Даже не представляю, как разобрать по частям все, что он сказал, и понять, что именно я чувствую по этому поводу.

Я просто ужасно устала.

И сейчас мне хочется только одного — остаться в этом мгновении, в безопасности его рук.

— Ладно. — Он тяжело выдыхает, отстраняется и берет мое лицо в ладони.

Один палец скользит вниз и запутывается в пряди моих волос. Оскар смотрит на нее, и меня пронзает ужасное ощущение, будто он прощается.

— Я провожу тебя домой, а потом поеду к себе.

— Ты уходишь? — Голос ломается.

— Да. Думаю, нам обоим нужно немного пространства.

— Подожди, Оскар.

Я не хочу, чтобы он уходил.

Не хочу, чтобы ушел, ненавидя меня.

— Все хорошо, милая. — Он гладит меня по щеке. — Думаю, нам просто нужно пару дней остыть и во всем разобраться. Я не хочу на тебя давить.

— Но я…

— Я позвоню тебе на выходных, если мы не поговорим раньше. Я тебя не бросаю. Это не конец. Нам просто нужно привести мысли в порядок, а потом уже нормально все обсудить.

Наверное, он прав.

Но я не могу избавиться от ощущения, что все испортила.

Нечестно отталкивать его, когда он не сделал ничего, чтобы это заслужить. Мне нужно осмыслить все происходящее, прежде чем я смогу дать ему ответ, которого он ждет.

— Хорошо, — мой голос звучит слабее, чем хотелось бы. — На выходных.

До моей квартиры всего несколько минут пешком.

Мы не разговариваем, но Оскар всю дорогу держит меня за руку, время от времени сжимая ее, словно проверяет, что я все еще рядом.

У подножия лестницы он поворачивается ко мне.

— На выходных, — шепчет он.

В последний раз целует меня в лоб, мягко улыбается, а потом уходит, ступает за границу света от фонаря над входом и растворяется в темноте.

Оскар

Маленькие пальчики упираются в уголки моего рта. Я приоткрываю один глаз и вижу нависшее надо мной нахмуренное личико трехлетней Берди.

— У тебя сердитое лицо, когда ты спишь, — шепчет она.

— Берд, — доносится из кухни голос Мака. — Я же сказал, дадим Оскару поспать.

— Я шепотом! — орет она так, что я морщусь.

— Спасибо, Берди, — стону я. Пытаюсь сесть, но ее вес на моей груди не дает мне подняться. Несколько раз моргаю, окончательно просыпаясь, и наконец понимаю, что происходит. Я лежу на диване у Мака и Джони, где вчера ночью и вырубился после того, как заявился к ним и постучал в дверь. Берди сидит у меня на груди, а значит, я и правда спал как убитый, раз не проснулся, когда она на меня забиралась, и даже не слышал мультики по телевизору. — Ты давно тут сидишь?

Она смотрит на меня так, будто я тупой.

— Я всегда утром смотрю мультики.

— Один из моих многочисленных родительских провалов, — вздыхает Джони, заходя в комнату. Она замирает в дверях, увидев, что ее ребенок превратил меня в персональное кресло. — Нормально поспал?

— Отлично.

Джони лишь приподнимает бровь, всем своим видом показывая, что ни секунды мне не верит.

— Малышка, сходи-ка лучше позавтракай с папой, ладно?

Она одаривает Берди тем самым маминым взглядом, который в детстве всегда нагонял на меня священный ужас, когда так смотрела моя мама. Берди это ничуть не впечатляет. Она соскальзывает с моей груди, с глухим стуком приземляется на пол и вприпрыжку убегает на кухню.

Я со стоном сажусь, наконец получая возможность вдохнуть полной грудью.

— Спасибо.

— Ну, это риск, на который ты идешь, когда заявляешься сюда в полночь и отказываешься рассказывать, что у тебя стряслось.

— Я просто не хотел тащиться пешком до дома. — Поднимаю руку и растираю затекшую шею.

— Ну да.

— Простите, если разбудил вас.

— Не разбудил. — Она садится на другой конец углового дивана, подбирает под себя ноги и поворачивается ко мне. — Мак и сам вернулся незадолго до тебя.

