Для барбекю во дворе я, пожалуй, немного слишком нарядная — черная водолазка, пышная юбка под пальто, — но меня ведь никто заранее не предупреждал.

— Тебе принести что-нибудь выпить? — спрашивает Джони.

— Нет, спасибо.

Я плотнее запахиваю пальто, чувствуя себя неловко.

Еще полчаса назад я закрывала магазин и собиралась провести тихий вечер дома с Оскаром. А теперь сижу на вечеринке во дворе совершенно незнакомых людей.

Мне вдруг приходит в голову одна мысль.

— Оскар говорил вам, что я приду?

Не знаю, что буду делать, если окажется, что я просто явилась без приглашения.

— Это я попросила его привести тебя.

Джони не смотрит на меня, сосредоточенно переплетая косички Берди.

— Зачем? — выпаливаю я.

Она поднимает глаза, и взгляд становится теплее.

— Потому что мы хотели с тобой познакомиться.

Я опускаю голову и начинаю переплетать пальцы на коленях.

— Оскар... рассказывал обо мне?

— Если верить Маку, он о тебе вообще не затыкается.

— Правда?

— Когда они были в горах, Мак мне постоянно писал что-то вроде: «Кто вообще эта Фрея?», «Я уже устал слушать про эту девчонку, черт возьми». — Джони нарочито понижает голос, очень плохо изображая мужа.

— Ты сказала «черт», — тут же вмешивается Берди.

— Правда? — Джони театрально ахает. — Я правда так сказала?

Она начинает щекотать дочь, и громкий визг Берди разносится по саду, привлекая взгляды со всех сторон.

Берди извивается в руках матери, пытаясь вырваться. Наконец Джони отпускает ее, напоследок несколько раз крепко целует в макушку.

Я смотрю на них обеих, пытаясь силой воли прогнать тугую полосу напряжения, которая постепенно стягивается вокруг груди.

Оскар

Джони закатывает глаза, когда я в третий раз подхожу к ним с Фреей. Ничего не могу с собой поделать. Даже когда помогаю Маку или болтаю с другими ребятами, все мое внимание все равно приковано к ней. Мне почти невозможно не крутиться рядом, поэтому приходится время от времени подходить под предлогом принести ей что-нибудь выпить или тарелку с едой.

— Все еще нормально себя чувствуешь? — спрашиваю Фрею.

Рука будто сама тянется к пряди ее волос. Стоя рядом с ее стулом, я пропускаю ее между пальцами.

— Да. — В голосе слышится легкое недовольство, а нос чуть морщится. И мне это чертовски нравится. Когда мы вдвоем, она запросто может меня поддеть, но стоит оказаться среди людей и она обычно замыкается. — Как и во все предыдущие разы, когда ты спрашивал, — шепчет она.

Я легонько щипаю ее за подбородок.

— Издеваешься над тем, что я о тебе беспокоюсь?

— Никогда бы не стала.

— Пойду помогу Маку все подготовить к шоу. Тебе что-нибудь принести перед этим?

Она хмурится.

— Какому шоу?

— О господи, — стонет Джони. — Он и правда опять это устроит?

— Ага, — подтверждаю я, а потом снова смотрю на Фрею. — Мак помешан на фейерверках. Устраивает целое представление при любой возможности.

— Разве это не опасно? — Она оглядывает небольшую толпу вокруг.

— Ты же понимаешь, что сейчас находишься в компании дюжины пожарных?

— То есть дом вы не спалите?

— Нет, мэм.

— А я хочу спалить дом! — вопит Берди, спрыгивает с колен матери и несется туда, где Мак начинает размечать места для установки фейерверков.

— Спасибо тебе за это, — смеется Джони, поднимаясь, чтобы поймать свой маленький кошмар.

Фрея смотрит на меня снизу вверх с виноватым выражением.

— Упс.

— Рано или поздно это все равно бы случилось.

— Фейерверков будет много?

Я не упускаю из виду, как напрягаются ее плечи.

Черт. Я даже не подумал о вспышках и всем этом шуме. Такое кого угодно может перегрузить, а уж Фрею...

— Может, поедем домой?

Она быстро качает головой.

— Нет? — Это звучит скорее как вопрос.

Я внимательно за ней наблюдаю. Она правда этого хочет или просто говорит то, что, по ее мнению, я хочу услышать? Я часто замечаю за ней такое, и каждый раз меня будто изнутри начинает чесать.

