— А я слышала другую версию, — поддразнивает она.

Я закатываю глаза.

— И какую же?

— Ничего страшного.

Она протягивает руку через стол и легонько похлопывает меня по кисти. От прикосновения я едва не ахаю. Хочется перевернуть ладонь и вцепиться в ее руку, лишь бы контакт длился как можно дольше.

— Просто Джойс заходила в кафе и, как обычно, была сама собой.

— Что она сказала? — тут же спрашиваю я.

— Похоже, она решила, будто ты заявилась в город, выписала Элси чек на любую сумму и велела освободить помещение.

Я не выдерживаю и смеюсь.

— Если бы у меня водились деньги на «чеки на любую сумму», я бы жила в квартире куда получше.

— Я так и подумала.

— А ты? — спрашиваю я. — Давно здесь живешь?

— В августе будет шесть лет. Я вообще из Денвера.

— О, здорово. Я как раз еду в Денвер через неделю.

— Зачем?

— У меня будет стенд на ярмарке пряжи.

— Звучит весело.

— Ага.

Я неловко киваю. Светские разговоры никогда не были моей сильной стороной, но Бекка такая теплая и располагающая, что вроде бы все идет неплохо.

Наверное.

— А что заставило тебя переехать сюда?

— Я всегда хотела свое заведение. Училась в кулинарной школе в городе, потом работала в нескольких ресторанах, но вся эта атмосфера оказалась не моей, понимаешь?

— Понимаю.

— А кафе — идеально. Мне нравится, что здесь все проще. Есть постоянные посетители, и я могу делать все по-своему.

— У тебя там правда замечательно.

Я улыбаюсь, и ее глаза тут же загораются.

— Спасибо, — искренне отвечает она. — А тебе как далось открытие своего магазина?

Я уже собираюсь ответить, когда за плечом Бекки замечаю что-то знакомое.

Странно, как легко я узнаю его по развороту плеч, по тому, как именно он держится, помогая маленькому мальчику забраться в огнеупорные штаны. Мальчишка визжит от смеха, когда понимает, какие они тяжелые, и я чувствую, как уголки моих губ сами ползут вверх, повторяя улыбку Оскара.

Бекка тихо смеется.

— Это что за лицо?

Улыбка мгновенно исчезает.

— Ничего.

Она оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть спину Оскара, скрывающегося внутри.

— А-а-а, — протягивает она с ухмылкой. — И что там у вас происходит?

— Ничего, — выпаливаю я.

— Уверена?

— Мы просто друзья. Ну… вроде того. Мы почти друг друга не знаем.

Хотя обо мне он, похоже, знает довольно много. До сих пор не понимаю, как я могла его не запомнить, особенно учитывая, какое сильное впечатление он производит сейчас.

— Ну, раз ты так говоришь.

Она медленно откусывает кусочек фаннел-кейка, не сводя с меня глаз.

— Он хороший. На днях принес мне листовку.

Я киваю на большие плакаты, прикрепленные к бокам тачек и деревянным рекламным стойкам.

Бекка дожевывает, задумчиво хмурясь.

— Разве он не слишком занят для таких вещей?

— В смысле?

Она вытирает руку бумажной салфеткой и бросает ее в мусорное ведро рядом со столом.

— В кафе он не заходил.

Я хмурюсь и опускаю взгляд на остатки фаннел-кейка.

Аппетит внезапно пропадает.

После всего, что было с Аароном, одна лишь мысль о том, что мужчина может быть мной хоть как-то заинтересован, заставляет меня насторожиться. Мне хочется верить, что второй раз я уже не попаду в такую ситуацию.

Но откуда мне знать наверняка?

Как мне вообще снова доверять собственным суждениям?

Оскар

— Ты меня спасаешь, — говорю я, заметив Дженну, нашего водителя-оператора, которая трусцой направляется ко мне с несколькими упаковками туалетной бумаги в руках. Я думал, что предусмотрел вообще все, но каким-то образом к полудню она у нас закончилась. — Сможешь разнести по туалетам?

— Уже делаю. — Она кивает и проходит мимо меня к биотуалетам во дворе.

— Ты лучшая! — кричу ей вслед.

— Я знаю!

