Девушка.

Это слово отдается в голове погребальным звоном.

Он даже не спросил.

— Фрея? — снова зовет Оскар, вытаскивая меня из мыслей. — Пожалуйста, не позволяй ему тебя расстроить. Он понятия не имеет, о чем говорит.

— Мне все равно, что он думает, — отвечаю я.

И это правда. Люди говорят обо мне подобные вещи сколько я себя помню. Когда-то такие высказывания о моей аутичности, возможно, и ранили бы меня, но за эти годы я научилась не принимать их близко к сердцу. Особенно когда они вылетают изо рта пьяного идиота, который вообще ничего обо мне не знает.

— Тогда что случилось? — В глазах Оскара мольба, почти отчаяние.

— Ты назвал меня своей девушкой. — Я опускаю взгляд на землю.

— Что?

— Когда говорил с Джастином. Ты сказал, что я твоя девушка.

— Ну да?

— Ты правда считаешь, что я твоя девушка?

Оскар выглядит так, будто я его ударила. Часть меня хочет немедленно забрать слова обратно, но я должна это сказать.

— Конечно считаю. — Он делает шаг ко мне, собираясь обнять.

Я не могу ему позволить.

Отступаю, уходя из-под его рук, и ненавижу то, как еще сильнее проступает боль на его лице.

Какой же кошмар.

Почему мы не могли просто оставить все так, как было?

— Мы никогда об этом не говорили, — произношу я.

— Я не думал, что это нужно проговаривать.

Теперь он защищается. Я не хочу, чтобы это превратилось в ссору, но уже не понимаю, как вернуться назад.

Не то чтобы я не понимала, к чему все идет. Но услышать, как он это произносит, как дает мне статус, который до него был связан в моей жизни только с одним человеком, — словно перечеркнуло столько всего, что я пыталась выстроить заново после отъезда из Коннектикута.

В прошлый раз, когда я была чьей-то девушкой, я чувствовала себя в ловушке, лишенной права самой решать за себя, будто растворилась в отношениях, которые медленно разрывали меня на части.

Я не знаю, смогу ли пройти через это снова.

Не думаю, что у меня хватит сил.

Дело не в том, что я считаю Оскара таким же.

Но откуда мне знать наверняка?

Он даже не спросил.

— По-моему, я к этому не готова, — слабо произношу я.

— Фрей… — Его голос ломается, и он не может договорить.

— Прости, я просто…

Он запускает обе руки в волосы и дергает их, глядя на меня.

То, что я вижу в его глазах, выжигает меня изнутри.

— Это из-за того, что сейчас произошло? — Он почти отчаянно выпаливает вопрос. — Я не хотел тебя пугать. Клянусь, я не такой. Я никогда, никогда не сделаю тебе больно, Фрея. Пожалуйста. Ты должна мне поверить.

— Я знаю, знаю. Я верю.

Я бросаюсь к нему, потому что не хочу, чтобы он хоть на секунду подумал, будто я боюсь его так.

Хватаюсь за его куртку и прижимаюсь ближе.

Он откликается мгновенно, окружая меня теплом своих рук.

Так легко было бы просто позволить ему держать меня. Запихнуть все, что я сейчас чувствую, обратно в привычную коробку, где я обычно это прячу, и дальше вести себя так, будто ничего не случилось.

Но я не могу.

Ради нас обоих я должна хотя бы попытаться признать правду.

— Правда? — спрашивает он, убирая волосы с моего лица, чтобы лучше меня видеть.

— Конечно.

— Нет, — говорит он почти самому себе, замечая в моих глазах что-то, чего я очень хотела бы скрыть. — Нет, не веришь. Я уже не знаю, что еще сделать. Не знаю, что мне нужно сделать, чтобы ты поверила, что я не плохой человек. Скажи и я сделаю. Что угодно.

— Я знаю, что ты не плохой! — возражаю я.

— Нет. — Он качает головой.

Я даже не уверена, что он меня сейчас слышит. Такое ощущение, будто он полностью потерялся в собственных мыслях.

— Нет, не знаешь. Ты словно делаешь все возможное, чтобы держать меня на расстоянии, хотя я вижу, что сама этого не хочешь. Ты отдаешь мне какие-то кусочки себя, а потом тут же вырываешь их обратно и снова отгораживаешься от меня.

