Они двигаются идеально слаженно, почти как в танце, как делали уже сотню раз до этого.

Фермер вскрикивает, и я оборачиваюсь. Он стоит, закрыв лицо руками, и в ужасе смотрит на амбар. Я прослеживаю за его взглядом и вижу, как начинает проваливаться крыша. Все сено внутри — идеальное топливо, поэтому такие пожары почти невозможно тушить. Не то чтобы этому человеку от этого легче.

Раздается треск, и я замираю, когда одна из секций крыши с грохотом падает вниз. Плечи напрягаются, руки сжимаются в кулаки, и меня будто больше нет здесь.

Я не вижу того, что передо мной. Только лицо Мака в тот момент, когда на него рухнула балка.

Я трясу головой, пытаясь прогнать воспоминание, но оно не уходит. Запах дыма обжигает ноздри. Мне нужно добраться до него. Вытащить его оттуда. Я не могу смотреть, как он умирает во второй раз. Я должен...

— Мерф! — кто-то зовет меня, но голос звучит так, будто я под водой, а человек кричит с поверхности.

Все тело начинает трясти — так сильно, что я едва не теряю равновесие. Только через несколько секунд туман рассеивается достаточно, чтобы я понял: это не просто дрожь. Меня кто-то трясет.

Я моргаю и вижу прямо перед собой Райана. Он орет:

— Мерф! Ты меня слышишь?

— Да, — отвечаю я, но слово выходит каким-то невнятным.

Как давно он меня зовет?

Я оглядываюсь и замечаю нескольких ребят из команды. Они смотрят на меня, нахмурившись, и видят, как я, мать его, разваливаюсь у них на глазах.

— Эй! — Райан снова оказывается прямо передо мной. — Тебе надо отойти!

Он упирается ладонями мне в грудь и заставляет сделать несколько шагов назад.

Что, черт возьми, происходит?

Я оказался ближе к амбару — всего в нескольких десятках метров, и жар пламени уже обжигает кожу на лице.

Я разворачиваюсь и начинаю идти сам, но Райан не отпускает меня, будто думает, что я сейчас развернусь и побегу прямо в огонь.

— В машину! — кричит он, когда мы приближаемся к периметру, который Дженна, должно быть, отодвинула, когда начала рушиться крыша.

— Я в порядке.

— Иди!

Он распахивает дверь и практически заталкивает меня внутрь.

Я сажусь, а все тело по-прежнему трясет. Невидящим взглядом наблюдаю, как Дженна берет командование на себя: подключает вторую автоцистерну к рукавам и координирует ребят, чтобы они продолжали сдерживать огонь.

Что, мать его, сейчас произошло?

Я будто вообще находился вне собственного тела. Совершенно себя не контролировал.

Черт.

Кажется, я бы правда побежал прямо в этот амбар, если бы Райан меня не остановил.

Я опускаю взгляд на свои руки, будто они принадлежат кому-то другому. В легких жжет от дыма, которого я, должно быть, успел наглотаться, но ощущение какое-то далекое, почти не мое.

Господи.

Я мог погибнуть.

Фрея

— Клянусь, вообще-то я умею это делать, — говорит Люси с набитым попкорном ртом и подбрасывает еще одно зернышко, пытаясь поймать его ртом. Промахивается сантиметров на тридцать, и оно падает на пол, присоединяясь к кладбищу других зерен, усеявших ковер у ее ног.

— Ага, вижу, — поддразниваю я. — Только потом все это убери.

Она фыркает и вытягивает ногу через диван, пытаясь меня пнуть. Но ей удается лишь прижать ледяные пальцы к моему бедру.

— Господи! — взвизгиваю я. — Как они могут быть настолько холодными? Мы же под пледом!

— Под стать моему холодному сердцу, — отвечает она со зловещим хохотом.

— Боже, какая же ты злая.

Я поджимаю колени и запихиваю плед между нами, чтобы она больше до меня не добралась.

— На самом деле ты меня обожаешь.

— Иногда.

Она изображает, будто вонзает себе нож в сердце, и драматично запрокидывает голову.

— Ты ранила меня.

— Переживешь.

В дверь стучат, и я встаю, прихватив телефон, чтобы назвать доставщику пиццы код заказа. Но, открыв дверь, вижу совсем не того, кого ожидала.

— Оскар?

