— Светлого дня, — поприветствовала их.

— Светлого! — Дарион указал на место рядом с собой. — Окажи нам честь, рия. Раздели с нами трапезу.

Я устроилась на лавке между хозяином замка и беловолосым драгархом. Из всех чужаков беловолосый пугал меня меньше. В нём чувствовалась холодная рассудительность — и это, странным образом, успокаивало.

Все тиархи облачились в праздничные камзолы и выглядели дорого-богато, как любил говорить мой дед. Только вот красивая шкура не делает тигра менее опасным зверем. Я прекрасно понимала, что окружена хищниками, которые видят во мне желанную добычу, — и это пугало до мурашек.

— Как тебе спалось, рия? — спросил Дарион, стоило мне усесться.

В этом, казалось бы, формальном вопросе промелькнула теплая интонация, и я помолчала, собираясь с ответом. Интересно, что сказал бы тиарх, услышь он правду, которая мне самой казалась каким-то сюром? Этой ночью я часто просыпалась — и почему-то каждый раз проверяла взглядом соседнюю подушку, надеясь увидеть рядом тиарха. Так и спала.

— Спасибо, — улыбнулась признательно. — Мне было тепло и удобно.

Скьёлдар тут же подхватил тему:

— Говорят, на новом месте деве снится суженый. Иногда — отрывки своего ближайшего будущего. Так ли это, рия?

Я заметила, что Дарион напрягся, потянулся к кубку, отпил. Затем сделал знак слуге, и тот подложил мне еды в тарелку. Почему он занервничал? Считал, что мне мог присниться другой?

— Думаю, такое случается только у свободных дев, — отозвалась непринуждённо, берясь за ложку. — Я замужем. Наверно, поэтому никто мне не приснился.

— Совсем никто? — уточнил Скьёлдар.

— Совсем никто. Видно, мужу не быть моим суженым, — улыбнулась я, и тиархи ответили мне одобрительными смешками.

— Скажи, почему он отдал нам такую красавицу? — вступил Варгран. — Может, в тебе кроется изъян, не заметный с первого взгляда?

Дарион взглянул на Варграна исподлобья, и сразу воздух будто на несколько градусов остыл.

— Следи за языком, тиарх. Я не допущу оскорблений в адрес своей гостьи.

— Нет, нет, — поспешно вступила в спор. — Это справедливый вопрос, и я не против ответить. Дело в том, что за год замужества — за целый оборот солнца — я так и не дала мужу наследника. Он посчитал меня бесплодной. Поэтому решил одним махом избавиться от жены и заплатить дань от лица города.

Мужчины не сводили с меня глаз, а я внимательно отслеживала их реакцию на мои слова: растерянно моргнувшего Вальда, недоверие в глазах Скьёлдара. На лице Варграна не дрогнул ни один мускул, а Дарион пожал плечами с таким видом, будто это и не изъян вовсе:

— Такова воля Аругара. Он избрал тебя, чтобы ты подарила наследника одному из нас. Однако твоя откровенность делает тебе честь. Мало кто решился бы сказать правду на твоём месте.

Неожиданно было такое услышать, но почему-то стало приятно. Я ведь намеренно сказала правду. Думала остудить пыл драгархов, а мне лишь ещё одно достоинство приписали.

— Спасибо, что ценишь честность, тиарх. Раз уж мы говорим откровенно, позволь и мне кое-что спросить.

— Спрашивай.

— Аругар предназначил меня одному из вас. Это его божественная воля, а каковы ваши собственные желания? — я обвела взглядом всех тиархов, показывая, что мой вопрос касается каждого.

Наступила тяжёлая пауза. Судя по нахмуренным лицам, меня просто не поняли. Я попыталась сформулировать вопрос чуть яснее:

— Вы веками забирали дев, которые становились поломойками. Вряд ли вы рассчитывали, что Аругар пошлёт вам избранную в этом году. У вас была личная жизнь. Женщины. Нании… — я запнулась, чувствуя, как к щекам прилила кровь.

Вспомнились слова Миры, что драгархи проще ко всему относятся, — и это придало мне смелости продолжить.

— Теперь оказалось, что новая рия сделает одного из вас непобедимым Архаэлем. Но как же ваши прошлые отношения с женщинами? Привязанности? Или, может быть, невесты?

— Ты ведь не думаешь, — насмешливо прогудел Варгран, — что своим появлением заставишь нас отказаться от женщин?

