Фрея: Я была не против…

Я фыркаю.

Оскар: Именно это мечтает услышать каждый мужчина

Фрея: Прости.

Оскар: Фрея…

Фрея: Точно.

Фрея: Слушай.

Фрея:Дело не в том, что я не хотела, чтобы ты меня поцеловал.

Фрея: Просто иногда я слишком сильно ухожу в свои мысли.

То, что я видел, было не просто мыслями. Это была настоящая паника. И я никак не могу избавиться от ощущения, что кто-то вбил этот страх ей в голову.

Она упоминала какого-то дерьмового бывшего. Может, это как-то связано с ним?

От одной мысли меня обдает жаром злости.

Что, блядь, с ней произошло?

Оскар: Мы можем двигаться так медленно, как тебе нужно

Фрея: Я не хочу заставлять тебя ждать.

Ох, Фрея. Хотел бы я сейчас быть рядом, чтобы обнять ее и держать до тех пор, пока она не перестанет чувствовать себя так.

Оскар: Я буду ждать столько, сколько тебе понадобится

Фрея: Откуда ты вообще так уверен, что тебе это нужно?

Фрея: Мы почти не знаем друг друга

Оскар: Не знаю, по-моему, я уже неплохо тебя знаю

Оскар: Но у меня хорошее предчувствие насчет тебя, Малкольм

Оскар: А я всегда доверяю чутью

Фрея

Звонок в дверь раздается как раз в тот момент, когда я сливаю воду с макарон.

— Черт, — шиплю я, едва не обдав себя кипятком.

Ставлю все на стол и поплотнее запахиваю халат поверх пижамы, в которую переоделась сразу после возвращения домой. Шлепая босыми ногами к двери, бросаю быстрый взгляд на часы в коридоре. Кто может прийти ко мне в половине девятого вечера в четверг?

Добравшись до двери, заглядываю в глазок и хмурюсь, почти прижавшись лбом к дереву. С другой стороны стоит слегка растрепанный Оскар с большой картонной коробкой в руках.

Что он здесь делает? После нашего свидания прошло девять дней, и, если не считать редких переписок, он был слишком занят работой, чтобы увидеться со мной лично.

Поначалу было немного неловко — по крайней мере, с моей стороны. Я все еще не могла перестать думать о том почти-поцелуе. Но, видимо, я не выставила себя полной дурой, раз он продолжает болтать со мной так же легко и непринужденно.

Просто тогда я никак не могла выбраться из своей внутренней воронки. Все казалось слишком знакомым. Слишком похожим на те бесчисленные разы, когда Аарон целовал меня, хотя я этого не хотела, когда уговаривал на то, чего мне не хотелось, убеждая, что это совершенно «нормально», и давил на мои слабые места, чтобы получить свое. Разумом я понимаю, что сейчас все иначе, что Оскар совсем на него не похож. Вот только моя нервная система, похоже, пока об этом не в курсе.

Я вожусь с цепочкой на двери, и от одной мысли, что Оскар сейчас окажется в моей квартире, в животе начинают порхать бабочки. Когда наконец открываю, замечаю, что он дышит чуть тяжелее обычного, а волосы взъерошены, словно он все время запускал в них пальцы.

— Фрея.

При виде меня его лицо смягчается, и бабочки в животе устраивают настоящий бунт. Он смотрит так, словно был бы совершенно счастлив простоять здесь вот так до конца вечера.

— Привет, — выдыхаю я, не зная, что еще сказать.

Мы молча стоим друг напротив друга. Прохладный ветерок касается моих голых щиколоток, а я смотрю, как выбившаяся прядь падает ему на лоб.

Из коробки в его руках доносится шорох, и я тут же перевожу взгляд вниз. Оскар неловко перехватывает ее, напрягая руки, чтобы удержать равновесие, пока внутри что-то двигается.

— У вас в доме можно держать животных? — осторожно спрашивает он.

— Что?

— Я подумал, что можно. У миссис Робертс по коридору штук пятнадцать морских свинок.

— Откуда ты вообще это знаешь?

Не знаю, зачем спрашиваю. Это же Сидар-Крик.

Он пожимает плечами.

— Устанавливал ей пожарный датчик.

