Ага. Вот оно. Настоящая причина ее визита.

— Да, — вежливо отвечаю я. — Был небольшой пожар, но, к счастью, никто не пострадал.

— Боже мой! — ахает она.

Будь на ней жемчуг, уверена, сейчас она уже вцепилась бы в него обеими руками.

— Известно, из-за чего он начался?

— Не уверена.

— Какой ужас, — говорит она, качая головой, но жест почему-то кажется отрепетированным.

Я киваю на пасмы у нее в руках, пытаясь вернуть разговор в более безопасное русло.

— Это то, что вы искали?

Она слегка встряхивается, будто только сейчас вспоминает, где находится.

— О, нет. Я еще подумаю.

— Конечно. — Я одариваю ее самой сладкой улыбкой, хотя челюсть у меня напряжена. — Заходите в любое время, когда определитесь.

Она почти неслышно фыркает и переминается с ноги на ногу, словно пытается придумать повод задержаться. В последний раз оглядев магазин, Джойс резко разворачивается. И только когда дверь за ней плотно закрывается, я наконец снова могу дышать.

— Ну и мерзкое же это было удовольствие.

Я оборачиваюсь и вижу, что Валери снова устроилась на табурете, привалившись к стойке и провожая Джойс сердитым взглядом.

— Валери, — укоризненно произношу я.

— Скажи, что я не права. — Она вызывающе складывает руки на груди.

Не могу. Я, конечно, много чего из себя представляю, но хорошая лгунья — точно нет.

— Да какая разница, главное, она все-таки зашла. — По крайней мере, теперь мне не придется гадать, когда же она наконец осчастливит меня своим присутствием.

— Вообще не понимаю, зачем ты хочешь видеть ее здесь.

Я усмехаюсь.

— Ну не запрещать же ей вход.

— А если все-таки запретишь, можно я посмотрю?

— Думаю, ей просто одиноко.

— А я думаю, она просто хамка, — бормочет Валери.

Я провожу большим пальцем по брови и закатываю глаза.

— Ну да. И это тоже.

Валери встает и, проходя мимо, сжимает мое плечо.

— Ладно, скоро увидимся.

— Ты уже уходишь?

Она ухмыляется и кивает в сторону витрины.

— По-моему, компания тебе больше не нужна.

Оскар

Несколько секунд я смотрю на нее сквозь стекло, наблюдая, как она трет переносицу. Перевожу взгляд на маму и обнаруживаю, что та уже смотрит на меня с довольной ухмылкой во все лицо. Большую часть дня я провел в пожарной части, но мысли все это время были только о ней.

Мама подхватывает сумку и направляется к выходу, по пути кивая в мою сторону. Фрея встречается со мной взглядом, и меня снова накрывает тем самым ощущением, которое никогда не приедается: оно начинается где-то в груди, а потом волной расходится по всему телу, едва не сбивая меня с ног. Хмурость с ее лица исчезает, уступая место той мягкой улыбке, которую раньше я принимал за застенчивую. Теперь-то я знаю лучше. Так она улыбается, когда совершенно спокойна. Когда чувствует себя в безопасности. И я горжусь сильнее, чем готов признать, оттого что чаще всего эта улыбка предназначается только мне.

Мама проходит мимо меня по тротуару, хлопает ладонью по груди и, посмеиваясь, идет дальше по улице. Мы с Фреей продолжаем смотреть друг на друга через стекло. Кажется, будто я не видел ее несколько дней, а не всего пару часов.

Я чуть ли не спотыкаюсь по дороге к двери — руки так и зудят снова обнять ее. Двигаюсь словно во сне, пока она наконец не оказывается достаточно близко. И тогда все просто: рука ложится ей на талию, короткое движение к себе — и вот она здесь. Именно там, где должна быть.

— Похоже, день у тебя выдался примерно такой же, как у меня, — говорю ей в волосы, и пряди щекочут мне лицо.

Она согласно мычит.

Весь день люди задавали вопросы, пытаясь делать вид, будто просто между делом интересуются. Это притворно-доброжелательное любопытство, которым маленькие города владеют в совершенстве. Я-то к нему привык. А вот как со всем этим справляется Фрея — понятия не имею.

Она глубже прячет лицо у меня на шее, и мне хочется подхватить ее на руки и увезти куда-нибудь подальше от всех этих любопытных глаз. Туда, где тихо и где она будет только моей.

