Все эти мысли пронеслись в голове одной строкой, и я закричала:

— Варгран, я в порядке! Иди к тиархам, помоги им!

Вместо этого он приблизил к моему лицу свою чешуйчатую морду и оскалился, будто насмехаясь. На мгновенье в его вытянутом зрачке я увидела своё бледное, растерянное отражение. Затем он фыркнул мне в лицо горячим паром. Распахнул крылья, ударил ими по воздуху и передними лапами вцепился в моё тело так, что рёбра затрещали. Попыталась вырваться — но куда мне тягаться с этим титаном!

— Ты что творишь, глупый ящер?! — пискнула в панике. — А ну пусти! Немедленно, слышишь?!

Нас резко подбросило вверх. Я вскрикнула, когда терраса вместе с замком ушла вниз, превращаясь в россыпь огней. Ветер бил в лицо, платье трепетало, а мысли медленно, с запозданием, догоняли происходящее.

— Верни меня, тиарх! — заверещала я, но голос тут же погас в рёве ветра. — Иди, помоги остальным! Трус ты бессовестный, так нельзя!

Огни замка под нами по-прежнему удалялись. Где-то там, среди пепла и света, остался Дарион. Где-то там кричала Лиена, подзывая птиц, но всё тонуло в сплошном, вязком гуле. Звёзды приближались с каждой секундой, расплываясь в свечении. И тогда грудь сдавило от тяжёлого, запоздалого понимания.

Варгран не помогал мне. Даже не пытался.

Под шум битвы он похитил меня — нагло и цинично.

В его лапах было холодно и страшно. И всё же гнев жёг меня сильнее страха. Я сердилась на себя. Зачем выпила напиток, от которого мысли стали неповоротливыми? Зачем доверилась бородачу во время битвы? По сути, я добровольно вошла в западню — и что теперь?

Будущее рисовалось в тёмных тонах.

Варгран, конечно, притащит меня на свою территорию. Уверена, там найдётся куча пещер, чтобы спрятаться от гнева остальных тиархов. Он станет заботиться в своём стиле. Привяжет… нет, прикуёт к ложу. И будет целенаправленно работать над появлением наследника.

На этой мысли каждая клеточка внутри ощетинилась. Меня оглушило таким отчаянием, что я дёрнулась на эмоциях — очень сильно, резко — выскользнула из когтей… и камнем рухнула вниз. Жуткие секунды полёта я барахталась и колошматила руками по пустому пространству. Тиарх всё-таки успел подхватить меня над ущельем и взмыл ввысь.

Теперь его мерзкие лапы сжимали меня так крепко, что я едва дышала. Один коготь давил куда-то в области груди, но вскоре я поняла, что это вовсе не коготь давит мне под ключицей, а косточка. Та самая, что дала мне шаманка.

«Если, столкнувшись со своей слабостью, ты выберешь бороться, — сказала она, — подуй в эту трубочку, и духи помогут!» Правильнее было бы сказать: «Когда с глупостью своей столкнёшься», но да ладно. Почти угадала.

С трудом извернувшись, я высвободила руку. Поднесла к губам подарок шаманки и подула, вложив в дыхание всю свою злость, отчаяние и надежду. Ожидала услышать писк или свист, а вместо этого раздался глухой, трубный звук — как если бы гора глухо застонала сквозь камень.

Воздух содрогнулся, мир вздрогнул… а может, это дракона тряхнуло. Тяжёлый, низкий гул прошёлся по горам. Варгран заметно сбился с ритма — мощные крылья дёрнулись, потеряли равновесие, и меня качнуло в воздухе. Он заревел. Столько ярости пронеслось в его рёве, что не ощутить её было невозможно. Почему он злился?

Я зажмурилась. Потом открыла глаза и поняла, что творится неладное.

Со всех сторон слышались шорохи, шёпот, шелест — будто камни заговорили. Из расщелин, ущелий, откуда-то снизу и сбоку потянулось пепельно-серое марево. Оно сгущалось на глазах, поднималось стеной, всё выше и выше. Скоро я не видела даже собственных рук — настолько плотным был туман, обволокший нас сырым, холодным одеялом.

Дракон замедлил полёт, потом вдруг дёрнулся вверх, расправил крылья и попытался вырваться из белой пелены. С каждой секундой становилось всё холоднее, а дышать — всё труднее.

Я закричала, срывая голос:

— Ты меня заморозишь, тиарх! Тут невозможно дышать! Я умру на такой высоте, слышишь?! Ты меня убьёшь, драгарх чёртов!