— Оскар, что происходит?

— Черт, точно, прости. — Он упирает коробку в перила, придерживая ее одной рукой, а другой проводит по челюсти. — Не хотел вот так заявляться без предупреждения, но у меня вроде как чрезвычайная ситуация.

— Что случилось? — Я делаю шаг вперед, оглядывая его, будто ответ можно найти где-нибудь на нем.

— Есть шанс, что ты возьмешь Харви на несколько дней? Может, на неделю?

— Почему? Куда ты едешь?

— Вызвали на лесной пожар. В Скалистые горы.

— Господи. — Я скрещиваю руки на груди и начинаю большим пальцем выводить успокаивающие круги на внутренней стороне локтя. Вижу, что Оскар замечает, но остановиться не могу.

— Пока вроде ничего слишком серьезного, но они на всякий случай подтягивают резерв.

— И ты в резерве?

— Ага. Я и еще несколько ребят. Нас нечасто вызывают, но если уж вызывают, надо ехать. — Он снова поднимает коробку и смотрит на меня с надеждой. — Мне ужасно неловко вот так сваливать его на тебя. Обычно его берет мама, но она уехала из города. Я мог бы оставить его у Джони, но у нее и так Берди, и…

— Эй, все нормально. — Я подхожу ближе и сжимаю его за локоть. — То есть, наверное, нормально. У меня просто никогда не было домашних животных.

Приподнимаю уголок крышки и заглядываю внутрь. На меня смотрят большие черные глаза, а перед ними вытянулось длинное пушистое тело.

Ничего страшного. Я справлюсь. Это всего лишь кролик. Ну сколько проблем от него вообще может быть?

— У меня с собой все его вещи. И когда освоится, он вообще почти не требует ухода.

Я выглядываю Оскару за плечо и вижу, что кузов его пикапа забит всевозможными кроличьими принадлежностями. Это вообще поместится у меня в гостиной?

Когда мы заходим в квартиру, я морщусь при виде беспорядка, который успела развести. По полу разбросаны клубки пряжи, а на каждой свободной поверхности стоит по кружке — их тут, наверное, штук пятнадцать. Я лихорадочно начинаю собирать все обратно в корзину, но Оскар, кажется, даже не замечает.

Освобождаю место на диване, и он ставит туда коробку.

— Пойду принесу остальное. Ты меня серьезно выручаешь, Фрея.

— Тебе помочь?

— Нет, я сам.

Я слушаю, как его шаги удаляются вниз по металлической лестнице.

Открыв коробку, снова смотрю на Харви. Он моргает на меня огромными глазами. Вживую он почему-то кажется еще больше, чем на фотографиях: шерсть цвета чая с молоком, длинные уши лежат на соломе в его временном жилище.

Я медленно выдыхаю.

Да. Все нормально.

Совершенно обычное занятие после первого свидания. Никаких причин паниковать.

Всего лишь Оскар доверяет мне своего сына.

Харви принюхивается, и мне почти кажется, что он хмурится. Нос дергается так, словно он уже чем-то недоволен.

Я хмурюсь в ответ, не понимая, как вообще умудрилась не поладить с кроликом с первой же минуты.

— Если ты сгрызешь хоть один мой свитер, я больше никогда не заговорю с твоим папочкой.

— Если только ты не вяжешь из проводов от принтера, думаю, все будет нормально.

Я резко оборачиваюсь, судорожно втянув воздух. Как он умудрился так тихо подняться по лестнице? Оскар стоит, прислонившись к дверному косяку, и держит деревянную клетку с металлической сеткой спереди, к которой прикреплена куча всяких приспособлений.

— С ним довольно просто, — говорит он, ставя клетку в угол. Снимает сложенные сверху контейнеры и аккуратно расставляет их на полу. — Кормить каждый день, следить, чтобы вода не заканчивалась. Меня не должно быть больше недели, но если задержусь, клетку придется почистить.

— Ему нужен двор? У меня нет двора.

— Ничего страшного. Но ему понравится, если будешь каждый день ненадолго выпускать его побегать по квартире.

— Он не станет писать на ковры или еще что-нибудь?

— Только если разозлится на тебя.

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или нет, но лицо у Оскара совершенно серьезное.