Совсем уж так я, конечно, не могу. Но почти.

— Я поговорил с Маком. В ваш дом уже разрешили возвращаться.

Она тут же оживляется.

— Я могу пойти домой? — спрашивает она, и глаза загораются.

— Ага. — Я целую ее в порозовевшую щеку. — Хочешь поехать прямо сейчас?

— Мне только закрыть магазин.

Она почти вприпрыжку отходит от меня, смотрит на часы и переворачивает табличку на двери.

Я иду в подсобку, беру метлу и начинаю подметать теми же движениями, за которыми столько раз наблюдал во время ее вечернего ритуала. Фрея тем временем снуeт вокруг, подбирает разбросанную пряжу и приводит в порядок полки. Мы будто танцуем друг вокруг друга, ни разу не сталкиваясь и не мешая друг другу, и через двадцать минут я уже застегиваю последнюю пуговицу на ее дафлкоте и веду ее к своему пикапу.

— Не знаю, почему я ожидала, что здесь все будет выглядеть иначе, — тихо говорит она, включая свет в гостиной.

— До этого этажа огонь не добрался.

— Я знаю. Просто думала… — Она замолкает. — Даже не знаю, что я думала.

Я снимаю обувь и аккуратно ставлю ее рядом с ее парой у входа. Фрея принимается суетиться по квартире: поправляет безделушки на полках, заново складывает плед, небрежно брошенный на диване. Она нервничает.

— Хочешь, я поеду? Оставлю тебя одну на вечер, чтобы ты спокойно освоилась…

Я не успеваю даже договорить, как она резко поворачивается ко мне с хмурым лицом — уже одна мысль об этом ей явно не нравится.

— Нет! — выпаливает она. — То есть… только если ты сам хочешь уйти.

— Не хочу.

— Тогда останься.

Я улыбаюсь, подхожу и снова притягиваю ее к себе. Сегодня я от нее вообще не отлипаю, но ничего не могу с собой поделать.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Или поесть? У меня не особо много продуктов, но я, может, что-нибудь приготовлю? — спрашивает она.

— Мне ничего не нужно. — Я целую ее в макушку. — Могу потом съездить за едой навынос, если хочешь.

— М-м-м, — довольно тянет она. — Я бы сейчас очень хотела пиццу.

— Будет сделано, мэм.

Она тянет меня к дивану и давит ладонями на плечи, пока я не сажусь. Потом нерешительно, словно ждет, что я ее остановлю, забирается ко мне на колени, устраивая ноги по обе стороны от меня. Я не могу сдержать дурацкую улыбку и сразу притягиваю ее ближе.

Утыкаюсь носом ей в волосы у виска, вдыхая едва уловимый аромат роз. Она прижимается теснее, кладет голову мне на плечо, и я пользуюсь случаем, чтобы перебирать кончики ее волос. Я помешан на них. Постоянно к ним прикасаюсь, тянусь рукой всякий раз, когда она оказывается достаточно близко.

И вдруг понимаю: вот оно. Именно этого я всегда ждал. Именно этого хотел. Даже когда мечта выглядела совсем иначе, даже когда я и сам не знал, какой она может быть, мне никогда не хотелось никого так, как ее. Я пытался строить отношения с другими, пару раз даже почти получилось, но ничего и близко не ощущалось вот так.

Она чуть двигает головой, носом задевая мою ключицу. Сквозь рубашку я чувствую ее теплое дыхание, когда она прижимается еще сильнее. Будто хочет забраться внутрь меня.

Я бы позволил.

Она и так уже наполовину там — где-то совсем рядом с сердцем.

— Не засыпай, — шепчу я, чувствуя, как ее голова начинает клониться. — Мы еще не ужинали.

— Я не сплю, — ворчит она. — Ты просто удобный.

Фыркнув, она выпрямляется и кладет руки мне на плечи. Я веду ладонями вверх-вниз по ее ребрам и смотрю на нее снизу вверх, не в силах поверить, что эта богиня каким-то невероятным образом оказалась у меня в руках.

— Как там Харви? — спрашивает она.

— Хорошо. Скучает по тебе.

— Сам тебе сказал, да?

— Угу. — Я наклоняюсь и целую уголок ее улыбки, наслаждаясь тем, как она вздрагивает.