— Здесь зачарованные стены и пол. Игмархам сюда не проникнуть, — пробормотала девушка, когда мы переступили порог огромного каменного задния.

Храм был заполнен женщинами, детьми и стариками. Стоял гул. Люди передвигались по помещению, но никто не приближался к костям первородного драгарха, будто понимая их особое значение. До ушей доносились обрывки взволнованных фраз и простых молитв.

Отчаянно хотелось поговорить с Сэйндарой. Меня съедала тревога за Дариона, Лионела, Рихарда, остальных. Вряд ли она знает, кто из них переживёт эту ночь, но сейчас я была бы рада даже одному мудрому слову...

Внезапно меня тронули за рукав.

— Ты тоже это чувствовала, да? — горячо зашептала на ухо Мира. — Знаки... Я видела, ты была сама не своя последние дни. Что-то опасное творится… Но что?

Я рассеянно кивнула, а сама беспокойно разглядывала лица в толпе. Шаманки нигде не было видно.

— Где Сэйндара? — встревоженно обратилась к Мире.

Та неуверенно пожала плечами.

— Где-то здесь, наверно. Невозможно пропустить зов тиарха. Ты же сама чувствовала. Стоит услышать — и все выходят на улицы, готовые встретить опасность лицом к лицу.

Я снова огляделась. Хотя вокруг было много людей, Сэйндару нельзя было бы не заметить. Она выделялась даже в толпе.

— Её нет в храме, — я пожала плечами. — У неё есть родня?

— В том году умерла её сестра. Остался только племянник. Рашт тиарха.

— Он сейчас в самом пекле, — тревожно вздохнула и начала подниматься. — Ему точно не до тёти.

— Куда ты? — Мира схватила меня за рукав.

— Пойду к Сэйндаре.

— Нельзя! — она тихо ахнула. — Тиарх велел сидеть в храме.

— Знаю.

— Нет, рия, — упрямица так и держала меня за рукав, испуганно распахнув глаза. — Ты знаешь не всё. Когда тиарх бросает свой зов, в храме появляется особая магия. Она не пропустит в храм никого, кто не человек, не гард и не драгарх. Но человеку можно зайти только раз. Если выйдешь, то вернуться больше не сможешь, чтобы не нарушать целостность защитной магии.

Я задумалась. Стоит ли рисковать? Может, Сэйндара просто задержалась немного?

Снова уселась на пол. Но взглядом всё время буравила дверь — ждала прихода шаманки, ёрзала. Я сжала кулаки, чувствуя, как меня разрывает на части.

Что, если с ней что-то случилось?

А если ей нужна помощь — и рядом никого?

В конце концов, беспокойство заставило меня подняться с пола. Когда мы с Мирой гуляли по городу, она показала мне жилище шаманки. Сейчас не стоило звать её с собой. Уж если и нарушать приказ тиарха — то одной.

Под удивлёнными взглядами я направилась к выходу. Меня несколько раз окликнули встревоженные женщины, предупредили, что вернуться я не смогу. Я кивнула и вышла за двери.

Побрела по опустевшим улицам. Горло пересохло от бесконечного бега, тело дрожало от усталости и напряжения, я еле переставляла ноги, но всё же шла вперёд и всем сердцем надеялась, что её дом окажется пустым. Что она просто добралась до храма позже всех, и мы всего лишь разминулись.

Где-то на середине дороги я скорее почувствовала, чем услышала за собой чьё-то присутствие. Оглянулась — и увидела Миру. Она жалась к стене в своём платье цвета индиго и отчаянно старалась быть незаметной. От кого она пряталась? От меня? Ох, глупенькая… Не надо было за мной идти!

— Что ты здесь делаешь? — я всплеснула руками.

— Ну как же я тебя оставлю одну, такую… — она покачала головой, но по взгляду я поняла «безрассудную».

— Тебе не стоило выходить из храма.

— Стоило. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

Я вздохнула.

Что уж теперь? Не гнать же её.

Вместе с Мирой мы поплелись к шаманке. Дверь оказалась открытой — в мире драгархов было не принято закрываться на замок. Зашли внутрь — и застыли на пороге.

Сэйндара сидела на полу, тяжело привалившись к стене. Лицо было бледным, осунувшимся — настолько, что я не сразу поняла, жива она или мертва. Бросилась к шаманке — к счастью, она дышала.

