Она пожимает плечами.

— Я люблю ходить пешком.

За десертом она почти не разговаривала. Мне было противно ей врать, но ужин с моей мамой — не самое подходящее время, чтобы рассказывать о том, как в детстве я был по уши в нее влюблен. Чем больше времени я провожу с Фреей, тем чаще думаю, что, может, стоит ей рассказать, только понятия не имею, с чего начать. Если честно, я даже немного впечатлен тем, что мама не устроила из этого целое представление. Она прекрасно знала, что я чувствовал к Фрее, и с тех пор, как Фрея вернулась, всеми силами пыталась свести нас вместе. Наверняка приглашение на ужин было как минимум наполовину ради этого.

До сих пор не верится, что мама вспомнила про Джейми Райли. Я и сейчас помню ее лицо, когда директор вызвал ее в школу. Меня чуть не исключили, и она была в ярости — пока я не объяснил, как сильно он издевался над Фреей. После этого мама отвела меня в «Баклис» и велела никогда не переставать поступать правильно, даже если из-за этого у меня будут неприятности.

Наверное, все эти разговоры о моих давних чувствах и разбудили во мне знакомое желание ее защищать. Я все возвращаюсь мыслями к тому, что Фрея сказала про Денвер. Ярмарка звучит здорово, но сама она, кажется, немного нервничает.

Ехать одной чертовски далеко, а если она там будет совсем одна, то как вообще сможет сделать перерыв за весь день? Ненавижу саму мысль о том, что рядом с ней не будет никого, кого она могла бы попросить о помощи.

Черт. Я уже знаю, что сейчас скажу, но это знание не помогает удержать слова.

— Я отвезу тебя в Денвер.

Фрея молчит. Черт, она злится? Наверняка злится. Она заправляет за ухо прядь волос, и ее клубнично-светлые локоны вспыхивают в свете фонаря.

Пользуясь паузой, я продолжаю:

— У меня есть пикап. Я могу отвезти тебя туда и помочь все установить. Тебе наверняка понадобится лишняя пара рук, а у меня они как раз есть. — Я поднимаю обе ладони, растопыриваю все десять пальцев и шевелю ими, тут же жалея, что Джейми Райли сейчас не здесь и не может выбить мне зубы.

— Нет, спасибо, но я ценю предложение.

— Пожалуйста.

— Оскар, я справлюсь.

— Я знаю. Но просто позволь мне, ладно? Маме так будет спокойнее, а тебе не придется самой таскать все эти вещи.

Я прекрасно понимаю, что веду себя как засранец, разыгрывая карту «мама». Мне отлично известно, насколько пугающей может быть одна мысль о том, чтобы разочаровать Валери Мерфи. Но если благодаря этому Фрея согласится взять меня с собой, я пущу в ход все, что есть.

— Можешь просто сказать маме, что предложил, а я отказалась.

— Не думаю, что этого ей хватит.

Она прикусывает губу.

Я предпринимаю еще одну попытку.

— Позволь мне помочь. Я просто буду рядом на случай, если тебе кто-нибудь понадобится.

Ее плечи опускаются.

— Ты ведь правда не отстанешь, да?

— Скорее всего, нет.

Она вздыхает так, что этим вздохом можно было бы дерево свалить.

— Ладно.

— Правда? — Она серьезно?

— Только если ты уверен, что тебе это не в тягость.

— Совсем не в тягость.

Ну, мне, наверное, придется подкупить кого-нибудь из ребят, чтобы он взял мою смену в те выходные, но мне плевать.

— Тогда да, — отвечает она, и в ее голосе понемногу проступает облегчение. — Помощь мне очень пригодится.

— Отлично. Будет весело.

— Но я не хочу тащить тебя туда с ночевкой. Можем съездить туда и обратно в субботу.

— Я думал, это на все выходные?

— Нет, всего на один день. Магазин будет закрыт за день до ярмарки, чтобы я могла подготовиться, а потом еще в воскресенье — чтобы отдохнуть.

— Если нужно, я не против остаться на ночь.

До Денвера ехать четыре часа. Съездить туда и обратно за один день возможно, конечно, но это будет тяжело.

— Нет, так будет лучше. Я предпочитаю спать в своей кровати.

— Только если ты уверена.

— Уверена. — Она кивает. — И бензин оплачиваю я.

— Не надо.