— Разбирался с Джастином? — мрачно спрашиваю я. Понятия не имею, как, черт возьми, буду смотреть этому парню в глаза, когда мы вернемся в часть. Стоит мне о нем подумать, и в голове снова звучат его слова, вся та хрень, которую он нес про Фрею.

— Кажется, пытался уладить все с Тернером. — Она многозначительно смотрит на меня. — Он был не особо впечатлен тем, что ты устроил сцену на викторине у Меган.

— Черт. — Провожу рукой по волосам. — Да. Наверное, не был.

Берди врывается обратно в комнату, держа над головой поп-тарт, словно викинг боевой топор.

— Берд! — кричит ей вслед Мак. — Я сказал сидеть за столом, юная леди!

— Но я хочу к Окке, — ноет она, забираясь на диван и устраиваясь у меня на коленях.

— А Оскар разрешил тебе на него залезать? — спрашивает Мак, появляясь из-за угла и окидывая взглядом представшую перед ним картину.

Берди не отвечает — рот у нее уже набит поп-тартом, который она каким-то образом успела умять почти наполовину. Мак вздыхает, признавая поражение. Опускается рядом с женой, кладет ее ноги себе на колени и рассеянно начинает разминать ей ступни.

— Он не против, — отвечает Берди, осыпая крошками мои штаны.

— Он тебе это сказал? — не отстает Джони.

Берди пожимает плечами.

— Я и так знаю.

Я усмехаюсь.

— Я не против.

— Почему бы тебе не доесть завтрак, а потом немного не поиграть? — предлагает Мак дочери.

— А Окка может со мной?

— Не в этот раз, — отвечает Джони.

Они с Маком одновременно смотрят на меня.

Черт.

Я знаю этот взгляд.

Так они смотрят, когда собираются объединиться против меня и вытрясти всю душу.

— Тогда я хочу остаться, — протестует Берди с последним куском выпечки во рту.

Джони достает телефон.

— Хочешь посмотреть видео?

Берди моментально оживляется и начинает подпрыгивать. Мне приходится схватить ее за талию и пересадить рядом с собой, подальше от края дивана, пока она сама с него не улетела.

— Можно жабку посмотреть?

— Конечно, можно, — смеется Джони.

Я слышу, как она листает что-то на телефоне, пока не находит нужное, а затем протягивает его дочери. Берди визжит и выхватывает аппарат. Я успеваю заметить мелькнувшего на экране человека в каком-то костюме, делающего сальто назад, прежде чем Берди сползает с дивана, бежит к своей игровой палатке и забирается внутрь.

— У нее сейчас период помешательства на маскотах, — Мак закатывает глаза.

— Могло быть и хуже. — Я пожимаю плечами. — Видел бы ты, какой странной фигней я был одержим в детстве.

Хотя ни одно мое детское увлечение и близко не сравнится с тем, как я был зациклен на Фрее.

Теперь, когда Берди ушла, от допроса, который вот-вот начнется, уже не сбежать. К моему удивлению, начинает Мак. Обычно именно Джони любит разбирать меня по косточкам.

— Какого хрена ты вообще здесь делаешь, Мерф?

— Просто нужно было где-то переночевать.

— Чушь. — Он качает головой. — Ты живешь в пятнадцати минутах отсюда.

— Ты не хотел оставаться один? — тихо спрашивает Джони.

Ее слова — как нож, сразу в самое больное место.

— Что-то случилось с Фреей?

— Все нормально. Мы не обязаны проводить вместе каждую ночь.

— Но будь твоя воля, вы бы проводили, — Мак внимательно меня разглядывает. — Значит, это она попросила тебя уйти.

Господи, этим двоим пора сниматься в реалити-шоу. Хорошо, что я сижу, иначе, кажется, ноги бы просто подкосились.

— Все было не так.

— Значит, все-таки что-то произошло. — Джони выглядит как паук, в чью паутину только что угодила особенно жирная муха.

— Мы просто решили немного побыть порознь, ничего страшного.

Не хочу вдаваться в подробности ни с ними, ни вообще с кем-либо. Будто стоит мне произнести все вслух — и это станет настоящим. А пока еще можно почти убедить себя, что все это было просто ужасным сном.

— С чего вам вообще понадобилось побыть порознь? Ты что-то натворил? — спрашивает Мак.

— Я ничего не сделал, — вздыхаю я.