– Сейчас сделаем, – одарила нас улыбкой девушка и упорхнула.

Первыми она обслужила нас, так что, когда на столе, который оккупировала молодежь, появились незапланированные бутылки, мы с Геной успели тяпнуть по второй.

Как обычно, Баламут неодобрительно проворчал о неприличной дозе в двадцать пять граммов, которая убого смотрится в двухсотграммовом стакане-вискаре.

За реакцией Кота со товарищи наблюдать было интересно. Из их угла повеяло легкой радостью, которую с лихвой перебивало беспокойство рыжего. Ведь именно ему и было адресовано подношение.

Мялся он недолго – встал и решительно направился к нашему столу.

– Чем обязан?

На фоне вездесущего здесь «че надо?» такой вопрос звучал как музыка.

– Вы не узнаете меня? – вежливо поинтересовался я.

– Нет, – почему-то с нарастающей неприязнью ответил он.

Я не сразу понял, что парня смутила серьга в моем ухе, а вдобавок то, что его подозвали сидящие парочкой мужики.

Гена без труда ощутил мою догадку и весело фыркнул.

– Этой весной вы помогали мне забирать девочку из лечебницы.

В глазах Кота засветилось понимание, а затем смущение от облыжных предположений.

Он не знал, что ответить, поэтому я тут же продолжил:

– Тогда я пообещал себе, что как минимум угощу парня, принявшего мою беду близко к сердцу. А если появится необходимость, с радостью помогу ему в нужде.

– Я всего лишь выполнял приказ, – попытался вывернуться Мишин.

– Это ваш командир выполнял приказ, и, если бы ему приказали сдать нас, он бы так и сделал.

– Не надо так на командира, – набычился Кот.

– Это не было оскорблением, – с улыбкой развел я руками. – Сам бы так поступил. А вот ты не отступил бы ни при каких обстоятельствах. Мой друг Баламут тоже. Поэтому я уважаю таких людей. К тому же всегда держу слово, особенно данное самому себе. И всегда плачу злом за зло и добром за добро. В общем, если откажешься от выпивки – не обижусь. Но знай, что в случае нужды ты можешь обратиться ко мне и получить помощь.

Сказав это, я достал смартфон и сбросил запрос в друзья на страницу в соцсети. Его телефон тут же звякнул. Теперь он знает, как найти меня.

– Смотри сам. Набиваться в друзья не буду, но в помощи не откажу.

Всем своим видом я показал, что разговор окончен, и Кот, немного ошарашенный моим напором, вернулся к друзьям.

– Да уж, – хмыкнув, прокомментировал ситуацию Баламут, – заводить друзей у тебя прямо талант.

Его слова были предельно пропитаны сарказмом.

– Ну и фиг с ним, – отмахнулся я. – Ждем двадцать минут и уходим. Если не созреет, значит, проблем у парня нет и нам остается только позавидовать ему.

Кот созрел через десять минут. Все это время от их стола фонило сложным коктейлем эмоций. В основном там доминировало любопытство. То, что все при этом уткнулись в телефоны и переговаривались, не глядя друг на друга, означало, что идет напряженный поиск информации обо мне.

Кот подошел к нам, буквально фонтанируя смущением, несмотря на пусть и стандартный, но очень качественный защитный амулет дружинника.

– Говори, – ободряюще улыбнулся я и указал рукой на свободный стул.

Гена подозвал официантку и попросил принести еще один стакан.

– Вы ведь тот самый станционный смотритель? – чуть помявшись, Кот добавил: – Туманный Демон.

– Не очень удачное прозвище, – поморщившись, сказал я, – но сам знаешь, если прилипнет, уже не отдерешь.

– Так это из-за вас Шаталина поставила рак… в общем наказала лейтенанта Филимонова?

– Осуждаешь? – спросил я, хотя и сам видел, что это не так.

– Он сам виноват, – мотнул головой Кот и опять вернулся к сути: – Так у вас, выходит, хорошие отношения с Шаталиной.

– Ну уж точно не враги, – кивнул я и высказал догадку: – Тебе что-то от нее нужно? Говори как есть.

