Неужели непонятно, когда надо по-женски отступить? Верия никогда не стала бы навязываться…

— У меня только что умерла жена, — раздражение всё же просочилось в мой голос. — Она была мне не чужим человеком. Не забывай.

— Умерла, как же… — фыркнула Грисса, и я резко повернулся к ней.

— Что ты имеешь в виду?

Изящно изогнувшись, она уселась на краешке кровати и принялась натягивать кружевные панталоны.

— Ничего она не умерла! Жива до сих пор, — она капризно надула губы. — Хотя ты говорил, Эди, что ко вчерашнему закату её не останется в живых.

Жива? Верия до сих пор жива?! Я бросился к Гриссе, в сердцах схватил её за плечо.

— Откуда ты знаешь?

Ужом извернувшись, она выскользнула из моих пальцев и продолжила одеваться в шелка, не забывая принимать при этом соблазнительные позы.

— В храме Аурвиля работает бывший прислужник отца. У них налажена связь по артефакту. Так что прибереги свою тоску для момента, когда нить её жизни погаснет на самом деле. А пока,— она нежно улыбнулась, — можно просто наслаждаться моментом. Ведь больше никто не мешает нам быть вместе...

Грисса полуодетая прошлась по комнате и вдруг остановилась у резной шкатулки с украшениями Верии. Пока я стоял, обдумывая новость, она приоткрыла крышку. Оттуда брызнули искры — свет разлетелся по комнате дрожащими бликами. Уже через секунду она прильнула к моей груди и просительно промурлыкала:

— Я же могу забрать себе её драгоценности, правда, Эди? Она очень добрая была. Любила делиться. Думаю, ей бы не хотелось, чтобы такая красота пропала зря.

— Почему она до сих пор жива? — мотнул головой и в недоумении уставился на Гриссу. — Не понимаю.

— Отец говорил, что у драконов, должно быть, недавно случилась хорошая охота, и они ещё не проголодались как следует. Наверное, держат её в какой-нибудь яме… Так как насчёт драгоценностей? Позволь, я буду услаждать ими твой взор, любимый? — она мягко провела пальчиками по моей шее.

В каком-то тумане я отодвинул от себя Гриссу, оделся и направился к выходу. Мысль о том, что Верия жива, набатом била в голове.

Жива. Моя жена жива.

Значит, её нежный голос всё ещё звучит на земле Элириса. Её шаги, лёгкие, как шелест листвы, до сих пор оставляют следы на дорогах. Губы, что когда-то будили меня по утрам, по-прежнему выдыхают тепло.

Почему меня это задевает? Почему так трудно её забыть, выкорчевать с корнями воспоминания о ней из своей головы?

Надо повторить себе сотни раз. Бесплодная бесприданница. Пустышка, обманувшая ожидания моего рода. И повторять до тех пор, пока эти слова не выжгут в моей голове её звонкий смех и не сотрут её черты.

— Бесплодная бесприданница, — прорычал вслух сам себе, собирая удивлённые взгляды прохожих.

Вместо того чтобы отправиться на шахту, я свернул к жрецу — тому, что согласился за определённую мзду поменять имя Гриссы на имя Верии.

Я хотел понять. Разобраться. Что-то было не так. Но что — я не понимал.

Дорогие мои, пишите, как вам эта сладкая парочка? Что о них думаете?

Совет собрали в Белом Зале, где из каждого угла на нас взирали каменные статуи драконов — первородных сыновей Аругара. На миг я прищурился, ослеплённый яркими бликами в каменных глазницах. Хороший знак. Откуда-то пришла уверенность, что духи первородных пребывают сейчас тут, рядом с нами.

За огненным столом — массивной громадой из белого камня— собрались члены Совета. Всего четверо тиархов вместо пяти. Пятый — тиарх Северного Пика — в этом году не явился за данью. Своим отсутствием Фенрик дал понять, что не нуждается ни в мертвии, ни в рии.

Почему он не претендовал на деву — любому понятно. Тех хромых и убогих, что нам посылали из года в год, захотел бы разве что незрячий безумец. Но вот как ему удастся обходиться без новой партии мертвия — оставалось для меня загадкой.

