Было видно, что он уже думал о ситуации не первый день. В тёмных глазах горела мрачная жажда расплаты, но гнев — плохой советчик. И даже вспыльчивый Скьёлдар был со мной солидарен:

— Спалим мы их здания — и что дальше? Этим мы накажем невиновных и породим в людях ненависть. Если глава моих гардов примет неверное решение — я не стану наказывать за его ошибку первого встречного.

— Своих гардов ты знаешь, — прищурился Варгран. — И знаешь, с кого спросить. А люди? Они не потрудились прислать нам имя и карту. Как мы найдём того, кто ответственен за недостачу? Нас перестали бояться. Значит, пора напомнить, на что способны драгархи.

— Мы подошли к самому интересному вопросу, — задумчиво потянул я. — Почему нас перестали бояться?

Трое тиархов, как по команде уставились на меня, ожидая продолжения. И я продолжил:

— До сих пор они вредили исподтишка. Но в последний раз бросили нам прямой вызов. Почему они посмели?

— Видно, оказались слишком глупы, — предположил Скьёлдар, — чтобы верно оценить последствия. Мы своим прежним бездействием лишь подтвердили их заблуждение. Вот и весь сказ.

Я взглянул на остальных драгархов. Варгран хмурился — тоже чуял подвох. С людьми не так всё просто, как хотелось бы думать Скьёлдару. Вальд поджал губы и откинулся на спинку стула. Замер и на секунду устало прикрыл глаза. По невозмутимому лицу сложно было понять, о чём он думал. И всё же его следующие слова не стали для меня неожиданностью:

— Возможно... люди заключили новый договор с тем, кто сможет стать им не менее сильным защитником. Вместо нас. А если придётся — и против нас.

— Они могли вступить в союз с тем, — подхватил я, — кто так же, как и мы, нуждается в мертвии, и начать ему первые поставки. Это объяснило бы нехватку.

В Белом Зале повисло молчание. Нам не доставало фактов, чтобы сделать окончательные выводы, а без выводов было сложно определить план действий. Всё было слишком серьёзно, чтобы действовать вслепую, наобум.

Пожав плечами, я высказал то, о чём, наверняка, думали все тиархи за этим столом:

— Настало время навестить их жреца. Пора из первых рук выяснить, что за дела они проворачивают за нашими спинами.

*********

Дорогие мои, чтобы вам было удобнее ориентироваться, я переместила сюда всех тиархов, которые упоминались в этой главе. С именами и названиями их тиархонов.

Верия

Когда женщины закончили со мной возиться, моё терпение подходило к концу. После болезненной помывки кожа горела, а внутри будто растёкся холод. Платье мне принесли белое, шёлковое — приятное на ощупь, но ни капли не греющее. На мою просьбу одолжить плед или шерстяной платок женщины рассмеялись с ноткой злорадства.

Мол, никто им в своё время такого не предложил — и ничего, не растаяли. Вот и я не растаю.

Их реакция разозлила меня не на шутку. Мы тут все в одной лодке. Нам надо поддерживать друг друга, а не прессовать, как деды — новобранцев в армии.

— Отлично, — я стиснула кулаки. — Если я свалюсь после ритуала больная, то не стану скрывать, кто лишил замок пары рабочих рук.

Женский смех сразу затих. Как ни странно, моя угроза сработала — для меня тут же нашлась шаль из белой шерсти, в которую я поплотнее завернулась.

Я, наверное, походила сейчас на Кентервильское привидение. Бледная, беловолосая — только что безбородая. И не в тапочках, а в шелковых туфельках баронессы. Так я и пошла в храм, кутаясь в шаль, в окружении стражей. По дороге невольно оглядывалась по сторонам, оценивая обстановку.

Если бы фиандийцы увидели, в каких зданиях живут «примитивные ящеры», они бы долго отходили от шока, а потом никогда не смогли бы оправиться от зависти. Здесь всё было красивым и качественным — сделанным на века.

Если потолки — то высокие, сводчатые, будто летящие к небу. Если окна — то арочные, украшенные мозаикой. Дубовые двери — массивные, с резным орнаментом, а полы выложены мрамором разных оттенков. Мне казалось, я иду по королевскому дворцу или музею.

