Я беру пижаму, сложенную у изножья кровати.

— Я сейчас.

Он тихо мычит в знак согласия, и вот уже второй раз за вечер я закрываюсь в ванной, пока он ждет снаружи.

Только теперь мне не нужно себя уговаривать.

Я быстро переодеваюсь и торопливо смываю макияж, потому что хочу скорее вернуться к нему.

Когда снова открываю дверь, увиденное заставляет меня замереть.

Оскар стоит в одних боксерах и майке, а остальная одежда аккуратно сложена на кресле в углу. Верхний свет он выключил, и теперь комнату освещают только лампы по обе стороны кровати. Свет проходит через витражные абажуры, рассыпая по стенам цветные блики.

Хочется, чтобы каждый вечер был таким.

Таким чудесным именно своей обыкновенностью.

Может, когда-нибудь так и будет.

Если я сумею быть достаточно смелой.

— Готова спать? — спрашивает он.

Я киваю, потому что слова застряли где-то в груди.

Он протягивает руку, и я босиком подхожу к нему, пока мы снова не оказываемся в объятиях друг друга. Оскар прижимает мою голову к груди.

— Я не стану делать ничего, чего ты не хочешь. Тебе не о чем переживать.

— Я не переживаю.

Мне это даже в голову не приходило.

— Хорошо.

Он целует меня в висок.

— На какой стороне ты спишь?

— На правой.

Он чуть отстраняется, проводит большим пальцем по моей щеке, а затем подходит к кровати и откидывает одеяло с моей стороны.

Жестом предлагает ложиться.

Я забираюсь под прохладные простыни.

Оскар смотрит на меня всего полсекунды, но кажется, будто проходит вечность. Потом обходит кровать и ложится рядом.

— Еще пообнимаемся? — тихо спрашивает он.

Да.

Всегда.

Я тянусь выключить лампу, и Оскар делает то же самое со своей стороны. И только когда нас окутывает темнота, разбавленная мягким светом уличного фонаря за окном, я отвечаю:

— Да, пожалуйста.

Слышу, как он двигается, а потом его рука обвивается вокруг моей талии.

— Иди сюда.

Хихикнув, я переворачиваюсь к нему.

Нам требуется несколько секунд, чтобы устроиться, и в итоге моя голова оказывается у него на груди. Одна его рука обнимает меня, а пальцы второй лениво перебирают кончики моих волос.

— Я думал, ты не любишь, когда к тебе прикасаются, — мягко говорит он.

У меня сжимается желудок.

— Люди часто так думают.

— Но это неправда?

— Не совсем. — Я зеваю и теснее прижимаюсь к нему. — Я не люблю, когда меня трогают незнакомые люди. И совсем легкие прикосновения тоже не люблю.

— А так нормально?

— Да.

Я закрываю глаза и позволяю себе еще немного откровенности.

Будто вытаскиваю из груди острый обломок и показываю ему, надеясь, что он все равно примет меня вместе с ним.

— Мне очень этого не хватало.

Его дыхание сбивается.

— Мне жаль, что у тебя этого не было.

— Люди просто сами решают, что мне не нравится, когда меня трогают. И начинают держаться подальше, вместо того чтобы спросить, что мне нужно.

— Как я.

Я крепче обнимаю его за талию.

— Но ты не держался подальше.

— И никогда не буду.

Под тихий звук его дыхания и плавные движения его руки я наконец позволяю векам закрыться.

Оскар

Живот урчит как раз в тот момент, когда пожарная машина заезжает обратно на станцию. Мы уже собирались садиться ужинать, когда поступил вызов: какой-то мужчина решил сжечь садовый мусор у себя во дворе и не справился с огнем.

Джастин вздыхает, расстегивая куртку.

— Ну и идиот же этот тип.

Мак хмурится на него.

— Это был несчастный случай.

— А зачем он вообще жег эту дрянь так близко к дому? — возмущается Джастин.

Машина останавливается, и я открываю дверь.

— Больше он такой ошибки не совершит.

Нам удалось потушить пожар до того, как огонь повредил дом, но еще немного — и все могло закончиться совсем иначе.

