Тогда это казалось таким очаровательным. Хотя, может, я просто настолько опешила от самой мысли, что кто-то наконец-то действительно меня хочет.

Когда Оскар пригласил меня, казалось, этот вопрос удивил его не меньше, чем меня.

Я бросаю сдачу в банку для чаевых. Бекка благодарно улыбается мне и подмигивает, а потом поворачивается к следующему посетителю. Перейдя улицу, я набираю ответ, собираясь открыть магазин.

Фрея: Я ничего не саботирую.

Фрея: Я просто не готова с кем-то встречаться.

Люси: Прошел уже год…

Фрея: И что?

Фрея: К тому же уже поздно. Я сказала нет.

Нужно продолжать убеждать себя, что это было правильное решение, пока эта боль в животе наконец не пройдет.

Я отпираю дверь и захожу внутрь, оставляю сумочку на привычном месте, потом прохожу по магазину, включая свет и поднимая жалюзи.

Люси: Кстати, я тобой ужасно горжусь.

Люси: Даже несмотря на то, что не согласна.

Люси: Вот это я понимаю — развитие персонажа.

Фрея: Он выглядел таким разочарованным. Мне теперь плохо.

Люси: Но ты все равно смогла сказать ему нет?

Фрея: Да?

Фрея: Мне не хотелось отказывать, но мне не было страшно.

За все время нашего общения, как бы сильно меня ни колбасило от тревоги, я ни разу его не боялась. В нем есть что-то надежное. Что-то, рядом с чем у меня в голове становится тише.

Я сажусь за стойку и включаю компьютер.

Люси: Детка, по-моему, это очень хороший знак.

Фрея: То есть ты считаешь, что мне надо было согласиться?

Люси: Ты же не замуж за него соглашалась выйти.

Люси: И вообще, разве он не избил ради тебя того придурка?

Я закатываю глаза. Зря я вообще ей об этом рассказала.

Фрея: Да, но это было сто лет назад.

Люси: Зато это показывает, что он за человек.

Люси: Он побил твоего обидчика!

Люси: Это сексуально.

Я роняю голову на стол и стону.

Я что, совсем все испортила?

Знакомое чувство одиночества, которое никогда до конца не исчезает, начинает расползаться по телу, пока я не ощущаю его в пальцах, словно обморожение.

Фрея: Все равно я уже упустила свой шанс.

Люси: Ты всегда можешь сама пригласить его на свидание?

Фрея: Нет. Ни за что.

Люси:А что самое страшное может случиться?

Фрея: Он рассмеется мне в лицо.

Люси: Тебе правда кажется, что он на такое способен?

Нет. Не особо.

Я закатываю глаза. Ну почему она всегда должна приводить разумные аргументы? Вот бы она просто бездумно соглашалась со всей моей ерундой.

Как и положено настоящим друзьям.

Фрея: Наверное, нет.

Люси: Тогда почему бы не рискнуть?

Фрея: Потому что…

Потому что что, если он согласится?

В понедельник утром я разворачиваюсь, чтобы положить последний пакет с продуктами в багажник, и вздрагиваю: пакет уже висит в воздухе, подхваченный большой мужской рукой.

— Твою мать! — ахаю я, отшатываюсь и со всего размаху бьюсь головой об открытую крышку багажника. — Ай! Черт!

— Господи, Фрея! — Оскар тут же шагает ко мне и бросает пакет в багажник. — Ты в порядке?

— Все нормально. — Я морщусь, осторожно ощупывая пальцами затылок.

— Дай посмотрю. — Он подходит ближе, кладет руки мне на талию и разворачивает так, что я прижимаюсь плечом к его груди. Сердце сразу начинает биться быстрее. Одной рукой он продолжает придерживать меня, а другой отводит волосы в сторону.

От легкого прикосновения его пальцев по коже по всему телу рассыпаются искры, и мне приходится буквально заставлять себя не прильнуть к нему сильнее. Словно моя нервная система наконец начинает успокаиваться, будто сама понимает: здесь безопасно.

— Где ударилась? — Я почти чувствую его слова кожей у самого уха.