Теперь нахмурилась я. Мне не хотелось никого заставлять, но и становиться одной из многих я тоже не горела желанием.

— Драгархи хранят верность только своей миаре вите — любимой жене, — спокойно пояснил Вальд. — Стать Архаэлем через избранную деву — политический ход, выгодный каждому из нас. Обрести миару виту — это зов сердца. Ты смешала два разных понятия, рия.

— Я поняла. Значит, тот тиарх, чья метка появится на мне после развода, будет делить со мной ложе по политическим соображениям, — заключила, закипая. — Это, конечно, очень жертвенный поступок с его стороны.

Скьёлдар ухмыльнулся:

— Зря сердишься, рия. Мы никогда не берём дев силой — только по обоюдному согласию и ради взаимного удовольствия. К тому же, — он весело подмигнул, — кто сможет думать о политике, оказавшись в ложе с такой девой, как ты?

Кажется, я снова густо покраснела. Да уж, не привычно мне обсуждать подобные темы с мужчинами. Из-за этого своего смущения разозлилась на себя и буркнула первое, что пришло в голову:

— Но ведь вы всех дев забрали с жертвенного камня, зная, что любая могла бы стать Избранной Аругаром. Хромая, слепая, кривая… И не возмущались. Почему вы терпели выбор людей?

— Терпели? — Варгран хмыкнул. — До ваших женщин нам дела нет. Все человечки слабые. Пугливые. Плаксивые. Чуть плаксивее или чуть капризнее — какая нам в принципе разница?

— Мы понятия не имели, — Дарион повернулся ко мне, — что у людей есть девы, подобные тебе. Ты — золото среди булыжников. Ты стала откровением для меня... нас.

Я опустила взгляд. Слова тиарха меня смутили и задели какие-то струнки в душе. В них прозвучала искренность, на которую я даже не надеялась в этом разговоре.

— Значит, — уточнила, нахмурившись, — до моего прихода вы думали, что однажды Аругар дарует вам избранную из пугливых, изнеженных дев?

— Были такие мысли, — хохотнул Скьёлдар. — Но нам ведь от рии главное — дитя и сила, что она принесёт своему мужчине. Приходилось принимать всех до единой. Нельзя было нос воротить. Что, если именно та косая дева, которую мы не захотели принять, оказалась бы той самой, избранной Аругаром? Отвергнув её, мы потеряли бы шанс на появление Архаэля и особого дитя.

— Мы издавна испытываем к людям неприязнь, — подхватил Варгран, — Жадные, глупые, непредсказуемые — такими они себя показали. Однажды нашим предкам пришлось выжечь целый город, когда люди впустили туда мертвяков. Шахту засыпали — то ли маги, то ли сами горожане. Мы надолго потеряли доступ к мертвию.

— Говорят, в тот оборот солнца один из предков Варграна чуть не примкнул к игмархам, — добавил Скьёлдар. — Насилу вернулся в ипостась человека.

Что же, по крайней мере это отчасти объясняло стойкую неприязнь бородача к людям.

— Да, но… — я растерялась. — Разве это не достаточно веская причина, чтобы взять под контроль людей — чтобы не доводить до мертвяков и засыпанных шахт?

— Главный жрец Фиандиса отвечает за соблюдение обязательств со стороны людей, — заявил Вальд. — Мы держим с ним ментальную связь.

— Однако в этот оборот солнца система дала сбой, — задумчиво добавил Дарион. — Жрец оказался обманут своими же людьми. На днях нам пришлось отправить к людям гарда, женатого на фиандийке. Ему хорошо знакомы ваши обычаи. Возможно, это поможет ему втереться в доверие к горожанам.

— Почему вы отправили его только сейчас?

— Мы и раньше отправляли гардов в твой город. Да только фиандийцы — закрытый народ. Они не болтают о важном с чужаками. Как бы наши гарды ни старались, как бы щедро ни угощали в трактирах спесивых дарнов, ничего нового так и не узнали.

— Надеюсь, в этот раз ты снабдил гарда документами? — встревожилась я.

— Спасибо за подсказку, рия, — кивнул Дарион. — Она оказалась полезной.

Дальше разговаривать стало проще. Мы словно перевалили через самый трудный пик, поговорив о наболевшем, и атмосфера слегка потеплела. Будто иней подтаял.