— Я плачу. — Она поворачивается ко мне, нахмурившись. — Все равно могу списать это на расходы магазина, а ты и без того делаешь слишком много, раз согласился вести машину.

По стали в ее взгляде я понимаю: тут мне не победить.

— Хорошо. — Я чуть улыбаюсь.

— А кто присмотрит за твоим кроликом?

Я расплываюсь в улыбке.

— Мама.

— Она не будет против?

Я замечаю ее пальцы, запутавшиеся в ремешке сумочки, и мне до боли хочется взять их в свои, растереть, прогоняя все напряжение, и держать, пока она не окажется дома, в тепле.

— Ей только в радость. Она всегда хочет побольше времени проводить со своим внуком.

— Внуком? — хихикает Фрея.

— Ага. Я очень гордый папочка. — Я игриво вскидываю брови, сам не зная, откуда во мне вдруг взялось это настроение, и румянец, вспыхнувший на ее щеках, заставляет подумать, что мне стоит вести себя так почаще.

Черт, какая же она красивая. Всегда была. Но сейчас, когда она выросла… это совсем другое.

Дорога до ее квартиры кажется короче, чем должна быть. А может, мне просто не хочется, чтобы она заканчивалась. И когда мы наконец останавливаемся у подножия лестницы, ведущей к ее двери, я могу думать только об одном: существует ли способ предложить ей пройти еще круг вокруг квартала и не прозвучать при этом странно.

Фрея

Люси хмурится на меня с экрана.

— Так в чем вообще проблема?

— Я просто не понимаю, зачем ему вообще это предлагать, — стону я.

Мы уже почти час ходим вокруг да около одной и той же темы, а я так и не приблизилась к пониманию собственных чувств по поводу ярмарки.

— Ты правда не понимаешь? — В ее голосе явный скепсис, глаза прищуриваются.

— Думаю, он просто делает одолжение своей маме. — Я ковыряю покрывало под собой. Сегодня понедельник, магазин закрыт, и вместо того чтобы заняться в свой выходной чем-нибудь полезным, я весь день накручивала себя.

— Ты серьезно?

— Да! — Я валюсь на спину, укладывая голову на подушку, и закидываю свободную руку на лицо.

— Фрея…

— Люси-и-и… — ною я.

— Ты не дура. Неужели ты всерьез хочешь сказать, что этот мужчина собирается восемь часов провести за рулем и целый день терпеть разговоры о вязании только ради того, чтобы порадовать маму?

— Они очень близки, — бормочу я.

— Фрея… — повторяет она, на этот раз настойчивее.

Я вздыхаю.

— Я вообще не уверена, что хочу, чтобы он ехал.

— Ты не чувствуешь себя рядом с ним в безопасности? Судя по тому, что ты рассказывала, он вроде хороший, но… — Она подозрительно смотрит на меня, и мне не нравится, что у нее, пожалуй, есть причины сомневаться.

— Нет, он хороший. — Я сажусь, чувствуя потребность его защитить. — То есть… кажется хорошим.

— Но вы же были знакомы в детстве, да?

— Не совсем.

Я уже весь мозг себе сломала, пытаясь его вспомнить, но почти ничего. Есть несколько смутных картинок: темноволосый мальчик на школьной площадке, кажется, кто-то спрашивал меня про кубики, которые я складывала. Мне ужасно неловко, но тогда я почти не замечала ничего за пределами собственного маленького мира. Иногда я и сейчас такой бываю, но я очень старалась научиться больше открываться людям. Даже после Аарона я уже не та замкнутая маленькая девочка, какой была раньше.

— Мы учились в одной школе, но он на пару лет старше.

— Вы вообще разговаривали?

— Насколько я знаю, нет. — Я прикусываю щеку изнутри. — Но его мама сказала, что он знал Джейми Райли.

— Фу. Они дружили? — Люси морщится.

Она слышала все истории о том, как этот мальчишка издевался надо мной.

— Не думаю. Кажется, они однажды подрались.

— Молодец пожарный.

— Ага. Жаль, я этого не видела.

— Судя по всему, что ты о нем рассказывала, ему можно доверять.

Я даже не заметила, что так много о нем говорю.

— Думаю, да.

— Тогда перестань себя накручивать. — Она придвигается ближе к камере. — Позволь ему тебе помочь. И кто знает, может, вы окажетесь в каком-нибудь отеле в Денвере, и там случайно будет только одна кровать…