самое болючее место. — Привыкай таскать с собой сухие листки. На случай ранения. Как разжуёшь — плюнь на рану и разотри.

— Скальный стрыщ… — повторила задумчиво, пытаясь привыкнуть к звучанию. — Как он выглядит? Растёт в окрестностях?

— Я покажу тебе позже, — поймав мой удивлённый взгляд, она нахмурилась. — Не льсти себе. Ты — не моя стая, поняла?

— Спасибо, что помогаешь... Хоть я и не твоя стая.

— Ты не оставила мне выбора. Если не ткнуть тебя в нужный куст — ты перепутаешь стрыщ с зелохвостом и отравишься.

Я едва сдержала улыбку.

Как-то грубила она сегодня по-особенному. Заботливо.

Или мне показалось?

Она вдруг поинтересовалась:

— Кто обучает тебя бою?

И тут же снова нахмурилась, споткнувшись об моё молчание.

— Ладно. Спрошу по-другому. Много ли проку от уроков Дариона?

— А как ты думаешь, — я не выдержала, — много ли будет проку от двух занятий?

— Это смотря кому учить, — Лиена задумчиво склонила голову набок. — И смотря как.

Я с досадой качнула головой. Опять двадцать пять. Сначала обмазала меня какой-то гадостью под предлогом заботы. Теперь пытается клинья вбить между мной и Дарионом. Что у нас следующее на очереди?