От воды поднимались тонкие струйки пара — в них, будто случайными мазками, проступали тени. Или лица… А может, мне снова показалось.

— В воду не заходи. Или окажешься по ту сторону послесмерти, — подсказал он. — На границе миров.

— Это опасно?

— Некоторые не возвращаются. Когда предки зовут остаться — тяжело им отказать. Есть другой способ передать предкам просьбу. Безопасный. Им можно написать.

— Где?

— На камне.

Жар волной ударил мне в ноги, когда я подошла ближе к источнику. Пар обволакивал гладкие камни, давая возможность писать на них, как на стёклышке, на которое только что подышали.

Я задумчиво рассматривала каменную пластину.

— Ты уже писал своё пожелание духам? — спросила.

— Писал.

— И как? — удивлённая этим признанием, я повернулась к нему. — Они исполнили пожелание?

— Думаю, да.

— Ты меня заинтриговал, — улыбнулась я. — Ты не уверен, осуществилось ли твоё желание?

— Ты уже решила, что попросишь? — драгарх ускользнул от ответа.

— Нет. Из великого множества тяжело выбрать одно.

— Выбери желание, осуществление которого неизбежно потянет за собой исполнение других.

— А ты коварен, как я погляжу, — засмеялась, и что-то внутри дрогнуло, когда он ответил мне широкой улыбкой.

На сердце вдруг стало тоскливо. Чем больше я узнаю Дариона, тем страшнее становится при мысли его потерять. Может, он — и есть то самое желание, что потянет за собой осуществление других? Немного подумала и, склонившись над камнем, вывела пальцем:

«Я бы хотела, чтобы Аругар даровал мне после развода метку того тиарха, с которым мы будем счастливы вместе.»

Мне едва хватило места на камне. Невольно улыбнулась, глядя на свою надпись. Если предки исполнят моё желание, я не только доживу до развода, но и получу бесценное — счастье в личной жизни.

Внезапно я поняла, что забыла спросить у тиарха, что делать дальше?

Может, это желание надо смыть?

Или нельзя смывать?

Но как же оставить надпись нетронутой, если кто угодно сможет её прочитать?

Выпрямившись, повернулась и вдруг упёрлась в тиарха, который, оказалось, стоял за моей спиной. Я взволнованно сглотнула, ощутив, как пересохло горло. Дарион, ничуть не скрываясь, читал мою надпись. Не сомневаюсь, своим драконьим зрением он отлично всё разглядел! Но разве так можно? Это же сокровенное, только для духов! Я почувствовала, как краска заливает лицо, и с упрёком качнула головой:

­— Я думала, наши желания должны читать лишь предки. Иначе они не сбудутся.

— Ты неправильно думала, — хрипло отрезал тиарх. — И, Верия… ты забыла написать самое важное.

— Что?

— Имя своего избранника. Наши предки предпочитают определённость догадкам.

Меня охватила дрожь, которую едва ли можно было объяснить. Я ощутила, что сейчас между нами происходит нечто важное, позже — уже невосполнимое.

Ведь если держать до появления метки свои чувства при себе, а потом просто — подтвердить…

Насколько это будет МОЙ выбор суженого, а насколько — послушание воле Аругара?

Сейчас, пока Аругар не назвал имени моего мужчины, я всё ещё могу сама выбирать... в каком-то смысле. Может, не поступками, но сердцем — уж точно. Потом такой роскоши может не остаться.

Я коротко выдохнула, чувствуя, как быстро колотится сердце.

Господи, как тяжело сделать первый шаг!

Открыться.

Внезапно меня пронзило сожаление, что я не такая смелая, как Лиена. Вот если бы… Дарион хоть чуточку помог мне!

— Значит, это предкам хотелось бы определённости? — взволнованно взглянула в его горящие глаза. — Или тебе?

— Мне хотелось бы этого сильнее, чем предкам, — сипло признался он, и от его откровенности у меня перехватило дыхание.

— Почему?

Тиарх склонился к моему уху.

Близко-близко — так, что жаркое дыхание коснулось моей кожи:

— Потому что ты дорога мне. Слова, что хочу сказать тебе, уже давно жгут язык. Чувствам тесно в моём сердце. Прикосновения, которые я не могу дать, обжигают мне пальцы. Неопределённость сводит с ума.