– Год назад мой друг вляпался в историю с дракой, – со вздохом продолжил Кот. – Шаталина его отмазала даже без виры. Еще через месяц он сломал нос родственнику кого-то из Совета. Она сказала, что третий шанс не дает, и просто отвернулась. Петьку выгнали из отряда и повесили виру. Денег мы все вместе как-то наскребли, но работу он до сих пор найти не может. Начал пить и даже с нами уже не тусит. Боюсь, еще немного – и спасать там будет некого.

От парня шла такая волна горечи, что было видно – Петька ему не просто собутыльник и бывший напарник по работе в дружине.

Я не стал ничего говорить и, достав смартфон, через месенджер отбил сообщение Шаталиной:

«Можешь принять звонок?»

Ответ последовал в виде трели рингтона.

Как только я ответил на вызов, то тут же подвергся наезду даже без приветствия:

– Демон, ты во что опять вляпался?

– Никуда я не вляпывался. – Облыжное обвинение вызвало во мне искреннее возмущение. – И тебе тоже доброго вечера.

– Тогда чего тревожишь женщину в тоске, не знающую, кого бы осчастливить сегодня вечером. Себя не предлагай, по причинам, которые мы уже обсудили.

С трудом отойдя от этого заявления, я все же сказал:

– Имею немного странный вопрос. Анна Борисовна, ваше нежелание давать людям третий шанс – это строгий принцип или могут быть исключения?

– Ты это о чем? – насторожилась Шаталина. – Точнее о ком?

– Есть такой Петр… – Я прикрыл микрофон телефона рукой и выразительно глянул на Кота.

– Головко.

– Петр Головко.

– Помню такого, – почти без запинки отозвалась Аня. – Редкостный отморозок и неблагодарная скотина. С чего это ты, Никитушка, озаботился судьбой сего проказника?

– Да просит тут за него один хороший человек.

– Такой весь из себя рыжий? – опять не промедлила с догадкой Шаталина. – Помню, бегал вокруг меня пару раз. Все ныл и упрашивал. Но держать рядом с собой бомбу замедленного действия я не буду даже ради такого милого мальчика.

– А ради противного старикашки? – сделал я еще одну попытку.

– Не стоит оно того, Никита, – серьезно ответила Анна, но затем добавила: – Хотя…. Слушай, ты же у нас ментат.

– Эмпат, – уточнил я.

– Без разницы. Покопайся у него в черепушке, и, если там вдруг завелась хоть чуточка мозгов, попробую что-то сделать. А то у нас пополнение совсем больное на голову. Возможно, известное зло будет получше, чем неизвестное.

– Сделаем, – оживился я, подмигнув Коту. И тут в голову пришла неожиданная мысль. – Слушай, насчет твоей тоски. Завтра я устраиваю небольшой семейный праздник. Пригласил одну известную тебе даму. Не хочешь присоединиться с очередным счастливчиком. Серьезно, будет весело.

– На Бесшабашке? – хохотнула Шаталина. – Даже не сомневаюсь. Ладно, уболтал, красноречивый. Подъеду часам к девяти.

– Вот и чудненько.

Кот смотрел на меня полными надежды глазами. То, что вроде все ладится, он уже догадался, но ждал вынесения окончательного вердикта.

– Привезешь своего друга завтра в обед на Бесшабашку. Улица Ветров, сорок. Я с ним поговорю, и, если ума у него хоть чуточку больше, чем дури, все будет хорошо.

– Спасибо вам, – полыхнул радостью парень.

– Пока рано. Посмотрим, как сложится разговор. Лучше давай выпьем за успех этой затеи, и беги уже к своим. Вижу же, что не терпится.

Мы чинно выпили и даже закусили. Кот вел себя так, словно никуда не спешит, но все равно убежал за свой столик, как только почувствовал, что это будет прилично. Оттуда опять прилетела волна уже общей радости. Похоже, судьба непутевого Петьки волновала не только нашего нового друга.

Следующий день начался довольно настораживающе. Позавчера я попросил чету корейцев подготовить праздничный обед с возможным переходом в ужин, но к тому, что началось с самого утра, оказался совершенно не готов.

Такое впечатление, что сегодня у нас должна пройти как минимум свадьба. По дому и двору бегало десятка три женщин. Выглянув в окно, я увидел и грузинок и кореянок. А вон вообще мелькнула мадам Горохова с дочкой и невесткой. В проеме открытых ворот крутился Корней, что-то мудривший с уличными тентами.