Ана молча подъедала поставленное перед ней мороженое. Ей никак не удавалось отбросить липкое беспокойство, отдающееся страхом, каждый раз, когда она замечала, как в ее сторону косился маркиз де Сильва и шутливо подмигивал, стоило им пересечься взглядами. Остальные члены общества были заняты общением и обсуждением текущих проблем, и совершенно не обращали на нее внимание. У Аны пробежал холодок по коже: она в очередной раз поймала на себе заинтересованный взгляд маркиза. Пора было приступить к задаче, ради которой Кеннет ее сюда привел, и она понадеялась, что чужие мысли отвлекут ее разум от собственных.
Ана огляделась, выбирая с кого начать. Она обратила внимание на Сесила Вилмонда: светловолосый виконт улыбался, активно кивал каждому слову Кеннета, не отводя от него восторженного взгляда. Он выглядел совсем мальчиком даже для Аны, может оттого, что у него только-только начал появляться пух над верхней губой, а тонкие черты лица контрастировали с большими и блестящими глазами, а может от его нескрываемой радости, сквозящей в мимике и жестах. Ана понадеялась, что его мысли будут столь же безоблачны и чисты и, недолго думая, глубоко вздохнула и нырнула в его сознание.
Окружение вспыхнуло яркими красками, каждая из которых отдавалась упоением, ликованием, эйфорией и даже… любовью. Ана с трудом сдерживалась, чтобы не поддаться и не начать улыбаться, как дурочка. Ее грудь распирало от наслаждения. Рьяный поток восторга виконта, его дерзких фантазий, гордости и довольства собой притягивал. О, как ему нравилось здесь находиться, какие надежды он питал, как он мечтал изменить мир, стоя плечом к плечу с графом Блэкфордом! Ана содрогнулась, подумав, что существует столь сильная и всепоглощающая радость, и ее кольнула зависть: ей тоже хотелось потеряться в счастье, но она была потеряна в совсем другом чувстве: темном, ядовитом, скручивающим внутренности в узел, пропитывающем каждую клетку ее тела…
Ана отпустила мысли Сесила, опасаясь, что отравит и его. Главное — она узнала, что молодой виконт определенно поддерживал все начинания Общества Светской Мысли, а на Кеннета смотрел, как на личного идола. Но она ушла не с пустыми руками — клочок хорошего настроения Сесила остался в ее груди и потеснил вездесущую тревогу, которая, как паразит, впилась в душу.
Мысли графа Эверфира оказались более конкретны. Ана была готова, что будет затянута в воронку эмоций, но этого не произошло. Эдмунд Эверфир был амбициозен и умен. За его расслабленной позой и холодным взглядом, смягчающимся каждый раз, когда он обращался к князю Колдстону и виконту Вилмонду, Ана почувствовала желание власти и знаний, как управлять Каритасом, а еще обиду: он поссорился с женой и был очень расстроен, что она не разговаривает с ним второй день. Ана не собиралась вторгаться в его личные переживания, но все равно облегченно вздохнула, не найдя ничего более мрачного и опасного. Мысли графа Эверфира оказались спокойнее, а чувства глуше, потому она, не задерживаясь, вернулась в реальность. Она не могла себе позволить детально изучать все, что творилось в сознаниях участников общества, поскольку Тьма быстро истощалась, сменяясь изнеможением.
Ана тряхнула головой, сбрасывая с себя осколки обиды графа Эверфира. Она радовалась результатам и надеялась, что так продолжится и дальше, хотя уже чувствовала покалывание в кончиках пальцев и легкую усталость, которая наполняла ее словно вата. Маркиз де Сильва все еще смотрел на нее, насмешливо и игриво. Щеки Аны невольно окрасились румянцем, на мгновение она испугалась, что маркиз мог что-то заподозрить, но потом решила, что она для него лишь развлечение на не слишком интересной встрече. Он сидел, облокотившись на стол одной рукой и другую вытянув в сторону Аны, пальцами постукивая по поверхности.
