— Нет, нет. Думаю, это будет полезно.

Я глубоко вдыхаю. Наверное, лучше начать с самого начала.

— Все началось около двух лет назад, кажется. Мы пару раз случайно сталкивались в городе. Он был милым, всегда старался со мной заговорить. Наверное, мне просто казалось, что мне повезло — наконец-то кто-то мной заинтересовался.

— Чушь, — ворчит Оскар. — Это ему повезло.

Я тихо фыркаю ему в шею.

— Когда он впервые пригласил меня на свидание, это даже не было вопросом. Наверное, у него вообще ничего никогда не было вопросом. Он просто был таким уверенным в себе, а я… поддалась этому.

Оскар прижимает меня крепче, будто чувствует, что сейчас мне это нужно.

— Какое-то время все было нормально. Мне нравилось впервые получать столько внимания. Он был очень нежным, ласковым. А потом… потом, наверное, начал понемногу все это отнимать. Я думала, что сделала что-то не так и поэтому он больше не хочет проводить со мной столько времени. Я очень долго пыталась понять, в чем моя ошибка, чтобы все снова стало как раньше. Но лучше так и не стало.

— Что он делал? — Голос Оскара звучит хрипло.

— Он постоянно заставлял меня сомневаться в себе. Если я задавала вопросы или пыталась с чем-то спорить, он говорил, что я все неправильно поняла или что это нормально. Иногда он бывал очень жестоким.

— Он когда-нибудь… — Оскар запинается. — Он причинял тебе боль?

— Нет, ничего такого. Он просто делал меня несчастной.

— Это все равно насилие, — едва слышно произносит он.

— Люси говорит то же самое.

— Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Он целует меня в макушку.

— Наверное, мне стоит просто радоваться, что я ему наскучила.

— Ты бы сама ушла.

В его голосе столько уверенности, что это успокаивает. Он действительно в это верит.

— Надеюсь, — тихо говорю я. — Но я не могу знать наверняка.

— А я могу.

Я дышу ему в шею, вдыхая его теплый запах.

— Сейчас со мной все хорошо.

Его рука замирает на моей спине, переставая выводить там невидимые линии.

— Ты ведь понимаешь, что я никогда с тобой так не поступлю?

— Да. Понимаю.

И это правда. Мне потребуется время, чтобы начать безоговорочно доверять этому ощущению, но если задуматься, в Оскаре нет ничего похожего на Аарона.

Рядом с ним я в безопасности.

— Хорошо.

Он проводит пальцами по моим волосам. Я бы возмутилась, но это стремительно превращается в одну из моих самых любимых вещей на свете.

Я начинаю проваливаться в сон, но борюсь с ним, вспоминая его прежние слова.

— А ты где? — спрашиваю сквозь зевок. — Если я еще не «там», то где вообще это «там»?

Он глубоко вдыхает.

Ответ я едва слышу сквозь сонный туман, который уже окутывает меня со всех сторон.

— Не знаю. Но там очень красиво.

Фрея

— Хорошего вам дня! — кричу я вслед женщине, которая выходит из магазина с пакетом пряжи в руке. Перед тем как уйти, она одаривает меня понимающей улыбкой, а в глазах у нее читается чуть больше любопытства, чем хотелось бы. Я вздыхаю. Сегодня таких взглядов было предостаточно.

Оглядываю магазин: все стеллажи растрепаны, на полу валяются одинокие клубки, а в углу на столе кто-то опрокинул стеклянную банку, набитую вязальными спицами. Честное слово, можно подумать, этих покупателей в сарае воспитывали.

Сегодня народу было полно, и догадаться почему нетрудно. Наверное, стоило понимать, что, вернувшись в маленький городок, я автоматически разрешаю всем совать нос в мои дела, но я и представить не могла, насколько любопытными бывают жители Сидар-Крик. По меньшей мере две трети сегодняшних посетителей неловко бродили между полками, заводили ничего не значащую беседу, а потом разыгрывали это свое притворно-удивленное: «Ой, а ты слышала, что случилось?» Будто они еще не знают и о пожаре, и о последующей сцене, которую Оскар устроил на парковке.

