Передний страж обернулся и проворчал:

— Тебе лишь бы языком чесать…

Но всё-таки немного замедлился, будто подстраиваясь под предстоящий разговор. Некоторое время я шла молча. Раздумывала, можно ли выведать информацию, которая поможет мне выжить? Простые дарны почти ничего не знали о драконах. Но, может, военным — таким, как этот страж — известно больше других?

Я повернулась к замыкающему:

— Зачем драконам понадобились женщины и мертвий?

— Не знаю, — страж удивлённо мотнул головой.

Похоже, мой вопрос застал его врасплох. Ну да, о таких необычных вещах задумываешься лишь тогда, когда обстоятельства загоняют в угол... или на жертвенный камень.

— Тогда зачем вы отдаёте своих женщин драконам?

— А как же иначе? — опять удивился страж. — Иначе никак нельзя.

— Почему? — не отступала я. — Что случится, если вы перестанете?

— Элирису придёт конец.

— В каком смысле?

— В прямом, дарна. В самом прямом.

Голос прозвучал легко и буднично, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Но ведь он взрослый человек… неужели правда верит в эти сказки про конец света?

Обернулась — и встретила его серьёзный взгляд. Шутками здесь и не пахло. Я вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Похоже, так и умру, не понимая ради чего.

— Сколько драконов обычно прилетает за данью? — поинтересовалась наугад.

— Четыре.

Четыре голодных дракона на одну меня — это много. Очень много. Они же не станут меня… делить заживо? Я резко передумала узнавать про драконов. Нет уж. Пока я жива, лучше думать о живых. После недолгого молчания в голове созрел новый вопрос:

— Говорят, если угасает нить жизни одного из супругов, второй может снова жениться… Что это за нить такая?

— Про нить я знаю, — обрадовался страж. — Когда появляется новая душа в Элирисе, в главном храме Аурвиля загорается нить жизни. Верховный жрец — он, стало быть, чувствует все эти нити. Которая — чья. Любой элириец может приехать в главный храм Аурвиля и сделать запрос. Если человек умер — то верховный жрец выправит документик о смерти. Вот, как твоему мужу. Без документа о твоей смерти ему нельзя будет жениться по-новому.

— Зачем вообще эти документы? — буркнула я. — Разве не понятно, чем закончится моя встреча с драконами?

— Оно, конечно, понятно. Но так всем спокойнее. Сама посуди. Двоеженство у нас вне закона. А тебя унесут невесть куда, и поди знай, когда ты перейдёшь в послежизнь. Может, драконы по несколько недель держат добычу живой.

Я поёжилась. Думать о себе как о добыче было не очень-то приятно.

— Главный храм далеко, — перевела тему. — Я слышала, до Аурвиля день пути.

— Далеко. Так что сглупил твой муженёк, — подхватил замыкающий. — Ему удобнее было бы раньше развестись, а не ждать дня приношения.

— Не мог он до смерти жены развестись, дурень! — перебил ведущий. — Если бы развёлся — в тот же миг потерял право распоряжаться её жизнью. Сомневаюсь, что, будь у дарны выбор, она бы шла сейчас на верную смерть!

Замыкающий воин умолк. До него, наверное, дошла суть происходящего. Как бы ни старалась держаться бодрячком, не я приношу эту жертву. А меня — ведут на заклание.

Не знаю, сколько мы шли по лесу в тишине, нарушаемой лишь щебетом птиц. Четверть часа? Полчаса? Час? В преддверии смерти время воспринималось по-другому.

Когда из-за деревьев нашему взору предстала поляна — круглая, как тарелка, — мы остановились. Центр поляны занимал белый, плоский камень. На нём, как на подносе, возвышались две огромные клети, под завязку заполненные кусками металла.

Около года назад я сопровождала Эдмира по делам на шахту и случайно увидела мертвий, который шахтёры вывозили из забоя в огромных тележках. Металл переливался радугой и напоминал мыльные пузыри — аж глаза слепило от бликов.

Теперь, стоя у поляны, я заметила, что и клетки, и их содержимое тоже переливаются на солнце, но уже гораздо тусклее, словно их сияние приглушила серость.