Я молча показываю место, и он начинает аккуратно прощупывать его, уверенно надавливая вокруг.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я. Голова немного кружится, и вовсе не из-за удара.

Оскар близко. Так близко, что стоит чуть наклонить голову — и я смогу уткнуться носом ему в шею. Запах его кожи и мыла разливается внутри теплом, с которым я совершенно не знаю, что делать.

— Увидел твою машину, — рассеянно отвечает он, продолжая осторожно ощупывать кожу головы. — Здесь больно?

Я качаю головой.

— А здесь?

— Я в порядке, — шепчу я.

Надо бы отойти, оставить между нами хоть немного пространства. Я вообще не понимаю, что сейчас происходит, а сердце колотится так сильно, что того и гляди сломает мне ребро. Но я не могу заставить себя пошевелиться.

Наконец мне удается взять себя в руки и выйти из его объятий. Оскар тоже отступает, шумно выдыхает и засовывает руки в карманы джинсовой куртки.

— Хорошо. — Он кивает сам себе. — Это хорошо.

Я понятия не имею, что ему сказать. Чувствую, как щеки начинают гореть, пока разглядываю его. Он не в форме — зеленая фланелевая рубашка заправлена в темные джинсы, сверху плотная куртка из грубой ткани. Волосы зачесаны назад, только одна непослушная прядь падает на лоб. И мне вдруг ужасно хочется подойти ближе и убрать ее.

Он улыбается мне той своей мягкой улыбкой, от которой внутри сразу становится тепло. Я думала, он будет дуться, но ничего подобного. Он просто выглядит так, будто рад меня видеть, и от этого сердце трепыхается в груди.

— Я, эм... вообще-то искал тебя. — Он чешет затылок и переминается с ноги на ногу.

— Меня?

— Хотел извиниться. На случай, если в тот день поставил тебя в неловкое положение.

Он извиняется? За что ему вообще извиняться?

— Не надо. Это скорее мне следует извиниться.

— За что? — Он внимательно смотрит на меня. — За то, что сказала нет?

Я слегка киваю, и он хмурится, опуская взгляд на землю, что-то бурчит себе под нос, но я не разбираю слов. Когда он снова смотрит мне в глаза, в его взгляде столько силы, что я едва не ахаю.

— Фрея, послушай меня. Никогда не извиняйся передо мной за то, что прямо говоришь, чего хочешь.

Он ведь правда так думает, да?

— Мне не было некомфортно, — говорю я.

По крайней мере, не из-за него.

Я глубоко вдыхаю, вспоминая все, что говорила Люси. Это всего лишь одно свидание. Я не обязана после него соглашаться на что-то еще. Ни к чему себя не привязываю. И кажется, Оскар вполне способен не торопить меня.

— Это хорошо. — Его улыбка превращается в ленивую ухмылку. — Ну, если вдруг передумаешь, просто скажи мне, ладно?

Он разворачивается, собираясь уйти, и, прежде чем я успеваю подумать, рука сама выбрасывается вперед и хватает его за рукав.

Живот скручивает так сильно, что меня вот-вот стошнит, но я этого хочу.

Я хочу попробовать.

— А если... — Во рту пересыхает, слова никак не хотят выходить. — А если я уже передумала?

Его лицо озаряет удивленная улыбка.

— Да?

— Что тогда будет?

— Ну... — Он подходит чуть ближе и берет меня за руку. Его пальцы теплые, и, хотя я чувствую на них мозоли, прикосновение все равно удивительно нежное. — Тогда я спрошу, не хочешь ли ты завтра сходить со мной пообедать.

Обед.

Обед я могу.

— И все?

— Просто обед. Ничего, из-за чего стоит переживать.

— По-моему, ты сильно недооцениваешь мою способность переживать вообще обо всем.

— Уже начинаю понимать. — Он криво улыбается. — Можем пойти к Бекке. Будет почти как в прошлый раз, только метров на двенадцать левее.

— Мне нравятся ее панини. — Я опускаю взгляд на наши руки. Он замечает это одновременно со мной, и мне почти хочется расплакаться, когда он отпускает меня.

— Можешь заказать все, что захочешь.

Фрея

— Господи, — шиплю я в телефон. — Я вижу его машину.