— Великий Аругар, — прошептала Мира. — Ты была права...

— Что с ней, ты знаешь? — повернулась я к деве.

Но она испуганно мотнула головой.

Мы тормошили её до тех пор, пока бедняжка не отреагировала. Тяжело закатила глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Горло свело судорогой — она даже не могла говорить. Кожа была холодной и липкой, а под глазами залегли темные, болезненные тени. Похоже, это не просто обморок.

— Смотри, Верия! — Мира подёргала меня за руку.

Оглянувшись, я увидела, что рядом на низком столике стояла каменная чаша, наполненная какой-то чёрной, густой жидкостью, и куча смятых трав. Видно, Сэйндара проводила какой-то ритуал.

В этот момент во мне что-то перещёлкнуло. Внутри откуда-то появилось понимание, как действовать дальше. Будто озарение снизошло. Я просто знала, что делать. Согреть её. Дать сладкое. Не дать угаснуть.

Я схватила тёплое одеяло с лежанки, быстро завернула в него шаманку, а затем начала лихорадочно искать что-то сладкое. Нашла на полке банку с мёдом, смешала его с водой в кружке, приподняла Сэйндару и аккуратно влила ей сладкий сироп в рот.

Через мгновение шаманка судорожно сглотнула и глубоко вдохнула. Она моргнула, её губы едва заметно зашевелились.

— Воды… — прохрипела она слабым голосом. — И кведа… На полке…

Мира принесла воды, а затем мы начали искать загадочное средство. Этим «кведом» оказались сухие, остро пахнущие листья. Когда Сэйндара пожевала сухие листья и проглотила их, её дыхание стало глубже и ровнее. Розовый оттенок начал возвращаться к её бледным губам.

Облегчение накатило на меня сладкой волной. Я прислонилась к стене, чувствуя, как начинают дрожать колени. Сползла на пол и уселась рядом.

— Спасибо, — прошептала Сэйндара, глядя на меня с такой пронзительной благодарностью, что у меня защипало в глазах. — Ты… не представляешь, как вовремя.

Я ободряюще улыбнулась.

Странно, что она говорила только со мной, хотя мы пришли вместе с Мирой.

— Что случилось?

— Я знала, что-то идёт не так, — потянула шаманка. — Тьма нависла над тиархоном, да такая густая, что даже духи молчали. Такое бывает, когда приходит тёмная магия — слишком сильная, чтобы её одолеть. Я провела один ритуал, чтобы призвать помощь духов для Туманной Гряды. Знала, что это опасно…

Сэйндара замолчала и медленно закрыла глаза.

— Духи откликнулись на этот раз, — выдохнула она. — Но цена…

У меня всё внутри похолодело.

Дарион

Когда я примчался, трое гардов были уже мертвы. Лионел и ещё один воин отчаянно бились, но игмархи накатывали поток за потоком. Казалось, им не будет конца. Такого огромного скопища я раньше не видел. Пока мы рубили тварей, другие расползались дальше.

Целую вечность — а может, совсем недолго — мне казалось, что нам их не одолеть. Но тут явилось пополнение. Драгархи и гарды, которые были в окрестностях замка, пришли все до единого. Вместе мы справились, хотя это заняло время.

Воины долго зачищали пещеры, пока маги закрывали брешь. Потом проверяли замок на проникнувших игмархов. Никого не нашли — и к ночи выдохнули с облегчением.

Я распорядился к завтрашнему утру подготовить погребение десяти воинов. Десять ушедших в послежизнь — это слишком дорогая цена за спокойную жизнь в замке. Особенно в праздник Первых Крыльев, который сулил нам лишь радость. Но если бы не Верия, потери были бы больше.

Возможно, замок превратился бы в склеп.

Очищая пещеры от следов нападения, я никак не мог избавиться от подозрений. Завтра люди обязаны заплатить нам долги. Верия получит развод, а фиандийцы вернут нам третью клеть. Сегодняшнее нападение оказалось слишком своевременным, чтобы быть случайным. Все факты, которые мне удалось собрать через вернувшегося на днях Тимиана, лишь подтверждали мои выводы.

К ночи территория замка была зачищена окончательно. Я добрался до храма, объявил, что всё закончилось, и отпустил людей по домам. Пока они расходились, я высматривал Верию, но её не было в толпе. В груди начало нарастать беспокойство.