Он, наверное, не сразу понял. Лишь когда мои пальцы онемели и дыхание сбилось, он начал снижаться. Мы погрузились в туман, в ослепительно серое безмолвие, где не было ни неба, ни земли. Только ветер свистел, а крылья глухо хлестали по воздуху, как паруса в бурю.

Варгран летел вслепую. Кружил, рыскал по воздуху, будто искал выход и не узнавал местности. И вдруг — резкий удар. Дракон срикошетил от твёрдой поверхности, ослабил хватку и… Внезапный полёт в неизвестность выбил крик из моих лёгких.

К счастью, падение было коротким. Перед глазами мелькнули серые тени, и уже в следующий миг я больно впечаталась правым боком во что-то каменистое. Несколько секунд катилась по гладким камням, а когда наконец остановилась, сердце колотилось, как бешеное. Меня сотрясала мелкая дрожь — не то от холода, не то от ужаса.

Перевела дух. Быстро ощупала себя и осмотрелась. Здесь, в расщелине туман истончился, открывая очертания окружающих предметов. Узко, сыро, темно, неуютно, но… главное, я была жива и, кажется, даже не поломалась.

Здесь пахло землёй и чем-то вонючим — то ли серой, то ли тухлым мхом. Впрочем, именно мерзкий запах мог меня спасти. Если повезёт, этот смрад заглушит мой запах, и Варгран меня не учует.

Я забилась поглубже, туда, где воздух стоял, как в болоте, и затаилась. Сидела, прижимая колени к груди, и чувствовала, как холод медленно проникает в кости. А где-то наверху, в тумане, ревел, будто от боли, дракон, ища ускользнувшую добычу. Меня.

Потом крики стихли, зашелестели камни, и вдруг в тумане неподалёку раздались человеческие шаги. Прозвучал знакомый голос Варграна. Только теперь в нём слышались тревожные нотки:

— Ри-я… Где ты? Зачем прячешься, глупышка? Я не враг тебе.

Он громко вздохнул — а может, принюхался.

— Ты сразу мне полюбилась. День и ночь думал о тебе, а ты смотрела лишь на Дариона. Пояс мой отвергла. Сама посуди. Что мне оставалось? Проклятый тиарх пользовался преимуществом хозяина. Сначала проскользнул на твоё ложе, потом — в твоё сердце. Он забыл про долг тиарха. Про Лиену забыл. А ведь они созданы друг для друга самим Аругаром.

Его голос приближался. Судя по всему, он просто наощупь исследовал территорию, и я всерьёз начала опасаться, что таким макаром он меня найдёт. Одновременно драгарх продолжал меня забалтывать. В его голосе, с бархатной хрипотцой, слышалось волнение.

— Думаешь, я враг тебе? Но я лишь одного хочу. Дай мне время. Дай шанс доказать, что я позабочусь о тебе не хуже Туманного тиарха. Тебе понравится в моём тиархоне. Я покажу тебе бурлящее озеро, пещеру с поющими камнями, цветы, растущие из золота. А когда наступит полнолуние, мы прилетим в храм Фиандиса, и ты разведёшься с мужем. Аругар заглянет в наши сердца и сделает свой выбор. Разве я много прошу?

Совсем рядом прошелестели камешки — драгарх стоял всего в нескольких шагах от меня. От страха у меня окаменели все мышцы, как назло, ещё и ногу свело судорогой. Я прикусила губу, чтобы не застонать.

— Ты дрожишь сейчас? Замёрзнешь ведь в тумане, глупышка. Он несколько лун будет держаться, а то и больше. Зачем упрямишься? Доверься мне. Отзовись. Позволь тебя согреть.

Я прижала ладони к лицу и тихонько дыхнула в них, пытаясь согреться. Драгарх был прав. Температура продолжала падать. Даже дышать было холодно. Я сидела в одном платье непонятно где, и как добраться до помощи — не представляла.

Разумная… или скорее, трусливая часть меня нашёптывала окликнуть Варграна и погостить в его тиархоне. Потом мы встретимся в храме с Дарионом и... что-нибудь придумаем.

Но какие-то глубинные инстинкты не позволяли мне подать голос. Довериться хитрому гаду после того, как он предал своих же, было бы не наивностью даже, а откровенной глупостью. Он и меня обманул — подло, цинично. С чего бы ему доверять?

С его жестокостью и коварством до развода может не дойти. Сначала уложит в свою кровать в рамках проявления "заботы", затем сделает вдовой — а потом…