Я смотрю на свитер, проверяя швы и прикидывая, можно ли аккуратно его распустить.

— Ты уже представляешь, что именно хочешь?

— Наверное, одеяло. Я понимаю, что оно получится совсем небольшим, но она сможет брать его с собой в кровать. И когда я буду укладывать ее спать... он тоже будет с нами.

К глазам подступают слезы, но я быстро моргаю, не давая им пролиться.

— Конечно. — Прочищаю горло и заставляю себя сосредоточиться на практической стороне. — Я могу полностью распустить его и связать заново. Наверное, так будет лучше всего. Даже узор с косами можно сохранить, чтобы он выглядел почти так же. Но если ты хочешь сохранить именно этот свитер в его нынешнем виде, я могу вырезать из него большое полотно и обвязать края или придумать что-нибудь еще.

Она подходит ближе, чтобы посмотреть, о чем я говорю.

— Сделай так, как считаешь лучше. Я тебе доверяю.

У меня перехватывает горло.

— Я буду обращаться с ним очень бережно.

Она протягивает руку и сжимает мою.

— Я знаю. Просто скажи потом, сколько я тебе должна.

— Нет. Нет, это подарок.

— Ты уверена?

— Уверена. Позволь мне сделать это для вас.

— Спасибо. — Она снова сжимает мою руку. — Мне лучше идти. Берди сейчас в парке с Мэрион.

— Как она?

На лице Джони появляется грустная улыбка.

— Нормально. Она пока толком не понимает, что происходит.

— Дети очень стойкие.

Я понимаю, как банально это звучит, еще до того, как заканчиваю фразу, но больше мне сказать нечего.

— Она все время его зовет.

— Джони, — шепчу я. А что тут еще скажешь?

Она шмыгает носом и расправляет плечи.

— Рада была тебя увидеть.

— Я тоже. Дам знать, когда закончу.

— Конечно. Не спеши.

На прощание она снова выдавливает натянутую улыбку. Я смотрю ей вслед через витрину, но она успевает пройти всего несколько шагов и останавливается. Улыбается кому-то, кого я не вижу, а потом человек выходит из-за оконной рамы, и у меня вышибает весь воздух из легких.

Оскар.

Наверное, сегодня его отпустили из части пораньше. Я пытаюсь прочитать что-нибудь по его лицу, понять, как все прошло, но ничего не могу разобрать. Он крепко обнимает Джони, они перекидываются парой слов, и она уходит в сторону парка.

Оскар входит в магазин, глубоко нахмурившись. Приветствует меня объятием и быстро целует в щеку, но мысли его явно где-то далеко.

— Ну как? — спрашиваю я, касаясь ладонью его куртки. От него исходит какое-то странное напряжение, и мне почти кажется, что нужно удержать его здесь, иначе он сорвется и убежит.

— Шеф позвонил. Попросил меня временно исполнять обязанности капитана.

— Хорошо, — мягко говорю я. — Но ты ведь знал, что такое возможно, да?

Он несколько раз об этом упоминал, хотя никогда особенно не хотел обсуждать.

— Да. Но теперь это по-настоящему.

— Ты отлично справишься. Ребята так тебя уважают.

Я пытаюсь его подбодрить, но он по-прежнему не смотрит мне в глаза.

— Наверное.

— Что случилось? — хмурюсь я, глядя на него снизу вверх.

— Я просто не знаю, смогу ли.

— Сможешь. Я знаю, что сможешь.

— Я просто... Черт, Фрея. Я сейчас совсем разваливаюсь.

— И ничего страшного. Скажи, чем я могу помочь.

Я тянусь к его щеке, пытаясь заставить его посмотреть на меня.

Он отступает на шаг, и сердце у меня ухает вниз.

Что это такое? Я знаю, что он переживал из-за сегодняшнего возвращения в часть, но не понимаю, почему теперь так от меня отстраняется.

— Мне не нужна помощь.

Я вздрагиваю от резкости его тона. Он тут же морщится.

— Черт. Прости, прости. Я не это имел в виду.

Его глаза блестят, и ноги сами несут меня вперед. Я снова подхожу вплотную и ловлю пальцем первую слезу, скатившуюся по его щеке. Он крепко зажмуривается, не позволяя вырваться остальным.

— Я не хочу втягивать тебя во все это свое дерьмо.