Весь день — сплошной хаос. Началось все хорошо: продавцы приехали вовремя, все установили без проблем. Но, конечно же, за полчаса до открытия сломался аттракцион, где попаданием по мишени человека сбрасывают в воду, один из котов с конкурса Берди сбежал, а клоун внезапно обнаружил, что оставил дома насос для шариков. С тех пор я ношусь как сумасшедший.

Мне нужно, чтобы все прошло хорошо. Мак доверил мне День открытых дверей, я не могу все испортить. В этот раз собранные деньги пойдут на модернизацию тренировочной башни, а если что-то останется, может, обновим спальни.

Я прислоняюсь спиной к стене и наконец позволяю себе оглядеться.

Вроде все хорошо.

Люди улыбаются — по крайней мере, бумажных стаканчиков у нас полно. Я разрешаю себе несколько секунд просто насладиться мероприятием, на подготовку которого потратил столько недель.

В толпе мелькают клубнично-светлые волосы, и внутри меня что-то переворачивается.

Я видел, как она вошла. Выглядела так, будто готовилась к удару, обычно мягкая линия губ была напряженно сжата. Я уже собирался подойти, но понадобилась помощь с электричеством для фудтраков.

Чувствую себя мудаком: сам пригласил ее, а потом так закрутился, что даже не подошел узнать, как она. Но когда увидел ее с Беккой, немного успокоился. Я знал, что она в надежных руках, хотя и ждал возможности устроить ей обещанную экскурсию.

Она стоит на другом конце гаража и разговаривает с кем-то у стенда с блокнотами ручной работы. Я быстрым шагом пересекаю уже половину помещения, когда вдруг получаю удар под колени и от неожиданности резко втягиваю воздух.

Я разворачиваюсь, готовый встретиться лицом к лицу с тем, кто на меня напал.

Не знаю, чего я ожидал, но точно не трехлетку в огромном шлеме, размахивающую резиновым пожарным топориком. Вокруг ее рта засох сахар.

— Окка! — вопит она, замахиваясь снова.

Я наклоняюсь, обхватываю ее рукой за талию и поднимаю в воздух, заодно отбирая импровизированное оружие.

— Господи, Берди, ты кому-нибудь глаз выбьешь. — Я смеюсь и засовываю топорик за пояс, подальше от липких ручонок.

Она показывает мне язык, разбрызгивая слюни, и тянется за ним.

— Фу, Берд, ну что за гадость!

Черт, если мы не будем осторожны, из этого ребенка вырастет настоящая угроза обществу.

— Я не гадость! Ты гадость!

— Кто тут гадость?

Я переворачиваю ее вверх ногами, и маленький шлем слетает с головы.

— А? Ну и кто теперь гадость?

— Ты! Ты! Ты! — визжит она сквозь хохот.

Я замечаю Джони, которая благодарно машет мне рукой.

— Что-то потеряли?

От знакомого голоса я едва не теряю равновесие и делаю шаг вперед. В последний момент успеваю удержаться, прежде чем мы с Берди растянемся на полу. Делаю вид, будто ничего не произошло, и переворачиваю извивающуюся ношу обратно.

В поле зрения появляется рука Фреи с шлемом Берди.

Мне приходится взять себя в руки, прежде чем улыбнуться ей. Я смотрю, как она снова надевает шлем девочке на голову. Берди тут же прячет лицо у меня на плече, внезапно застеснявшись.

Ага. Я ее прекрасно понимаю.

На щеках Фреи проступает легкий румянец, и она отступает на шаг. На ней все то же зеленое пальто, застегнутое на все пуговицы, хотя в части довольно тепло.

— Это моя подруга Фрея. Поздороваешься? — шепчу я Берди.

Она мотает головой.

Я виновато улыбаюсь Фрее.

— Ей нужно немного времени, чтобы привыкнуть к новым людям.

Фрея тихо смеется.

— Знакомо.

Я помню.

В детстве она всегда держалась сама по себе, если только учитель специально не втягивал ее в разговор. Когда мне было тринадцать, я предпринял свою единственную попытку с ней заговорить: спросил что-то про божьих коровок и получил от ворот поворот.

Очень жаль, что я тогда так быстро сдался и вместо этого предпочел просто глазеть на нее, как малолетний крип.

Неудивительно, что она меня не помнит.

Фрея приседает, чтобы оказаться на одном уровне с Берди, которая теперь выглядывает из-за моей форменной рубашки.