— Дальше пойдёшь одна, — сообщил ведущий страж, распутывая узлы на моих запястьях. — Встань на камень и жди.

Я быстро осмотрелась. Меня так и подмывало броситься в чащу. Останавливало только одно. Стражи, несмотря на крупные габариты, умели быстро передвигаться. Я видела, с какой скоростью они прибежали, стоило Эдмиру протянуть руки к верёвке. Такие — догонят враз!

К тому же, в арсенале моих конвоиров имелись парализующие трубочки. Страшная штука, с которой не хотелось знакомиться ближе. Хотя… с другой стороны, что мне терять?

Ведущий страж, наверное, что-то прочитал на моём лице, потому что добавил:

— Помни, дарна. Круг заговорён по краю поляны. Для тебя единственный способ уйти отсюда — по воздуху. Ну… Ступай, — подтолкнул меня к центру поляны. — И пусть твоя смерть будет лёгкой, а послежизнь светлой!

Я потёрла запястья, горевшие после снятых верёвок, и шагнула в сторону камня. Меня ни капли не утешала мысль о лёгкой смерти. Да и в послежизнь я не сильно спешила.

Сделав ещё несколько шагов, обернулась.

Стражи исчезли. Где-то вдалеке раздавался треск веток под их ногами.

Я не могла не попытаться!..

Недолго думая, рванула к другому концу поляны. Пересекла её за несколько секунд. Однако, стоило мне оставить открытое пространство и нырнуть в просеку, как… вынырнула я прямо в поляну.

Несколько секунд я ошарашенно таращилась на переливчатые клетки.

Что за чертовщина?

Отошла на несколько метров от просеки, скользнула в просвет между деревьями и… Снова оказалась на поляне — лицом к камню. От этой коварной магии у меня закружилась голова.

Сделав ещё пару попыток к бегству, я поняла всю их тщетность. Поэтому, пошатываясь, побрела к белому камню. Присела, поджала колени к груди и, как васнецовская Алёнушка, уронила на них голову, готовясь к неизбежному.

Надо сказать, ожидание давалось мне нелегко. Во-первых, было страшно. Во-вторых, близился полдень. Солнце нещадно палило, а клетки почти не отбрасывали тени. От жарких лучей никуда было не скрыться. Примерно через час сидения на солнцепёке все мои мысли свелись к воде. О, я что угодно отдала бы за глоток холодной чистой воды!

Будь поляна на ложбине или в низине, я бы даже попробовала вырыть ямку. Но это место лежало на возвышенности. Мне пришлось бы целую шахту прорыть до воды. Да и шевелиться хотелось всё меньше.

Поэтому я продолжала сидеть. В конце концов, меня так разморило, что я прикрыла глаза.

Внезапно дыхнуло приятным ветерком, и сразу стало чуточку легче. Тенёк набежал — и сделалось ещё прохладнее. Видно, ветер надул облака.

Я распахнула глаза и… Вскрикнула от неожиданности!

Солнце по-прежнему жарило в полную силу с лазурного небосвода. А ветер и тень исходили от четырёх драконов, нависших над поляной.

Наверно, я должна была ужаснуться. Вот только страха не было. То ли организм исчерпал адреналиновый резерв, то ли я уже отбоялась наперёд, но сейчас я сгорала от... любопытства. Вокруг меня происходило нечто удивительное.

Я никогда не видела драконов, и сейчас наблюдала за ними, не отрывая глаз. Они выглядели внушительно.

Каждое крыло — размером с огромный парус. В этих махинах ощущалось столько силы, что, уверена, они с лёгкостью вырвали бы вековые деревья с корнями или подкинули ввысь огромный валун… Да что там валун — и корабль могли бы поднять!

Временами они опускались ниже, и тогда каждое движение крыльев поднимало пыль, наполняя ноздри горьким запахом сухой земли и пряных трав.

В какой-то момент мне пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть от пыльной бури, и тогда в голове раздался рёв: «Всего две клетки. Обманули.»

Эта мысль внутри меня вибрировала злостью… нет, даже яростью!

Я потёрла лоб и помассировала точку в центре переносицы. Галлюцинация — последствие стресса и перегрева — ощущалась с невероятной остротой. Даже ярче, чем мои собственные эмоции.