— Это неправда, — шепчу я, прекрасно понимая, что лгу.

— Я не знаю, чего ты ждешь. Что однажды проявится мое настоящее лицо или что-то в этом духе? Но вот он я! Ты уже видела меня целиком. Мне больше нечего от тебя скрывать. Теперь тебе просто нужно решить, нужен ли тебе этот человек или нет.

Я не могу сдержать слез, пока он говорит.

Неужели я и правда все это время так себя вела? И заставляла его чувствовать именно это?

Я тщательно подбираю слова, будто, если сформулирую их правильно, смогу собрать все обратно воедино.

— Конечно, я тебе доверяю. И мне ужасно от того, что я заставила тебя думать иначе. Но ты должен понять, насколько мне это тяжело. Мне приходится очень осторожно обращаться со своими чувствами. Я уже бросалась в отношения не с теми людьми и позволяла причинять себе боль. Я не всегда правильно понимаю людей. Мне нужно время, чтобы разобраться, чего они от меня хотят.

— Чего я от тебя хочу? — повторяет он. — Мне кажется, я довольно ясно это показывал, Фрея.

Он не понимает.

Только я сама могу себя защитить. И если для этого нужно держать свои чувства под замком, значит, так и придется делать. Я не умею разбираться в людях так, как он. Не умею по одному взгляду понимать, о чем они думают, чего хотят.

— Но ты не спросил меня, — выдавливаю я. — Мы ни разу об этом не говорили. Как я могу тебе доверять, если ты принимаешь такие решения за меня?

— Я не… — Он обрывает себя и хмуро смотрит на свои ботинки. — Черт! Клянусь, Фрея, я не пытаюсь на тебя давить. Я правда думал, что у нас именно это и происходит.

Его ладони ложатся мне на локти, легко, почти невесомо.

— Господи, — шипит он и отступает.

Это движение разбивает во мне еще что-то, и я уже не могу остановить слезы, которые все это время рвались наружу.

— Неважно, что я говорю, да? Я ничего не могу сделать, чтобы ты мне поверила.

Я ошеломленно смотрю на него.

— Фрея, я знаю, что тебе всю жизнь внушали, будто ты совершенно не умеешь разбираться в людях. И ты думаешь, что история с Аароном только доказала их правоту. — Он делает вдох. Я вижу, как сгибаются и разгибаются его пальцы, будто он хочет ко мне потянуться, но вместо этого прячет руки в карманы. — Но это неправда. Ты знаешь меня. Знаешь, что я не плохой человек. Знаешь, что я никогда намеренно не сделаю тебе больно. Но дело даже не в том, чтобы заставить тебя доверять мне. Ты сама себе не доверяешь. А с этим я ничего не могу поделать.

— Оскар…

— Я без ума от тебя. По-моему, это я тоже довольно ясно показывал. Я почти всю жизнь от тебя без ума, и это никуда не денется.

Я отшатываюсь на полшага.

Он и раньше говорил мне о своих чувствах, но сейчас все это звучит слишком сильно, слишком остро.

— Я буду рядом, пока ты сама не скажешь мне уйти. Я просто так устроен. Поэтому, если ты хочешь, чтобы я ушел, если ты правда этого хочешь, тебе придется самой мне это сказать. Если ты не веришь, что у нас может что-то получиться, если думаешь, что никогда не сможешь впустить меня по-настоящему, отдаться этим отношениям так же полностью, как я, — скажи мне. Пожалей меня хоть немного, потому что если мы продолжим, если ты позволишь мне получить еще больше тебя, а потом однажды все это заберешь… мне будет слишком больно.

Под конец его голос становится хриплым.

— Я не думаю, что выдержу.

У меня кружится голова, будто воздуха вокруг вдруг стало недостаточно.

Мне нужно осмыслить слишком многое, а я даже не представляю, с чего начать.

— Я просто… — беспомощно начинаю я. — Я не умею читать людей так, как ты.

— Фрея, — шепчет он, притягивая меня к себе, — тебе не нужно читать мои мысли. Я сам говорю тебе, что думаю.

Мы стоим посреди улицы, словно двое людей, цепляющихся за спасательный плот во время шторма. Теплое дыхание Оскара касается моего лица, а костяшки его пальцев медленно скользят вверх-вниз по моей руке, но это почти не успокаивает бурю внутри.

Я едва могу думать.