Воздух наполнился тонким ароматом трав, исходящим от склянки. Драгарх уже зачерпнул оттуда мазь и принялся неторопливо втирать её в подошву правой ступни.

Поначалу я сидела напряжённая, как сжатая пружина. Я видела в Дарионе воина, правителя — но никак не лекаря. Поэтому боялась, что он — пусть даже из лучших побуждений — поцарапает мне воспалённую кожу грубыми, мозолистыми пальцами.

Однако время шло. Мазь приятно холодила кожу, движения его рук оказались лёгкими и умелыми, а подушечки пальцев ничуть не царапались — так что вскоре я расслабилась. Было удивительно, что руки, с такой лёгкостью несущие смерть, несли мне покой и облегчение.

Помазав правую ступню, Дарион принялся за левую. К тому моменту я едва не мурлыкала. Мне почудилось даже, что это не лечение, а самый нежный, самый изумительный массаж ступней, который мне когда-либо делали. Наверное, он не только втирал мазь, но ещё и вливал целебную магию.

К стыду своему захотелось, чтобы эта процедура продолжалась бесконечно. Поэтому, когда он переложил мои ноги со своих коленей на кровать и поднялся со склянками в пальцах, я разочарованно вздохнула. Всё-таки нечестно, что самые приятные в мире вещи заканчиваются так быстро!

В голове мелькнуло, что зря люди боятся драконов. Если не обижать и не злить, то с ними можно наладить прекрасные отношения и многому научиться. Вот, к примеру, когда я в Фиандисе обожглась на празднике костров, знахарка целую неделю мазала предплечье, прежде чем рана перестала болеть. Затянулась окончательно — только через месяц. А тут — раз, и готово!

— Спасибо, — пробормотала я. — Не знаю, насколько искусны другие целители, но ты определённо умеешь исцелять ожоги. У меня уже всё прошло.

Дарион деловито закупорил склянки, вернул их в шкаф и «обрадовал»:

— Боль ушла, но процесс заживления не закончен. Тебе сутки нельзя ходить, чтоб не повредить кожу. Если повредишь — процесс заживления затянется надолго.

Сутки? Ох, ёшкин кот… А где я буду находиться эти сутки? Не здесь же?

Я неловко заёрзала на кровати. Мало того, что это спальня чужая. Мужская. Мало того, что ситуация у меня сложная и неоднозначная. Так ведь есть ещё и примитивные физиологические потребности, которые уже давали о себе знать. Как теперь справляться? Будь рядом кто-то вроде Миры, можно было бы попросить о помощи, а тут, в кровати тиарха, я попаду в ловушку своей стеснительности. Чуть не застонала на этой мысли. Собственная уязвимость сводила меня с ума.

— Отнеси меня в мою кровать! — попросила… нет, потребовала чуть резче и громче, чем собиралась.

— Твою кровать? — он вдруг повернулся ко мне и нахмурился. — Подскажи, будь добра. Это где?

— Да где угодно, лишь бы не здесь! Я не стану спать в твоей постели, — выдохнула решительно. — Это неуместно. Надеюсь, в твоём замке найдётся лишняя кровать в комнате женской прислуги?

Он склонил голову набок, будто задумавшись, и медленно покачал головой:

— Не найдётся.

Что это было? В сощуренных глазах блеснул холодок. Я его задела? Почему он так… остро реагировал на моё желание ночевать в другом месте?

— Тогда, — с досадой прикусила губу, — я бы хотела спать на лавке — там, куда меня поместили сразу после прибытия.

— Спать будешь тут, — жёстко отрезал драгарх, сердито блеснув золотом в радужках. — Я пришлю тебе двух служанок.

— Только, пожалуйста, не тех двух… — мольба сорвалась с моих губ, прежде чем я успела прикусить язык.

Не хотелось наказывать плохим отзывом двух злючек, но терпеть их норов лишний раз — тем более не хотелось. Про кровать я даже не стала продолжать. По тону тиарха было ясно — этот спор я уже проиграла. С треском.

— А что с теми двумя не так? — Дарион, похоже, отлично понял, о ком я, и теперь буравил меня внимательным взглядом.

— Всё так. Просто Мира… предпоследняя рия — почти мне подруга. Ты не против, если она мне будет помогать?

— Я распоряжусь, — он кивнул и направился к выходу — напряжённый и мрачный… так мне показалось.