Ох, Оскар. Вечно он тот, кто держит на себе всех остальных. Почему он не понимает, что я тоже хочу быть для него такой опорой?

Я встряхиваю его за лацканы.

— Ты меня никуда не втягиваешь. Это я за тобой бегу, идиот.

Он издает горький смешок.

— Фрея, ты этого не заслуживаешь.

— Позволь мне самой решать, чего я заслуживаю.

Он опускает голову, словно больше не в силах удерживать всю эту тяжесть.

— Фрея.

Я притягиваю его к себе и обнимаю.

— Все хорошо. Ты в порядке.

— Я люблю тебя, — бормочет он мне в волосы. — Я не хочу причинить тебе боль. Мне кажется, я как черная туча. Что я все испорчу.

У меня сердце разрывается.

— Оскар, милый, ты переживаешь горе. Это ничего не испортит. Ты не причинишь мне боль только потому, что тебе самому больно. Ты не такой. Я просто хочу быть рядом. Хочу помочь.

— Хорошо, — выдыхает он.

Я обнимаю его еще крепче. Он кажется почти призрачным, словно может исчезнуть в любую секунду.

— Хорошо.

Фрея

— Во сколько ты забираешь Люси? — спрашивает Оскар между ложками хлопьев. Он сидит напротив меня за кухонным островом и думает, что я не заметила, как он все утро избегает моего взгляда.

— Ее самолет прилетает в час.

— Отлично. — Он отправляет в рот еще одну ложку.

Я ковыряю тост, внезапно потеряв аппетит.

— Все в порядке?

Он выдавливает улыбку.

— Конечно.

Я киваю, но кожу словно начинает покалывать изнутри.

— Точно?

— Угу.

Он доедает и встает, чтобы поставить миску в посудомойку.

— Мне пора. Напиши, когда доберешься до Денвера.

— Ты уже уходишь? — Я смотрю на часы. Обычно он выходит еще минут через сорок пять.

— Да, дел много.

Он обходит остров и целует меня в макушку.

— Ладно, люблю тебя! — кричу ему вслед, когда он открывает входную дверь.

— И я тебя.

Он уходит, так и не обернувшись. Его шаги грохочут по металлической лестнице, и с каждым лязгом мне кажется, будто вибрация проходит прямо сквозь тело, расшатывая все внутри.

Я не буду сейчас плакать. Ничего не случилось. Он просто занят.

Я повторяю это себе снова и снова, но слезы все равно начинают течь.

Три часа спустя Люси врезается в меня с такой силой, что мы обе едва не валимся на пол аэропорта. За ней тащится маленький чемодан, а между нами неловко застревает рюкзак — он съехал с плеча, пока она неслась ко мне.

— Черт, как же я по тебе скучала.

— Я тоже, — выдыхаю я.

Обнимается она как анаконда. Не верится, что мы так долго не виделись. Мы разговариваем минимум пару раз в неделю, но это совсем не то. Я цепляюсь за нее, впитывая это прикосновение. Люси не возражает. Она всегда умела понимать, когда мне это нужно.

— Пойдем, нам пора ехать.

Когда мы наконец расцепляемся, я хватаюсь за лямку ее рюкзака и снимаю его с ее плеча.

Веду ее к машине и помогаю убрать чемодан в багажник. Когда мы обе садимся внутрь, я несколько секунд просто смотрю на нее.

Она здесь. Правда здесь.

На лице у меня медленно расползается улыбка, и Люси отвечает такой же, поворачиваясь ко мне всем корпусом. Через минуту я больше не выдерживаю этой игры в гляделки и смеюсь.

— Не верится, что ты в Колорадо.

Я включаю передачу и выезжаю с парковки.

— Знаю, — стонет она. — Клянусь богом, если меня сожрет корова...

— Что, по-твоему, вообще тут происходит?

— Не знаю! — Она вскидывает руки. — Я так понимаю, здесь просто полно диких животных, которые хотят нашей смерти.

— Боюсь, тебя ждет большое разочарование.

Я закатываю глаза и тут же получаю по руке.

— Эй! — визжу я. — Не мешай водителю!

— Тогда перестань надо мной издеваться!

— Ты сама напрашиваешься. Ведешь себя так, будто ночью тебя утащит леопард.

Нашу перепалку прерывает сигнал моего телефона.

— Можешь посмотреть? — прошу я.

Она берет телефон и вводит пароль, который знает с тех пор, как нам было по семнадцать.