Его рука, сжатая в кулак мгновение назад, разжалась. Он обвёл мои губы, кончиком большого пальца, едва дотрагиваясь. Этот легкий, мимолетный жест был полон такой отчаянной, сдерживаемой нежности, что я едва не застонала.

В его глазах вместе золотыми искрами вспыхнуло глубокое чувство, вперемешку с желанием — этот взгляд обжёг меня. Захотелось спрятать лицо у него на груди, но я не посмела.

— Я заказал тебе платье, — продолжил он ещё тише, — для брачной церемонии. Заказал заранее, чтобы не ждать, пока его сошьют мастерицы после нашего возвращения из Фиандиса. Дал указание Лионелу приготовить пир к нашему приезду. Магам велел готовить церемонию, что свяжет нас с тобой навеки как мужа и жену. Знаю, слишком рано. Аругар ещё не изъявил свою волю, и это — неуважение к нему. Но если бы я этого не сделал, то спятил бы. Наверное.

Он чуть отстранился и с лёгкой усмешкой добавил:

— Вот почему для меня твой ответ важнее, чем для предков.

Пока слушала его с замирающим сердцем, очень боялась, что меня сейчас кто-то разбудит. Мне казалось, я попала в прекрасный сон.

Словно кто-то рассыпал в моей груди нежных щекотных пёрышек, от которых хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Так хорошо стало на душе, такое счастье меня охватило, что я склонилась к запотевшему камню и уверенно дописала к своему пожеланию: «— метку Дариона.»

Получилось в итоге: «Я бы хотела, чтобы Аругар даровал мне после развода метку того тиарха, с которым мы будем счастливы вместе — метку Дариона.»

Поднялась и, с горящим от смущения лицом повернувшись к тиарху, у которого на лице отразилось, наверное, не меньшее волнение, пролепетала:

— Я не знаю, выполнят ли предки это моё пожелание. Просто надеюсь на это…

Не зная, как выразить свои чувства, окончательно смутилась и закрыла лицо ладонями. Когда спускалась сюда, собиралась заниматься делом и понятия не имела, что самые важные для себя слова я услышу именно тут, среди капающих сталактитов.

Дарион вдруг прижал меня к себе, мягко обнял и снова шепнул на ухо:

— Я жду с нетерпением дня, когда смогу назвать тебя своей миарой витой.

— А как будет на древнем драконьем «любимый муж»? — спросила, робея.

— Миарар ваэл, — пробормотал Дарион и затих, будто надеясь на что-то…

— Что? — тихо засмеялась я после затянувшейся паузы. — Я это на будущее спросила. Надо же заранее разобраться, как потом мужа называть, — и быстро добавила: — А сейчас нам хорошо бы остальные пещеры обойти, да? Тебе же не скучно, правда?

Он ответил мне улыбкой.

Не знаю, сколько времени мы провели в пещерах, но к концу дня мы обошли столько каменных коридоров, что все они слились для меня в единое пространство. При этом чувство было такое, будто я не по камням хожу, а по мягким пушистым облакам. Не помню, когда я была счастливее.

Мне показалось, мы обошли все пещеры.

Дыр никаких не заметили. И камня с расщелиной, на котором были бы белые надписи, тоже не повстречали.

Когда мы вышли на дневной свет, я сощурилась и прикрыла глаза ладонью. Казалось, любой сейчас сможет прочитать по моему лицу то, что произошло между мной и тиархом внизу. Поэтому вместо того чтобы по обычаю пойти на кухню поесть и предложить свою помощь, я отправилась в спальню.

И всё же взгляды, которые я получала от немногочисленных встречных по дороге к уединению, казались мне какими-то понимающе-снисходительными. Мол, всё понятно. Дело молодое, влюблённое…

Когда я наконец оказалась в спальне, чувство эйфории никуда не делось. Вскоре прибежала Мира с подносом еды. Оказалось, тиарх велел ей меня накормить. И этот ещё один знак его внимания и заботы так меня пронял, что я прослезилась. Мира поняла неправильно: