— Не твоя. И, возможно, в будущем ты будешь готов. Но это не обязательно должно случиться сейчас. Ты еще молод. У тебя есть время.

Я молча перевариваю ее слова.

Не хочу признавать, что она права.

Но в этот раз я действительно не уверен, что смогу.

Перед глазами встает команда. Что они обо мне подумают? Они уже видели, как я развалился. Если теперь я откажусь от должности, как они смогут снова мне доверять?

Но что, если сейчас мне мешает собственная гордость?

Если я не способен выполнять эту работу, разве не должен я честно это признать?

Внезапно на меня наваливается усталость.

Я вытираю лицо и часто моргаю, прогоняя последние слезы.

— Я просто ужасно по ним скучаю.

Мама проводит большим пальцем под моей щекой, стирая оставшуюся влагу.

— Я знаю. Я тоже.

Телефон мамы на журнальном столике загорается.

Сообщение от Фреи.

— А если я все испортил и с ней?

Мама тихо смеется.

— Между вами есть что-то особенное. Одного пропущенного ужина точно недостаточно, чтобы это разрушить.

Я киваю.

— Мне надо к ней поехать.

Они наверняка уже заканчивают ужин. Мне нужно с ней поговорить. Все исправить.

— Не бойся показывать ей себя целиком. Она тебя любит. Ты ее этим не отпугнешь.

— Я постараюсь.

Фрея

— Думаю, домой меня придется катить, — стонет Люси, когда мы сворачиваем к моему дому.

— Мне кажется, «тирамису без ограничений» не предполагалось как вызов.

— Ты видела его лицо! — Она смеется. — Он не верил, что я справлюсь. Мне пришлось доказать, что он ошибался.

Я смотрю на нее.

— Ага, ты ему показала, — сухо говорю я.

— Ни о чем не жалею.

Глаза начинают слипаться. Мне ужасно неловко. Люси так старалась сделать этот вечер хорошим, а я все равно не могла перестать думать об Оскаре. По крайней мере, он у Валери, и я знаю, что с ним все в порядке.

— Думаю, когда вернемся, я просто сразу лягу спать. — Я зеваю.

Люси останавливается, подошвы шаркают по тротуару.

— Да, насчет этого я не уверена.

Я поворачиваюсь к ней, а она кивает в сторону ступенек у моей входной двери.

Его лицо скрыто в тени, фигуру освещает только уличный фонарь, но я узнаю его где угодно.

Оскар сидит, сгорбившись, на нижней ступеньке, положив руки на колени.

— Хочешь, я его прогоню? — тихо спрашивает Люси, прижимаясь ко мне боком.

— Нет.

Конечно нет.

Никогда.

Она берет меня за руку.

— Хорошо. Поговорите здесь или внутри?

— Внутри, — отвечаю я.

Не знаю, почему так нервничаю. Это же просто Оскар. Я буквально видела его вчера вечером.

Но сейчас все ощущается иначе.

Люси оглядывается, переводя взгляд с меня на него. Потом прочищает горло.

— Знаешь что, кажется, в кинотеатре как раз показывают тот новый фильм, — говорит она, отпуская мою руку.

— Подожди, что?

— Ага, пойду посмотрю. Звучит потрясающе!

Она разворачивается на пятках и начинает идти в противоположную сторону.

— Увидимся через пару часов!

— Люси! — кричу я ей вслед.

— Пока! Я напишу, прежде чем вернуться!

— Люси!

— Напишу!

Она трусцой исчезает за углом, оставляя меня в тишине.

— Ей не обязательно было уходить, — раздается позади низкий голос.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

— Господи!

Оскар уже всего в нескольких метрах от меня. Когда он успел подойти?

— Прости.

Он делает шаг вперед. Одна рука тянется ко мне, словно хочет схватиться, но тут же опускается.

— Прости, я не хотел тебя напугать.

— Я просто вздрогнула.

— Прости меня, Фрея.

Он говорит уже не о том, что напугал меня.

Я хмурюсь и выпрямляю спину.

Первая мысль — тут же сдаться, принять его «прости» и больше никогда к этому не возвращаться.

Но я знаю, что теперь мне не обязательно так делать.

Я имею право расстраиваться, даже если мне от этого некомфортно.

— Где ты был? — спрашиваю я, обнимая себя руками.

— У мамы. Черт, милая, мне так жаль, что я пропустил ужин.

— Да плевать мне на ужин, — фыркаю я. — Мне просто нужно понять, что происходит.

— Можем зайти внутрь? — тихо спрашивает он.

— Зачем? — огрызаюсь я.

Он подходит ближе и проводит ладонями вверх-вниз по моим рукам.

— Потому что ты дрожишь.

Я даже не заметила.

— Со мной все нормально, — хмурюсь я.

Он опускает взгляд на мои сжатые кулаки.

— Пожалуйста? — мягко просит он.

Я вздыхаю, смягчаясь.

Не знаю, зачем делаю вид, будто злюсь. Я не злюсь. Я просто до смерти напугана, а злиться куда проще, чем признать, что я, возможно, его теряю.

— Ладно.

Я веду его вверх по лестнице. Он держится на несколько ступенек позади, не так, как обычно, и от этой дистанции у меня неприятно покалывает кожу.

Мы молчим, пока я запираю за нами дверь, пока снимаем обувь и вешаем куртки рядом.

Все это кажется таким по-домашнему привычным, но я никак не могу отделаться от ощущения, что сейчас он просто возьмет и уйдет из моей жизни.

Не сговариваясь, мы садимся на противоположные концы дивана. Я хватаю лежащий рядом плед и кутаюсь в него.

Оскар просто смотрит на меня.

Почему он ничего не говорит?

Ждет, пока начну я?

— Что? — не выдерживаю я.

— Я вроде как жду, когда ты начнешь на меня орать.

— С чего бы мне орать?

— Потому что я не пришел на ужин? — спрашивает он так, словно ответ очевиден.

— Оскар, я не злюсь из-за этого. Я просто волнуюсь.

— Ты имеешь право злиться.

— Я знаю.

Он вздыхает и большим пальцем чешет бровь.

— Я знаю, что вчера вечером был сам не свой.

— Дело не только во вчерашнем вечере, — говорю я со вздохом. — Ты уже несколько недель меня к себе не подпускаешь.

— У меня много всего происходит.

— Я понимаю. Но такое чувство, будто тебя вообще здесь нет. Я хочу быть рядом с тобой, но ты все время закрываешься.

Он придвигается ближе и обхватывает рукой мою щиколотку.

Прикосновение осторожное, но в нем есть что-то отчаянное, будто ему жизненно необходим этот контакт.

— Я не хотел вываливать все это на тебя. Я так запутался во всем этом.

— Оскар.

Я накрываю его руку своей.

— Я люблю тебя. Мне нужен весь ты. Даже если сейчас ты весь разваливаешься на части.

Он опускает взгляд на свои колени, но я замечаю легкую улыбку, которая появляется на его губах каждый раз, когда я говорю, что люблю его.

— Я тоже тебя люблю, — тихо произносит он.

— Если бы все было наоборот, разве ты не хотел бы, чтобы я была с тобой откровенна?

— Конечно, но…

— Но что?

— Я не хочу тебя спугнуть.

Я вздрагиваю.

— Мне понадобилось столько времени, чтобы уговорить тебя дать мне шанс. Не хочу все испортить теперь, когда ты наконец со мной.

— Оскар, — выдыхаю я, качая головой.

Я больше не могу терпеть это расстояние между нами.

Я забираюсь к нему на колени, прихватив с собой плед, и укутываю нас обоих, пока мы не оказываемся в собственном маленьком коконе.

Его пальцы сжимают ткань моего платья, но в этом нет ничего сексуального. Просто нам обоим хочется быть ближе.

— Я так сильно тебя люблю, — выдавливает он севшим голосом.

— Я знаю.

Я едва касаюсь кончиками пальцев его лица, провожу по линии брови, ощущаю напряжение вокруг губ, крепко сжатую челюсть.

Потом опускаю руку, разжимаю его пальцы на моем платье, переплетаю их со своими и поднимаю наши соединенные руки между нами.

— Не нужно держаться так крепко, — шепчу я и целую наши сцепленные пальцы. — Я никуда не уйду.

У него вырывается сдавленный звук, словно рыдание, которое он не позволяет себе выпустить, и он прижимается лбом к моему.

— Пожалуйста, не уходи.

Он зажмуривается.

— Ты мне так нужна.