— Мы можем уехать когда угодно. Мак найдет себе другого помощника.

— Нет. — Она кивает, на этот раз увереннее. — Я хочу остаться. Просто если бы знала, взяла бы наушники.

— Если станет слишком тяжело, мы уедем. И я все время буду рядом.

— Обещаешь?

Провожу большим пальцем по гладкой коже ее щеки.

— Обещаю.

Она смотрит на меня так, будто я только что повесил для нее луну на небе, и сердце болезненно сжимается. Я убираю прядь волос ей за ухо, и отойти от нее чертовски трудно, но Мак ждет. Чем быстрее мы закончим, тем быстрее я смогу вернуться к ней.

Наклоняюсь и целую ее в лоб.

— Никуда не уходи.

— Давай.

Когда я подхожу к Маку, на его лице уже красуется самодовольная ухмылка. Я поднимаю ладонь еще до того, как он успевает открыть рот.

— Вы двое там так уютненько устроились. — Он тычет меня локтем в бок.

— Отвали. — Я тут же отвечаю ему тем же, только в отличие от него не играючи.

Мак вскрикивает, когда мой локоть врезается ему в бок, а я фыркаю.

— Это мило. Никогда раньше не видел тебя таким влюбленным.

— Ты ведь понимаешь, что мы сейчас будем иметь дело со взрывчаткой? Точно хочешь меня бесить?

— Рискну.

Он отпирает навесной замок на сарае, где хранит фейерверки, и начинает доставать все необходимое.

— На твоих похоронах постараюсь выдавить хотя бы пару слез.

— Да пошел ты. Ты так рыдать будешь, что тебя прямо на гроб стошнит.

Я фыркаю и иду следом, пока он начинает устанавливать ракеты.

— С чего мне вообще приходить на похороны, если это я тебя убью?

Он смотрит на меня как на идиота.

— Чтобы отвести от себя подозрения копов.

— Просто ставь уже свои чертовы фейерверки.

Минут за двадцать мы со всем заканчиваем. Мак уже столько раз втягивал меня в это дело, что мы работаем как отлаженный механизм. Я провожу предплечьем по лбу и оглядываю результат наших трудов.

— Дальше я сам, — говорит он, устанавливая последний фитиль. — Возвращайся к своей девушке.

Я киваю и стягиваю рабочие перчатки.

— Развлекайся, пироман.

— Всегда. — Он многозначительно шевелит бровями.

Если бы начальник пожарной службы округа увидел его сейчас, Мака, наверное, отправили бы на какое-нибудь обследование. Но, пожалуй, после всего разрушения, которое нам приходится видеть из-за огня, приятно помнить, что он способен создавать и нечто прекрасное.

Я поворачиваюсь туда, где оставил Фрею, но ее там нет.

Вот черт. Она ушла?

Мне требуется несколько секунд, чтобы найти ее среди людей. Она стоит у стеклянных дверей, ведущих во двор, сжав руки в карманах пальто.

Сердце делает короткий скачок, когда она поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

Будто говорит: вот оно. Иди к ней.

Я задеваю кого-то плечом, направляясь к ней, но почти не замечаю этого. Не тогда, когда Фрея дарит мне одну из тех застенчивых улыбок, которые я собираю и берегу как сокровища.

Целовать ее я не собирался, но все планы летят к черту, как только она оказывается на расстоянии вытянутой руки. Я поднимаю ладони к ее лицу и наклоняюсь так близко, что чувствую едва заметное тепло ее дыхания на губах. Фрея сама сокращает оставшееся расстояние, прижимаясь ко мне губами.

При звуке первого взрыва мы оба вздрагиваем и отшатываемся, шумно втягивая воздух. Лицо Фреи озаряется переливчатым синим светом, когда фейерверк расцвечивает небо. Я провожу пальцем по изгибу ее губ, совершенно не интересуясь тем, что происходит у меня за спиной. Оборачиваюсь только тогда, когда Фрея заглядывает мне через плечо, и я понимаю, что загораживаю ей весь обзор.

Я притягиваю ее к себе спиной и обхватываю руками, пока мы смотрим фейерверк. Она откидывает голову мне на плечо, и несколько прядей ее волос, подхваченных ветром, щекочут мне щеку.