Наверно, если бы по дороге домой я наткнулась на досадную помеху, я бы испытала те же чувства. Досаду и желание, переступив преграду, поскорее двигаться дальше.

— Верия, жена моя! — бросился ко мне предатель и попытался обнять, но я отпрянула в шоке.

В груди тревожно заныло.

Муж изменил мне, послал на смерть, а теперь считает, что может просто подойти и обнять?!

Он спятил?

— Ты стала ещё прекраснее, — Эдмир не сводил с меня глаз. — Слуги каждый день вспоминают тебя. В память о тебе готовят твои любимые блюда. Твои вещи до сих пор хранят твой запах. Я часто прикасаюсь к ним, представляя, что ты рядом. Все твои драгоценности целы, я никому не позволил к ним прикосаться...

Меня передёрнуло от его откровений.

Зачем он вообще об этом говорит? Он же не надеется, что я к нему вернусь?!

Это было бы слишком... безумно. Даже для него.

— Хватит, — я твёрдо оборвала его излияния. — У меня теперь своя жизнь. Мне ни к чему знать подробности твоей. Я пришла за разводом, — и повернувшись к жрецу, попросила: — Мы можем уже начать?

Эдмир настороженно прищурился, будто не веря своим ушам. Будто мои слова стали для него неожиданностью.

— Ты забыла, с кем разговариваешь? — он резко выдохнул. — Что-то я не слышу уважения в твоём голосе, жена.

Уважение?

Это шутка такая?!

Я в недоумении смотрела на мужа.

— Ты отправил меня на верную смерть! — всплеснула руками. — За это я должна тебя уважать? Или, может, за измену?

Его лицо превратилось в неподвижную маску, и только раздувающиеся крылья носа выдавали тот яростный шторм, что бушевал внутри.

— Волей Аругара ты всё ещё жива. И по закону ты — моя жена. Твой долг — почитать и слушаться своего мужа.

Я мотнула головой, не веря своим ушам. Бред. Абсурд. Он точно спятил. Взгляд метнулся к жрецу. В мерцающем свете свечей на его лице читалась растерянность. Старик явно не ожидал, что священный алтарь станет свидетелем такой сцены.

— Нехорошо это, дарн, — покачал он седовласой головой. — Может, у тебя и получится обмануть людей, но с Аругаром играть в эти игры не выйдет. Опомнись, пока не поздно. Исполни свой долг.

— Мой долг… — усмехнулся Эдмир.

Он лениво крутанул на мизинце массивный перстень с незнакомым тёмным камнем, который странно поглощал свет свечей.

— Аругар соединил меня с Верией узами брака. Сохранить эти узы — не это ли мой священный долг?

— Но ты же отдал деву драконам! — воскликнул жрец. — Она больше не твоя!

— Аругар вернул её мне — значит, у него была на то причина.

— Вернул для развода!

— Это ты так решил, драконий прихвостень! — выплюнул муж.

От выражения его лица — уверенного и торжествующего — захотелось взвыть. Этот эгоист, привыкший к вседозволенности, не собирался от меня отступать... Или решил просто нервы потрепать напоследок?

— А как же Грисса? — напомнила я ему. — Ты же хотел её взять в жёны!

Торопливо стянула браслет с предплечья и протянула ему:

— Вот, передай этот родовой браслет своей будущей жене. Она родит тебе наследников и принесёт богатое приданое роду Вейнартов.

— А знаешь, что… Я долго думал про нас, — глаза Эдмира загорелись предвкушением, — и решил, что у нас вполне может быть общее будущее.

Я с трудом удержалась, чтобы не схватиться за голову и не застонать.

Думал он...

Пока пыталась справиться с эмоциями, барон как ни в чем ни бывало продолжил:

— Если не родишь мне в ближайшие пару лет, я выберу в каком-нибудь приюте для благородных сирот невинную девицу. Она тайно родит мне наследника. Мы оформим его как нашего. Ты его воспитаешь. Ребёнок будет моей плотью и кровью, а то, что по факту он бастард… — он усмехнулся, — я готов на этот компромисс ради любви к тебе.

На его лице зажглось самодовольное выражение. Он будто гордился своей «жертвой», упивался ею.

У меня перехватило дыхание от этого запредельного цинизма.