Волосы у него с одной стороны торчат дыбом, словно он постоянно их дергал, а сам он рассеянно смотрит в пол. Я снова произношу его имя, чувствуя, как сжимается грудь. Наконец он поднимает голову и несколько раз моргает, будто выныривая из какого-то транса.

— Привет. Прости, что опоздал.

Я тянусь к нему, и паника мгновенно пронзает все тело.

— Ты в порядке?

Я затаскиваю его внутрь. Он несколько секунд просто стоит в прихожей, не двигаясь, а потом наконец стягивает ботинки. Господи, он ведет себя так, будто у него сотрясение или что-то вроде того.

— Ты сам сюда приехал? — спрашиваю я.

— Э-э, да.

Он оглядывается через плечо, словно ему нужно это проверить, хотя я уже закрыла дверь.

Люси поднялась с дивана и теперь смотрит на него, нахмурившись. По крайней мере, не мне одной кажется, что он ведет себя странно.

— Оскар, что случилось?

Я касаюсь его пальцев. Они ледяные. Он тут же хватает меня за руку и крепко сжимает.

— Прости. — Он вздыхает. — Прости, просто день был тяжелый.

Я видела Оскара после тяжелых дней. Это не то.

— Идем ко мне в комнату.

Я веду его к двери. Но он внезапно останавливается, заметив Люси.

— О, привет.

Он отходит от меня и протягивает ей руку. Люси на секунду замирает, широко раскрыв глаза и глядя на меня, а потом сокращает расстояние между ними и пожимает ее.

— Ты, должно быть, Люси. Я Оскар.

— Ага, привет. Рада познакомиться.

Он продолжает трясти ее руку намного дольше, чем нужно, пока я не дергаю его за рубашку сзади.

— Пойдем, — шепчу я и виновато смотрю на Люси.

Она отмахивается и снова устраивается на диване, а я увожу Оскара в тишину спальни. Направляю его к кровати и давлю на плечи, пока он не садится на край, а сама остаюсь стоять между его коленей. Мы уже были в такой позе, но сейчас это лишь бледная копия того раза. В ней нет ничего нежного — только ледяной страх, который ползет по мне, пока я смотрю на него.

— Оскар, — шепчу я.

Он подается вперед, словно больше не в силах держать себя прямо. Упирается лбом мне в грудь и безвольно обхватывает руками мои ноги. Я запускаю пальцы ему в волосы, массируя виски, а потом спускаюсь к затылку.

— Я в порядке, — бормочет он.

— Тебе не обязательно быть в порядке.

Я не знаю, что ему сказать. Не знаю, как помочь.

— Я просто устал.

— Хорошо, малыш.

Я наклоняюсь и целую его в макушку.

— Хочешь лечь спать?

Жалкое предложение, но я понятия не имею, что еще могу сделать. Может быть, утром мы начнем разбираться, когда этот туман хоть немного рассеется.

Он молчит с минуту, водит головой из стороны в сторону, утыкаясь лицом мне в живот.

— Я в порядке.

Я провожу пальцами по его щекам. Я не понимаю, что с ним происходит, и это до ужаса меня пугает. Он никогда таким не бывает. Всегда такой надежный, такой непоколебимый. Видеть, как он начинает рушиться, — для меня нечто совершенно новое. Но, кажется, ему это нужно. Я даже удивлена, что этого не случилось раньше.

— Мне просто нужна минутка. Иди посиди с подругой.

— Я никуда не пойду.

— Я не хочу портить вам вечер.

— Ты ничего не портишь, Оскар.

— Я хотел произвести хорошее впечатление.

Он сильнее сжимает мою ногу, и я слегка пошатываюсь, когда он притягивает меня ближе.

— Она подумает, что я грубиян.

— Она ничего такого не подумает. Люси не обидится.

— Прости.

Я больше не могу это выносить. Двигаюсь вперед и полностью забираюсь к нему на колени, чтобы обхватить его лицо ладонями и заставить посмотреть на меня.

От выражения его глаз внутри все рвется.

На ресницах собрались слезы, готовые сорваться, но он упрямо не дает им упасть. Он выглядит совершенно разбитым.

Что он сегодня увидел?

Мне хочется позвонить в часть и спросить, не могут ли они хоть что-нибудь рассказать, но я знаю: Оскар этого не захочет.