— Мой тиарх, — мягко обратилась ко мне Гилерия, вязавшая прекрасные кольчужные сети. — Не рию ли ты ищешь?

— Ты видела её? — дёрнулся к ней.

— Она ушла почти сразу, как только в храме собрался народ.

— Куда?

— Прости, я не знаю, мой тиарх. Она была очень взволнована.

Поблагодарив женщину, я задействовал артефакт поиска. И вот тут меня ждало самое большое разочарование. Он был сломан. Я не чувствовал Верию. Нигде. Её след простыл.

Бросился к магу, едва не выломав дверь в его комнату.

— Артефакт исправен, мой тиарх, — маг побледнел, пятясь от моего гнева и потирая затылок. — Просто... рия перестала быть твоей кровной должницей.

— О чём ты говоришь?!

— Она предсказала нападение игмархов, спасая жизни нам всем, тебе в том числе, тиарх. Этим она полностью закрыла свой долг. Она больше не твоя лайра. Магия кровного долга вас больше не связывает.

Внутри всё похолодело. Я смотрел на пустой, холодный артефакт в своих руках и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Больше никакой невидимой нити. Я больше не мог её найти. Она будто исчезла из моего мира тогда, когда я понял, что без неё мне нечем дышать.

— Где мне искать её? — зарычал я, и маг в ужасе вжался в стену.

— Прости. Это мне не ведомо...

Едва сдержавшись, я выбежал на улицу. Меня трясло. Где она? Где та дева, что за короткое время стала мне дороже жизни? Сердце стучало так, будто пыталось пробить рёбра.

Я обернулся и воспарил над тиархоном. Облетал скалы, улицы, пропасти — в жутком страхе увидеть её бездыханное тело. Там, над острыми пиками, я то и дело звал её, срываясь на рёв, забывая, что драконий зов не понятен человеческому уху. Крылья тяжелели от усталости, но я не мог остановиться.

В голове мелькали варианты, один другого хуже. Варгран мог вернуться и похитить её в суматохе. Она могла заблудиться и упасть со скалы. На неё мог напасть хищник…

И тут из моей памяти выплыло воспоминание. Её лицо в моём кабинете, когда она увидела меня и Лиену. Та боль, что застыла в её глазах. Я заметил это тогда, но…

По сердцу словно ножом полоснуло.

Неужели она ушла из-за меня? Она не могла сбежать из тиархона — здесь сплошные скалы.

Но она сбежала от Варграна. Тот побег едва не стоил ей жизни...

Как её теперь искать? Возможно, зря я столько лет игнорировал послания духов. Может, настало время обратиться за помощью к Сэйндаре? Всё равно кроме неё — больше не к кому.

Спустился на улицы ночного города, обернулся и устремился к двери духовицы. Мой громкий стук прорезал предрассветную тьму.

За дверью раздался знакомый голос:

— Входи, мой тиарх.

Оказавшись внутри, я уловил множество запахов, но главный — божественный аромат Верии — первым ударил в ноздри. Я замер, боясь пошевелиться, пока сердце в груди неистово билось. Она была здесь. Моя рия.

Два шага — и я увидел её, спящую на лежаке. Сэйндара, сидевшая на коленях перед ней, опустила палец на губы.

— Эта малышка не умеет щадить себя, — прошептала она еле слышно. — Она позаботилась о нас. Теперь настал наш черёд. Я дала ей еды и травы, чтобы она отдохнула.

Я склонился над девой, проверяя её дыхание. Жива. Просто спит. От нахлынувшего облегчения меня оставили силы. Я привалился к стене, закрыл глаза и просто вдыхал её запах, пытаясь им насытиться.

— Почему она пришла к тебе? — повернулся я к духовице.

— Она пришла спасти меня, тиарх. Если бы не рия, я бы уже бродила по просторам послежизни.

— Я забираю её домой, — я потянулся к ней, мечтая почувствовать её тепло.

Сэйндара умоляюще сложила ладони и покачала головой:

— Оставь её, прошу. Ей нужно время, чтобы отойти.

— Ей нужен покой. Но она гораздо лучше отдохнёт в удобной кровати, чем на твоей жёсткой лежанке. Я больше не оставлю её.

Внезапно за дверью послышался шорох. Я напрягся. Кто в такую рань приходит к чужому порогу? Открыл дверь — и замер.