Наверное, сама того не желая, я задела его то ли резким тоном, то ли нежеланием ночевать в его кровати. И теперь, по всему выходило, что мне нужно было объясниться.

— Дарион!

Драгарх замер, снова повернулся ко мне и выжидающе застыл у порога.

— Я очень тебе благодарна за твою заботу. О таком гостеприимстве я даже мечтать не смела. Но я не хочу тебе мешать. Это же твоя кровать. И твоя спальня. А я тут… — расстроено развела руками, — не к месту совсем. К тому же, замужем. Мне показалось, тебе неприятно присутствие замужней рии в твоём тиархоне. И ещё... сейчас непонятно, что будет дальше со второй меткой. Если я останусь в твоей кровати, как это воспримут другие мужчины… те, из храма? Не то чтобы меня сильно волновало их мнение — они мне совсем чужие. Но ты очень добр ко мне. И я не хочу, чтобы у тебя были потом проблемы из-за меня.

Мне показалось, его лицо чуть смягчилось, пока я сбивчиво объяснялась. Дарион подошёл поближе и сел рядом. В серых глазах мелькнула смешинка, и уголки губ дрогнули. Он смотрел на меня, точно на ребёнка, который вздумал переживать за проблемы родителей. Протянул ко мне руку, — и его широкая, тёплая ладонь накрыла мою.

— Это мой замок, Верия. Мой тиархон. Я волен делать здесь всё, что пожелаю. Сейчас я желаю, чтобы у моей рии была лучшая спальня и лучшая кровать. И никто не посмеет мне слова поперёк молвить. А если посмеет — будет потом в проблемах по самую макушку. Понимаешь?

Я сглотнула и кивнула — таким спокойствием и силой от него повеяло, что все мои страхи вдруг превратились в мыльные пузыри. Стали оболочкой без содержимого. Дарион поднялся с кровати, подошёл к секретеру и, подцепив одну из книг, протянул её мне:

— Ты хотела почитать про мир драгархов. Ещё не передумала?

— Спасибо! — пролепетала я, окончательно растроганная.

Дарион

Пока я шагал к храму, перед глазами пылал нежный образ рии. Красивая. Влекущая. Соблазнительная настолько, что все мысли сворачивались огненными клубками вокруг хрупкой фигурки. Пальцы невольно дрогнули, желая вновь ощутить под собой шелковистую кожу.

Не мудрено, что у драгархов поголовно плавился разум. В Верии таилось нечто особенное.

Все девицы, которых отдавали нам люди, были пугливыми, слабыми и ничего не вызывали, кроме раздражения или жалости. Они приживались в тиархоне с трудом, подолгу тоскуя по миру людей — тех самых, что выпихнули их, как дефектных птенцов из гнезда. Неохотно учились нашим обычаям и тряслись от ужаса рядом с драгархом.

От них разительно отличалась Верия, первым делом попросившая себе книги о нашем мире. Она не стушевалась, увидев сцепившихся драгархов. Не стала топтать останки первородного, проявив к нему не меньше уважения, чем к умершему сородичу. А когда надерзила тиарху, быстро смягчила ситуацию. Несколько искренних слов, робкая улыбка, открытый взгляд — и мою грудь перестало жечь от гнева.

Её поступки оставляли после себя теплоту. Подкупали. И вместе с тем делали меня уязвимым. Внутри, между рёбрами, тлел злой пожар при мысли о том, сколько жадных мужских глаз было нацеленно на неё... Что, если Аругар предназначил её другому тиарху?

Всё тело напряглось, готовое к мгновенному обороту. Горло сжалось, выдавив хриплый рык, а пальцы удлинились в когти.

Не отдам. Никому. Моя-я!

Осталось дело за малым. Утвердить своей официально...

Я был шкурно заинтересован в её свободе от странного союза с мужем глупцом, профукавшим бесценную деву. Что же. Будем надеяться, предстоящий разговор со жрецом прояснит все недоразумения.

В храме меня поджидали остальные тиархи. Все трое встретили моё появление настороженным вниманием. И хотя они молчали, но молчали при этом так громко, что их мылис были понятны.

— Ты ничуть не спешил. Не так ли, тиарх? — нахмурился Варгран.

— Мой тиархон — мои темпы, — отрезал я,