Команда высыпает из машины, и мы принимаемся за привычную процедуру подготовки к следующему вызову. Я снимаю снаряжение, бросаю его в пластиковый пакет, помечаю как загрязненное и кладу в один из контейнеров, откуда его заберут на чистку. Джастин идет в комнату со снаряжением за чистой боевкой для всех, а Мак поднимается наверх писать отчет.

— С аккумуляторами для раций справишься? — спрашиваю я Райана.

— Уже делаю! — кричит он через плечо, направляясь туда, где у нас заряжаются запасные.

Я обхожу машину сбоку. Дженна уже открыла все отсеки и теперь уверенными движениями меняет воздушные баллоны. Мы проделывали это сотни раз. Наверное, смогли бы подготовить машину к следующему выезду с закрытыми глазами.

— Этот мужик сегодня точно будет спать на диване, — посмеивается Дженна.

— Еще бы. Жена у него была в бешенстве.

Я начинаю разматывать рукав, готовясь его осмотреть.

— Эй, ты ведь придешь на викторину в этом месяце?

— Ни за что не пропущу.

Раз в месяц часть нашей команды ходит на викторину в бар Хокинса. Мы каждый раз занимаем последнее место, но зато это отличный способ немного выпустить пар.

Райан подбегает ко мне.

— С аккумуляторами закончил. Помочь?

— Давай. Возьмешь второй?

Я киваю на второй пожарный рукав, все еще свернутый в скатку. Райан разматывает его, и, когда оба лежат рядом, мы начинаем проверять их на повреждения.

Доходим примерно до середины, когда он наконец заговаривает:

— Слушай, я хотел кое о чем спросить, — неуверенно произносит он.

— Все нормально?

— Да, просто… как думаешь, мне стоит что-нибудь делать лучше?

Я хмуро смотрю на него.

— В каком смысле?

— Ну, во всем этом. Испытательный срок скоро заканчивается, и я просто хочу хорошо работать, понимаешь?

Почему он спрашивает меня?

— Может, тебе лучше поговорить об этом с Маком?

— Уже говорил. — Он пожимает плечами. — Но я хотел узнать и твое мнение.

Я прикусываю щеку изнутри. Ему правда важно, что я думаю?

— Просто продолжай в том же духе. Тебе сейчас нужно только набраться опыта.

— И все?

— Ну, еще можешь перестать постоянно меня подкалывать.

Мы заканчиваем осмотр и начинаем сматывать рукава обратно.

— Не-а. Ты бы без этого скучал.

Я опускаю дверцу отсека, уже предвкушая ужин, когда по станции разносится сигнал тревоги.

— Да чтоб тебя, — стону я и прислоняюсь лбом к прохладному металлу.

Похоже, этот ужин проклят.

Мак появляется в дверях офиса, пока я бегу к своему снаряжению.

— Что там? — спрашиваю я через помещение.

— Многоквартирный дом, — бросает он, не оборачиваясь, и направляется к машине.

Ледяной холод ползет по горлу.

В городе не так много многоквартирных домов. Может, три?

Но это еще не значит, что речь о ее доме.

Я повторяю это про себя, подходя к Маку. Хватаюсь за поручень со стороны пассажирского сиденья, оказываясь лицом примерно на уровне его колен. Костяшки пальцев белеют.

— Где? — стараюсь спросить как можно безразличнее.

Мак отрывает взгляд от компьютера. Видит, что это я, и его лицо едва заметно меняется.

Мне этого достаточно.

Сердце бешено колотится о ребра. Я резко разворачиваюсь и бегу заканчивать одеваться.

Только бы успеть. Только бы успеть. Только бы успеть.

Эти слова зацикливаются в голове. Время будто замедляется, пока я застегиваю куртку и хватаю каску.

— Мерфи.

Голос Мака раздается у меня за спиной.

— Ты же знаешь, что на этот вызов тебе нельзя.

— Нет, — рычу я, прохожу мимо него и забираюсь в машину.

— Мерф.

— Нет.

Дженна садится напротив, а я захлопываю дверь. Мак забирается вперед и разворачивается ко мне всем корпусом.

— Оскар, ты сейчас не в том состоянии…

— Просто поезжай, черт возьми, — огрызаюсь я. — Мы теряем время.

— Я не могу позволить тебе ехать.

Лицо у него каменное, но если он всерьез думает, что я останусь здесь, пока Фрее может угрожать опасность, значит, он идиот.