«Когда-нибудь мне все равно придется это сделать», — подумала Ана и с неприязнью запустила Тьму в его мысли. На нее сразу набросились хаотичные образы вызывающе одетых и неприлично привлекательных женщин и мужчин, музыки, танцев, болтовни. Оказалась, Фабиан де Сильва вообще не был сосредоточен на встрече, а витал в фантазиях. Она видела саму себя, искаженную, рассыпающуюся на части: глаза смотрели в никуда и улетали в никуда, губы, что становились больше и больше, пока она не разглядела выступившую в трещинке каплю крови, которая превратилась в каплю пота, скатывающуюся по виску, эхом вокруг нее послышался презрительный смех. Ана отвернулась — ей нужны были совсем другие мысли. Как ей захотелось вернуться в милое и счастливое сознание виконта Вилмонда! Поток мыслей маркиза был липкий и зудящий, наполненный темными желаниями, низменной страстью и бессмыслицей. Она чувствовала тяжесть красного пыльного бархата, окутывающего ее, обжигалась мельтешащими огнями, слепла от блеска металла. «Факир», театр маркиза, его дом — все слилось в одну огромную волну, безжалостно накрывающую Ану. Но все это было не тем, что она искала. Усилие, ногти впились в ладонь, привкус крови на языке, усилие…
Перед ней наконец возникли образы участников их тайного общества, окутанные, к удивлению Аны, не жаром и огнем, а теплом и доверием. Убежище, умиротворенность, безмятежность — они были его тихим местом. Ана выдохнула, расслабившись и собираясь покинуть сознание Фабиана де Сильвы.
И тут перед ней мелькнули белые стены, драпированные кроваво-красным и изумрудно-зеленым бархатом. В полумраке большого помещения она смущенно рассмотрела сцену. Почему она здесь? Сердце заколотилось как бешеное. Она поняла, что уже видела эту сцену, ее разум мог забыть, но тело — никогда. Удары, толчки, унижения, порезы, вырванные волосы, удары… Откуда в сознании Сильвы место, где пытали Ану? Шрамы на спине заныли. Она опять была на сцене, где за нее предлагали цену. Она закусила внутреннюю сторону щеки, лишь бы не выдать парализующий ужас, пробирающий ее изнутри. Она пришла к неутешительному осознанию, что если первосвященник выжил, то, быть может, по этой бренной земле все еще ходят и другие свидетели ее страданий.
Кровь билась в висках, а тело дрожало. Ана стиснула зубы и нащупала руку Кеннета, лежавшую у него на колене, и крепко в нее вцепилась. Он рядом, с ним безопасно. Ана сосредоточилась на теплоте его ладони, утешая испуганное сердце, и из последних сил разорвала связь с мыслями маркиза, пока они не поглотили ее всю. Кеннет обеспокоено посмотрел на нее.
Глава 54. Долгожданная легкость бытия
«Маркиз был на аукционе, я увидела место в его памяти», — Ана направила наполненные паникой слова в голову графу.
«Сильва? Непохоже на него. Ты молодец, не нервничай. Пока оставь его в покое и пройдись по остальным. Предателями займемся позже», — мысленно ответил Кеннет и успокаивающе сжал ее липкую от пота ладонь, каким-то образом успевая поддерживать оживленную беседу.
«Хорошо. Я в порядке, Тьма слушается. Но маркиз мне сразу не понравился… Виконту Вилмонду и графу Эверфиру можно доверять», — послала мысль Ана.
Прежде чем продолжить, она взяла себе несколько минут перерыва, унимая эмоции. Ана сидела ровно и, плотно сжав губы, старалась не выдать охватившего ее страха. Осторожно смахнув каплю пота, стекающую по виску, она перехватила серьезный взгляд Вероники, направленный на нее. Баронесса подошла к Ане и, наклонившись над ухом, прошептала: «Если плохо себя чувствуешь, можем отойти в соседнюю комнату, подышать». Вероника говорила с ней, но смотрела на руку Кеннета, крепко сжимающую ладонь Аны. Ана захотела отнять ее, оправдаться, но баронесса покачала головой и, не дожидаясь ответа, поспешила вернуться на свое место. Ана склонила голову, уткнувшись в стол перед собой и пряча лицо за волосами, чтобы скрыть, как пылают ее щеки.
К тревоге, терзавшей Ану, словно стервятник, добавился стыд перед Вероникой, которая так нежданно и так вовремя проявила к ней заботу. Она отпустила Кеннета и положила обе руки на стол, ей хотелось показать его невесте: «Посмотри, это ничего не значит, лишь случайность!» Но забота графа не была случайностью, и его прикосновение для Аны значило слишком много. Совестливым грузом повисла на шее вина за чувства, причиняющие страдания другой женщине. Ане хотелось сорвать ее, она только понадеялась, что ей хватит сил. Она на мгновение прикрыла глаза, сделав пару размеренных вдохов, и подняла взгляд на Веронику, которая уже откинулась на спинку стула, общаясь с остальными участниками общества, и направила Тьму в сознание баронессы. Ей нужно было знать: заслуживала ли Вероника всех переживаний, и так ли глубока ее любовь к Кеннету.