Кожа покалывает, будто замерзшие руки поднесли к огню, и я никогда не хочу, чтобы это тепло заканчивалось.

Когда мы подходим к магазину и мне приходится выскользнуть из его ладони, чтобы достать ключи, я едва не стону от разочарования.

Через секунду мы оказываемся внутри, и внезапно я понятия не имею, что теперь делать.

Я поворачиваюсь к нему, и он выглядит почти таким же растерянным, как я. Мы стоим посреди магазина, там, где раньше был тот самый стол.

Мой взгляд скользит по его лицу. По аккуратно подстриженной бороде, обрамляющей полные губы и едва скрывающей четкую линию челюсти. Кончик носа у него совсем чуть-чуть вздернут, почти незаметно. Наверняка в детстве его называли курносым, а теперь эта черта кажется совершенно естественной.

Когда я наконец добираюсь взглядом до его глаз, понимаю, что слишком долго смотрела на его губы.

Потому что теперь он смотрит на мои.

И с каждым вдохом его лицо становится чуть ближе.

Он хочет меня поцеловать.

Он сейчас меня поцелует.

О господи.

Какая-то часть меня хочет вцепиться в его рубашку и прижаться губами к его губам так, чтобы перестать понимать, где заканчиваюсь я и начинается он. Но есть и другая часть — тихая, перепуганная, — которая боится, что все происходит слишком быстро. Что я подпускаю человека слишком близко и слишком скоро, давая ему возможность причинить мне боль.

Пальцы немеют, а все тело будто начинает кружиться.

Все нормально, перестань вести себя странно. Люди так делают. Ходят на свидания, а потом целуются.

Что с тобой не так? Просто возьми себя в руки.

Лицо Оскара передо мной на мгновение расплывается, превращаясь в другое.

Я моргаю, пытаясь прогнать его образ.

Я не хочу, чтобы он был здесь. Никогда. И особенно сейчас, когда у меня, возможно, впервые появляется шанс на что-то хорошее.

Оскар наклоняется ближе, во взгляде немой вопрос.

Я быстро киваю, надеясь, что это заглушит тревогу. Все мои отточенные годами инстинкты твердят одно: просто дай ему то, чего он хочет. Тебе понравится, когда все начнется, ты просто слишком много думаешь в ожидании.

В голове вспыхивает голос Аарона:

Ты слишком много думаешь. Так все и происходит.

Его перекрывает уже мой собственный голос, но паники от этого меньше не становится:

Наверное, он считает тебя ненормальной. Ты ведешь себя неблагодарно.

Я подаюсь ближе.

Почему он до сих пор меня не целует?

Ты слишком долго тянула.

Щеки уже болят от того, как сильно я зажмурилась.

Черт, наверняка это выглядит странно.

Я резко открываю глаза, готовая уже покончить с этим, надеясь, что ему понравится и он не разозлится, если я сделаю что-то не так.

Но, увидев выражение его лица, я чувствую, как внутри что-то ломается.

Его глаза широко распахнуты и мечутся между моими. Он выглядит таким печальным, будто кто-то только что разбил ему сердце.

— Все хорошо, Фрея, — сдавленно произносит он.

— Я знаю. — Я пытаюсь сказать это бодро, но получается совсем не так.

Почему он так смотрит?

Что я сделала?

Я опускаю взгляд на туфли, надеясь, что он не заметит влагу, собирающуюся на ресницах.

Почему я всегда все порчу?

Я жду, что он разозлится. Что станет надо мной смеяться.

Но его рука снова находит мою и мягко сжимает.

Я все равно не могу заставить себя поднять голову.

— Все хорошо, — повторяет он, теперь уже совсем близко.

Щеку слегка царапает его борода, а потом мягкие губы касаются скулы.

Я чувствую его дыхание на выбившихся прядях, когда он оставляет на моей щеке самый осторожный, самый нежный поцелуй.

— У нас впереди еще полно времени, — шепчет он у моей кожи.

Я замираю, боясь пошевелиться и разрушить этот момент.

Будто мы с ним оказались внутри мыльного пузыря. Все вокруг сияет и переливается, но кажется, что одно неверное движение — и он лопнет.

Оскар отстраняется, напоследок еще раз сжимая мою руку.