В тот момент я даже не замечала, сколько глаз на нас смотрит. Я слишком растворилась в нем, в облегчении от того, что он наконец оказался рядом. Но, судя по всему, впечатление мы произвели незабываемое. Хорошо еще, что в городе нет своей газеты, иначе, учитывая поведение некоторых людей, мы наверняка красовались бы на первой полосе.

Над дверью звякает колокольчик, и я поднимаю голову, готовясь к очередному допросу.

— О господи. — Валери смеется, застыв в дверях. — Что они с тобой сделали, а?

При виде нее я едва не обмякаю от облегчения. Но почти сразу щеки начинают гореть, потому что я вспоминаю сегодняшнее утро. Ее лицо, когда мы с Оскаром спустились к завтраку. Эта понимающая ухмылка и подчеркнутое молчание, которое почему-то звучало громче, чем если бы она напрямую спросила, что ее сын делал со мной в постели.

— Ты знала про этот допрос с пристрастием?

— Я здесь достаточно давно живу, чтобы догадаться.

— И что люди говорят? — Внутри снова закипает тревога от одной мысли, что меня обсуждают.

Валери приподнимает бровь, а уголок ее рта ползет вверх.

— Ну, не каждый день загорается многоквартирный дом, а если добавить ко всему остальному еще и… — Она не выдерживает и фыркает от смеха.

Я закрываю лицо руками.

— О господи, — стону я.

— Люди просто любопытные. Дай им денек, и они найдут, что еще поклевать.

— Очень на это надеюсь.

Колокольчик звякает снова, и я вздрагиваю, поднимаясь, чтобы встретить очередного посетителя.

— О господи, — слышу я бормотание Валери у себя за спиной, но сама застываю, так и не успев до конца встать со стула.

В дверях стоит Джойс.

Джойс.

Джойс пришла в мой магазин.

Я торопливо выбираюсь из-за стойки и вдруг вижу весь беспорядок ее неодобрительным взглядом.

— По крайней мере, деревянный пол ты не заменила, — заявляет она почти с презрением.

Я выпрямляюсь, не зная, что на это ответить.

— Я боялась, что ты положишь какой-нибудь линолеум.

Последнее слово она растягивает так, будто одно его произнесение вызывает у нее отвращение.

— Вам что-то нужно? — спрашивает Валери.

Джойс заглядывает мимо меня и хмурится, заметив, кто там сидит.

— Я не знала, что мешаю. Вообще-то я всего лишь покупатель, который собирается потратить здесь деньги.

Наконец мне удается выйти из оцепенения. До сих пор не верится, что она действительно здесь.

— Джойс, — выдавливаю я, — как же приятно вас видеть. Добро пожаловать.

Джойс одаривает меня царственной улыбкой и приглаживает безупречное серебристое каре, убирая прядь за ухо.

— Я задумала новый проект, но дома ничего подходящего для него не нашлось.

— О, замечательно! — оживляюсь я, наконец оказываясь в своей стихии. Вот это я умею. Я могу совершенно не справляться со светской беседой во всех остальных ситуациях, но стоит спросить меня о вязании — и я внезапно превращаюсь в душу компании. — Что будете вязать?

— Шраг.

Она отворачивается, и, видимо, на этом я официально свободна. Кажется, мне следует вообще перестать дышать, пока она ходит по магазину, придирчиво разглядывая пряжу. Когда Джойс наклоняется, чтобы поднять упавшую пасму, я морщусь и мысленно благодарю себя хотя бы за то, что утром подмела пол и ей не приходится снимать с пряжи комки пыли.

Что я вообще творю? Веду себя так, будто ко мне приехал губернатор. Я заставляю плечи расслабиться. Она всего лишь очередной покупатель. Причем, откровенно говоря, довольно грубый.

Поворачиваюсь к Валери, а та строит нарочито надменную физиономию. Мне приходится прикрыть рот ладонью, чтобы не фыркнуть вслух.

«Прекрати», — беззвучно говорю я.

«Что?» — одними губами отвечает она с невинным видом.

Джойс оборачивается, и я тут же вытягиваюсь по струнке, как провинившаяся школьница, которую учитель поймал за разговорами, пока стоял к классу спиной.

— Итак, — подает голос Джойс, продолжая рассматривать полки. — Я слышала, у вас в доме что-то произошло.