Перед дверью стояло несколько полных корзин. Где-то виднелись серебряные слитки, где-то — золотые монеты. Копчёный окорок, яйца, овечья пряжа… Среди этого богатства я увидел крошечный, помятый букетик горных цветов и простую деревянную свистульку.

Народ принёс это не духовице. Они платили долг своей спасительнице. Горожане уже поняли, кем она стала для этого края. Осталось сделать так, чтобы и она поняла — кем она стала для меня.

Верия

Я заснула у Сэйндары, а проснулась в кровати тиарха. Он был рядом — сидел за столом и перебирал бумаги. Их лёгкий шелест и стал причиной моего пробуждения.

При виде знакомого силуэта меня охватило облегчение. Дарион жив! Господи, как же я на это надеялась!

А потом нахлынули вопросы.

— Прошу тебя, скажи, что Лионел жив! — воскликнула я, подскочив на кровати.

— Жив, — тиарх повернулся всем корпусом ко мне.

На его лице я заметила свежие шрамы. Лоб, висок, скулы… Из-под ворота рубашки проступал ещё один рубец. Уверена, одежда скрывала не менее серьёзные повреждения. Ох, как непросто далось ему это нападение!

Руки чесались коснуться этих свежих рубцов, подуть на них, как мама дула на мои раны в детстве, но память о его близости с Лиеной придавила меня к кровати. Я продолжила допытываться:

— А Рихард? Зейн?

— Рихард жив. Зейн… — он помрачнел и мотнул головой.

На мои глаза навернулись слёзы. У Зейна остались жена и восьмилетний сын — я была с ними знакома.

Резко отвернулась, не желая, чтобы Дарион видел мою слабость, и уставилась в угол комнаты. Там, вдоль стены, выстроились в ряд несколько плетёных корзин, доверху набитых едой и монетами.

Помолчав немного, словно давая мне время пережить эту жуткую новость, тиарх тихо спросил:

— Как ты? — в его голосе было столько теплоты, что она могла бы растопить замёрзшее озеро.

Я неопределённо пожала плечами и, пытаясь увести тему с собственной боли, кивнула на странные подношения:

— Что это? Приношение Аругару?

— Нет. Это благодарность горожан тебе.

— За что? — удивлённо моргнула.

— За спасение.

— Но… Это не я… Это же дух сказал мне про брешь, а Лионел подсказал разгадку к посланию духа. Потом Лионел, гарды и ты отбивались от игмархов в ожидании подмоги. Я тут ни при чём!

— Не будь тебя, все были бы мертвы. Ты связала все звенья в этой цепи, — он улыбнулся. — А дары возвращать нельзя. Иначе жители решат, что они тебе не угодили, и принесут больше даров. И дороже.

Он достал из корзины кусочек бересты и протянул мне. На нём было написано: «Рии с благодарностью».

Я разглядывала надпись, тронутая добротой простых жителей. На глаза снова навернулись слёзы. Видимо, заноза, сидящая в груди, сделала меня слишком чувствительной. Пора бы её выдернуть.

Дарион и Лиена.

— Почему я здесь, а не у Сэйндары? — спросила я.

— Ты там, где должна быть. Дома.

Дома?

Я горько усмехнулась. Дом — это место тепла, доверия и надёжного тыла. Дома не входишь к дорогому тебе мужчине и не застаёшь его с другой — в момент их непонятной, слишком интимной близости. А если застаёшь — это уже не «дома».

— А Лиена? — не удержалась я. — Она тоже здесь… дома?

Он помрачнел.

— В моём сердце живёт лишь одна дева. И это не она.

— Но я же вас видела! — не удержалась я. — Своими глазами.

— Что ты видела? Целителя, который помог раненой деве?

— О чём вы говорили с такой нежностью, тиарх? О её ране?

Дарион коротко выдохнул.

На щеках выступили желваки.

— Я не могу открыть тебе детали, — отрезал. — Это не моя тайна.

Мне захотелось взвыть от отчаяния. Я вцепилась в край одеяла с такой силой, что костяшки побелели. Лишь бы сдержать эмоции! Лишь бы не выставить себя глупой истеричкой!

Но в груди всё дрожало от боли. Что связывает этих двоих? Что толкнуло их друг к другу в кабинете? Что заставило Лиену смотреть на него такими глазами?