— Я позвоню тебе. — Голос у него хриплый, словно слова даются с трудом. — И мы еще куда-нибудь сходим. Если захочешь.

Он уходит?

Я думала, он хотел меня поцеловать.

Я ведь разрешила.

Так почему он уходит?

Я расправляю плечи, стараясь выглядеть спокойной. Ему незачем знать, какой гребаный бардак творится у меня внутри.

— Я хочу, — отвечаю так же тихо.

— Хорошо.

— Увидимся, Оскар. — Я выдавливаю дрожащую улыбку.

— Пока, милая.

Еще одна кривая улыбка и он уходит.

Оскар

Харви тычется носом мне в колени.

— Ну что думаешь? — спрашиваю я у него. — Ужин — это слишком банально?

Он смотрит на меня снизу вверх блестящими глазами и моргает.

— Знаешь, помощи от тебя никакой.

Я пытаюсь придумать, куда пригласить Фрею на наше второе свидание. На которое я ее, вообще-то, пока даже не позвал.

Хочу, чтобы все было идеально, но при этом не хочу напугать ее чем-нибудь чересчур грандиозным.

Черт. Провожу ладонью по бороде. Прошло два дня с тех пор, как мы ходили обедать, а я все никак не могу забыть ее лицо, когда спросил, можно ли ее поцеловать. Тот мгновенный испуг, который она тут же попыталась скрыть. Она бы согласилась. Сделала бы все, чего, по ее мнению, я от нее хотел.

Что, черт возьми, она думала, случится, если скажет мне «нет»?

Что бы я ни делал, давить на нее нельзя. Она либо замкнется, либо — что еще хуже — согласится на все, что я предложу, потому что решит, будто иначе я на нее рассержусь. Мне нужно доказать ей, что решать будет она. По крайней мере, пока ей не станет со мной спокойнее.

Я включаю телевизор и бездумно щелкаю каналами, пока не останавливаюсь на новостях. Лесной пожар, за которым мы следим, наконец попал в эфир. Пока вроде ничего серьезного, но не исключено, что нас все-таки вызовут туда.

— Лучше надейся, что это ни во что не выльется, — говорю Харви. — Твоя бабушка уехала из города. Понятия не имею, куда тебя девать, если меня вызовут.

Он дергает носом.

Я вздыхаю.

— Идей у тебя, я смотрю, хоть отбавляй, дружище.

И зачем я вообще с ним разговариваю?

Я выдерживаю еще минут десять, прежде чем желание проверить, как там Фрея, побеждает. Я старался дать ей немного пространства, но больше не могу ждать.

Оскар: Привет.

За те несколько минут, что я жду ее ответа, сердце разгоняется раза в четыре быстрее обычного. А вдруг она вообще не хочет со мной разговаривать? Может, я настолько сильно ее напугал.

Фрея: Привет.

Оскар: Как ты?

Отличное начало. Очень непринужденно.

Фрея: Нормально, а ты?

Оскар: Тоже неплохо.

Ну что ж, видимо, будем неловко обмениваться ничего не значащими фразами. Обычно я в таком получше, но рядом с ней меня будто скручивает узлом. Сначала я думал, дело в остатках моей детской влюбленности, но нет. Дело в ней. В той, какой она стала сейчас.

Решаю пустить в ход главный козырь. Играть нечестно мне не стыдно.

Фотографирую Харви и отправляю ей.

Оскар: Харв передает привет.

Фрея: Я ЕГО ОБОЖАЮ!

Я ухмыляюсь. Так и знал, что сработает. Но прежде чем успеваю ответить, приходит еще одно сообщение.

Фрея: И еще прости, что после свидания я вела себя так странно.

Фрея: Мне правда было очень весело.

Фрея: Спасибо, что пригласил меня.

Она извиняется? Какого хрена? Я заставляю себя ослабить хватку на телефоне.

Оскар: Давай добавим «прости» в ту банку штрафов, о которой мы говорили

Фрея: Что?

Оскар: Тебе нужно перестать извиняться за то, что ты обозначаешь свои границы

Фрея: Ты не злишься?

Оскар: Нет, милая, конечно нет

Оскар: Меня расстроило только то, что ты просто не сказала, что не хочешь, чтобы я тебя целовал