Со временем мертвий терял свою силу. Чем больше было сражений — тем быстрее он изнашивался. Приходилось в каждое солнцестояние вживлять в браслеты свежий материал. Иногда его хватало на полтора оборота солнца, самое большее — на два. Последней партии едва хватило на один оборот.

Меня полоснуло тревогой. Правильно ли Фенрик оценил запасы? Если ошибся — на северных землях скоро появятся одичалые драконы. Его бы не помешало проведать. Убедиться, что у тиарха всё под контролем.

А пока... правила — есть правила. Раз пятый не явился — поделим дань на четверых. У каждого из нас мертвий был на исходе.

Варграну — суровому триарху с Чёрной Скалы — приходилось часто биться с игмархами, как и Вальду — беловолосому стратегу с Грозовых Раскатов. А вот земли буреподобного Скьёлдара граничили с Вехалией. У него в противниках ходили мертвяки, которых в несметных количествах поднимали некроманты.

Я привык воспринимать тиархов как союзников, готовых плечом к плечу выступить против общей угрозы, а сегодня чуял в них соперников. Настороженные взгляды, напряжённые голоса. Даже шутки сейчас звучали натянуто и редко. Впрочем, другого я и не ждал. Уверен, все мои гости уже наслышаны о красоте новой рии. И каждый — решил заявить на неё свои права. Таков инстинкт драгарха — наложить лапу на красивую женщину, золото и мертвий.

Скорее всего, ритуал покажет, что рия не избрана Аругаром. Формально ничья. Тогда перед нами откроются два варианта. Либо договоримся полюбовно, и тиарх, предложивший наибольший откуп, заберёт рию себе. Либо придётся считать друг другу зубы в честном бою. Пока неясно, как именно сложится наш разговор, но его результат я давно знал наперёд.

Рия останется в моем тиархоне.

Остальные... обойдутся.

Когда слуги закончили убирать со стола остатки трапезы, оставив нам лишь напитки, и когда за последним из них закрылась дверь, я поднялся со стула, вынуждая остальных замолчать. Мне, как принимающему тиарху, полагалось открыть Совет вступительной речью.

— Хотя мы собрались сегодня по печальному поводу, тиархон Туманной Гряды рад приветствовать вас в своих стенах, — торжественно начал я. — Каждому из нас известен древний договор с людьми. Мы ограждаем их от бед, с которыми люди не в силах справиться сами. Защищаем от игмархов и порождений тёмных магов. А в ответ ожидаем две вещи.

Я замолчал, давая возможность обдумать сказанное.

— Одна дева детородного возраста и три клети мертвия! — не удержался Скьёлдар, сердито тряхнув чёрной гривой волос. — Крайне малая плата за спокойный сон и долгую жизнь.

— Это выгодная сделка для людей, — подхватил я. — Но даже в такой малости они проявляют жадность. Нам отдают ущербных дев, а мертвий стал сильно терять в качестве последние годы. Мои кузнецы выяснили, что его намеренно разбавляют простым железом. Оно не могло оказаться в одной шахте с мертвием, чтобы примесь можно было списать на случайность. У этих металлов чужеродная энергия.

— Подтверждаю, — обронил беловолосый Вальд. — Мои мастера пришли к тому же выводу. Примесь появилась не случайно.

Вальд был скуп на слова. Каждую фразу он тщательно выверял и взвешивал, прежде чем высказать. Отрадно, что наши выводы совпали. Я с признательностью ему кивнул и продолжил:

— Мы терпели их махинации, оберегая от нашествия игмархов. Но в этом году люди перешли все границы допустимого. Вместо трёх клеток мертвия они дали две.

— Подобную наглость мы не оставим без ответа, — прорычал Скьёлдар, едва я закончил фразу. — Это плевок в лицо всем драгархам.

Я развёл руками.

— Именно для этого мы и собрались здесь. Нам предстоит решить, как мы ответим.

Усевшись на стул и глотнув из бокала, дал понять, что теперь каждый мог свободно высказаться на заданную тему. Признаться, я с нетерпением ожидал их мнений. Проблема была налицо — и гораздо серьёзнее, чем казалась на первый взгляд.

— Сжечь несколько зданий в ближайшем городе — будет справедливой мерой, — буркнул Варгран, до сих пор молчавший. — Достаточной, чтобы они поняли свою ошибку и заплатили дань в полной мере.