Вскоре мы приблизились к двери, у которой один из стражей стянул с меня шаль, зачем-то помог снять туфли и аккуратно подтолкнул в дверной проём. Холод каменного пола тут же впился в босые ступни. Я не сразу поняла, что храм и замок соединены проходом, а когда поняла — уже стояла в огромном, светлом храме.

Свет падал сквозь высокие окна, превращаясь в серебристые полосы, и в этих полосах искрилась пыль, оседая на четыре мужские фигуры.

Взрогнув, я непроизвольно попятилась к выходу, пока не уткнулась лопатками в холодное дерево. Подёргала за ручку, но путь к отступлению, увы, оказался отрезан.

Широкоплечие гиганты были одеты в одежду из тёмной ткани. У всех рукава рубашек были закатаны, а предплечья закрывали широкие браслеты. Я не сразу узнала в одном из мужчин Дариона. Его взгляд казался чужим, незнакомым: слишком тяжёлым и слишком... голодным. От этого взгляда, сверкавшего золотом, по позвоночнику побежала горячая дрожь.

Почему он так смотрел на меня?

Я вдруг вспомнила, что сорочка, которую сложно было даже платьем назвать, слишком плотно облегает обнажённое тело. И что моё лицо больше не спрятано за слоем размытой косметики, а волосы теперь чистые и аккуратно расчёсаны.

Эти хищные, мужские взгляды меня не на шутку пугали. Никто так и не объяснил, что за ритуал впереди. Они же не собираются… мной овладеть в рамках ритуала?! На жуткой мысли ноги размякли, к лицу прилил жар, а перед глазами потемнело. Я уже всерьёз опасалась, что грохнусь в обморок, как вдруг Дарион ожил — и жестом велел подойти.

Я заставила себя двигаться в сторону мужчин. Вблизи стало ещё страшнее. От них исходила такая мощная, плотная аура, что казалось, дыхни кто-нибудь в мою сторону — и меня сдует, словно осенний лист. Чтобы отвлечься, уткнулась глазами в серебристые прожилки серого мрамора перед ногами.

Что я тут делаю? Что со мной будет? Боже, помоги! — пульсировало в голове.

Наконец, Дарион заговорил, и его властный, низкий голос сразу привлёк к себе внимание.

— По велению Великого Аругара мы совершим ритуал определения избранной рии, — произнёс он, встретив мой взгляд. — Тебе предстоит дойти до жертвенного камня и приложить к нему левое запястье. Медленно досчитай до десяти — и возвращайся обратно.

— И всё? — оживилась я.

Прозвучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Похоже, здесь таился какой-то подвох.

— На этом ритуал для тебя закончится, — кивнул драгарх.

Я воспряла духом и внимательнее посмотрела, куда мне предстояло идти. В самом дальнем конце зала тянулась странная дорога — конструкция из длинных, изогнутых, светлых палок, похожих на высохшие ветви или древние рога. Эта дорога, словно мост через море тлеющих углей вела к плоскому белому камню.

Значит, всё просто. Дойти до камня, приложить запястья — и вернуться обратно. Всё бы ничего, но дорога из палок тревожила. Было в ней нечто неправильное. Она напоминала мне... что? Нахмурившись, я пригляделась повнимательнее и... ахнула.

Я с недоверием уставилась на Дариона:

— Это скелет драгарха?

Мужчины переглянулись.

— Да, — произнёс Дарион. — Это кости первородного.

Ещё позавчера я, наверно, без проблем прошлась бы по костям дракона — без разницы: первородного или нет. Но сегодня драконы стали для меня разумными существами, почти людьми. И это все меняло. Сама мысль пройтись по их останкам отозвалась внутри тошнотой.

Я не слишком религиозна, но… должно же быть какое-то уважение к своим умершим сородичам! Нельзя делать дорожки из их костей! У драгархов других материалов не нашлось? Камней мало в округе и досок?!

Как я ни искала возможности обойти останки, к камню вело всего две дороги — либо по костяному остову, либо по тлеющим углям.

А я босиком, ага.

— Не мог бы ты позаимствовать мне эм... обувь? — обратилась я к Дариону, удивлённо моргнувшему на мой запрос.