Эдмир не собирался разводиться. И что теперь? Давить на него? Угрожать карой со стороны драконов? Опыт подсказывал, что это не сработает. Тогда барон заупрямится ещё сильнее — как ишак. В моменты стороннего давления у него будто отключался инстинкт самосохранения. Он шёл на принцип: "Убьюсь, но будет по-моему!" Давлением и угрозами я не получу согласия на развод. А без его согласия развод невозможен.

Я чувствовала себя застрявшей в капкане.

Закрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. И тут в памяти всплыли слова Лиены: «Враг всегда будет сильнее нас. Пользуйся своим единственным преимуществом».

Хитрость.

Обхитрить его — мой единственный шанс.

Хорошо, Эдмир. Ты хочешь игру? Ты её получишь.

Несколько мгновений мне хватило, чтобы обдумать свой следующий шаг.

— Прошу тебя, оставь нас на несколько минут, — обратилась к жрецу.

Когда он растворился в тенях за колоннами, я снова посмотрела на мужа. Постаралась смягчить взгляд.

— Я вижу, как сильно ты хочешь, чтобы мы были вместе. Ты тщательно всё продумал. Но кое-что всё-таки не учёл.

— Что? — нахмурился он, затаив дыхание.

— Если бросишь Гриссу, она будет опозорена. Хорошей партии ей уже не найти. Дарн Гримвуд не простит такого унижения, — я заметила, как он поморщился. Удар пришёлся точно в цель. — Я не хочу жить в постоянном страхе. И рисковать будущими детьми — тем более.

Эдмир дого молчал и наконец пожал плечами:

— И что ты предлагаешь, моя мудрая, дальновидная жена?

— Формально ты мог бы стать мужем Гриссы, а я… останусь рядом невидимой тенью. Думаю, она не станет возражать — ведь имя и статус будут принадлежать ей.

Прикусив губу, я затаила дыхание.

Я сделала самое абсурдное в мире предложение — из жены превратиться в бесправную любовницу. Если бы Эдмир был в адекватном состоянии, он бы почуял подвох. Но гордыня ослепляла его. В мире, который вращался исключительно вокруг его персоны, подобное не казалось ему странным. Скорее наоборот.

Вейнарт нахмурился, а потом… расхохотался!

— Я знал, что у меня самая понимающая жена в мире! Знай, дорогая, даже когда мы с тобой разведёмся, ты будешь моей любимой.

Попался!

Ликующий возглас внутри меня заглушил укоры совести. Как же я ненавидела себя за это двуличие, за необходимость врать и изворачиваться! Но взгляд Эдмира не оставлял сомнений: честностью его не остановить. И сейчас, когда он наконец клюнул на наживку и согласился на мой план, я почти физически ощутила, как капкан наконец-то разжался.

Ещё немного, Эдмир.

Ещё чуть-чуть — и я вырву у тебя эту свободу.

Он снова попытался меня обнять, но я ускользнула.

— Мы должны быть осторожны, — прошептала я. — Жрец может рассказать обо всём отцу Гриссы.

— Жрец! — зычно крикнул он. — Мы готовы. Начинай обряд развода. Да поскорее!

Ритуал прошёл как в тумане. Негромкое бормотание молитв Аругару, треск свечей и запах дыма. Когда жрец объявил, что узы разорваны, я почувствовала, как с плеч упала невидимая плита.

Свободна.

На бумаге, перед Богом, перед законом.

Эдмир схватил свиток с печатью, небрежно сунул его за пазуху и, когда жрец отошёл, повернулся ко мне.

— Ну вот и всё, — пробормотал он. — Идём домой, любовь моя. Карета ждёт нас у подножия холма.

Я вздохнула полной грудью. Какое счастье, что больше не нужно было играть роль! Теперь можно говорить начистоту.

— Нет, Эдмир. Ты пойдёшь домой один.

— О чём ты? — он замер, а я лишь пожала плечами.

— Неужели ты думал, что я захочу быть с предателем, который отправил меня на смерть? — выпрямилась и задрала повыше подбородок. — Я больше не твоя. Ты передал меня дракону, и я останусь с ним. Прощай.

В ту же секунду моё правое запястье прошила острая, калёная боль, словно под кожу плеснули расплавленным золотом. Едва не вскрикнув, я засучила рукав. Прямо на глазах, рядом с ровной и холодной меткой Избранной, начали проступать новые контуры.