— Черт, — хрипло выдыхает он и обхватывает меня руками, прижимая к груди.

Он держит крепко, будто боится, что я сейчас вырвусь и убегу, но я никуда не собираюсь. Больше нет. Я сжимаю ткань его рубашки на спине и обнимаю в ответ, уткнувшись лицом ему в плечо. Вдыхаю его запах и не понимаю, как могла так сильно по нему соскучиться всего за несколько дней, но уже с первым вдохом внутри становится спокойнее.

— Прости, что я такая... вся поломанная, — сипло говорю я, голос срывается от слез.

— Ты не поломанная.

— Поломанная! — возражаю я. — Я не хочу бояться. Просто не знаю, как перестать.

Каждый раз, когда мне начинает казаться, что я наконец чувствую себя увереннее, меня словно снова сбивает с ног порывом ветра. Иногда накрывает с такой силой, будто я тону, и я не знаю, как это остановить.

— Мы справимся. Вместе.

Я прижимаюсь лбом к его груди. Он удерживает меня, обхватив ладонями голову, а я наконец произношу вслух свой самый страшный страх:

— Я просто хотела, чтобы меня любили, поэтому и осталась. Но это ведь никогда не было любовью, да? А теперь мне кажется, что он меня разрушил.

— Фрея.

Оскар немного отстраняется, ровно настолько, чтобы видеть мое лицо. Подцепляет пальцами подбородок и заставляет поднять голову.

— Никто не способен тебя разрушить. Это невозможно.

Я всхлипываю, дыхание снова сбивается от одной этой мысли.

— Может, ты уже не та, какой была раньше, но никто не остается прежним навсегда. Ты, черт возьми, идеальная, милая.

Я уже собираюсь возразить, но он не дает.

— Посмотри, сколько всего ты сделала. Какую жизнь построила. Да, он причинил тебе боль, но даже на секунду не думай, будто ему удалось забрать хоть каплю твоего света.

Он не отпускает меня, не позволяет отвернуться.

— И ты должна знать, что я тебя люблю. Я не хочу тебя торопить, но ты не можешь думать, будто тебя никто не любит. Я так сильно в тебя влюблен, что иногда мне кажется, я схожу с ума.

— Что?

У меня такое чувство, будто весь мир вдруг сошел с оси.

Он меня любит?

— Тебе не нужно отвечать мне тем же. Правда, все нормально. Я знаю, ты пока к этому не готова, но мне было важно, чтобы ты знала. Мне нравится в тебе все. В тебе нет ничего плохого, неправильного или такого, из-за чего я мог бы любить тебя меньше.

У меня кружится голова, и кажется, что без Оскара я бы просто рухнула на пол. Я хочу сказать ему то же самое, но не могу. Пока не могу. Я еще не готова.

Он снова прижимает меня к себе, гладит по волосам. Я обмякаю в его объятиях, с облегчением понимая, что мне не придется мучительно подбирать слова.

— Все хорошо, все хорошо. Тебе не нужно ничего говорить. Я ничего от тебя не жду.

Я закрываю глаза и позволяю себе поверить ему.

— Мы можем двигаться так медленно, как тебе нужно.

— Тебя правда это не напрягает?

— Ни капли.

Я чувствую, как низкая вибрация его голоса отдается у моего горла.

— Это значит, что мы теперь пара? — Я больше не выдержу никакой неопределенности.

Он вздыхает.

— Не буду притворяться, будто мне этого не хочется. Хочется. Но мы не обязаны делать ничего, чего не хочешь ты. Мне плевать, как мы это назовем. Главное, чтобы мы были вместе.

Я собираюсь с духом, вытаскивая наружу все до последней капли смелости.

— Думаю... наверное, я бы хотела.

Он отстраняется, и его лицо сияет так, как я еще никогда не видела. Эта радость заразительна, и я сама не замечаю, как начинаю широко улыбаться.

— Да?

— Да.

— Черт возьми.

Он крепко обнимает меня и не отпускает. Мы долго стоим так, пока ремень рабочей сумки не начинает неприятно впиваться мне в плечо и я не шевелюсь. Оскар разжимает объятия, но совсем меня не отпускает — вместо этого берет за руки.

— Тебе нужно уходить?

— Нет, если ты не хочешь.

— Хорошо.

Он отпускает мои руки, снимает с моего плеча сумку и вешает ее на крючок у двери. Следом принимается за пальто, уверенно расстегивая пуговицу за пуговицей, а потом стягивает его с меня.

Я наклоняюсь расстегнуть туфли, но он опережает меня и опускается передо мной на колени.

Дыхание перехватывает, а все тело мгновенно обдает жаром.

Поднявшись, он снова берет мое лицо в ладони. Я хватаюсь за его руки — просто чтобы было за что держаться.

— Можешь сказать еще раз? — прошу я.

Знаю, это эгоистично — просить его повторить эти слова, когда сама еще не готова ответить тем же, но какая-то часть меня все еще не верит, что это правда. Может быть, если услышу еще раз, наконец смогу себя убедить.

Он проводит большим пальцем под моей нижней губой, медленно очерчивая ее изгиб, будто хочет запомнить на ощупь.

— Я люблю тебя.

Его губы касаются моих в невесомом поцелуе, легком, словно прикосновение крыла бабочки.

— Я люблю тебя, — шепчет он мне в губы.

— Я люблю тебя.

Еще один поцелуй в висок.

— Я люблю тебя.

В кончик носа.

— Я люблю тебя.

По одному — на каждое веко.

Он никуда не торопится и продолжает повторять эти слова, словно молитву, прижимая губы к моей коже и давая каждому признанию проникнуть глубже.

И я снова чувствую это — будто края той пустоты внутри понемногу начинают затягиваться. Трещина во мне срастается, и я становлюсь чуть ближе к тому, чтобы снова почувствовать себя целой.

Кто-то меня любит.

Он меня любит.

Оскар меня любит.

Оскар

— Ты же не заставишь меня идти в поход? — Фрея надувает губы на пассажирском сиденье моего пикапа. — Потому что я совершенно точно не в той обуви.

Я смеюсь, опуская взгляд на ее красные лаковые туфли. На фоне потрепанного пола и потрескавшейся кожи в салоне они смотрятся особенно неуместно.

— Никаких походов, клянусь, — я снисходительно улыбаюсь ей.

— Смотри не ври мне.

Я протягиваю руку и сжимаю ее бедро.

— Никогда.

— Вот и хорошо.

Она со смешным фырканьем скрещивает руки на груди, и мне приходится приложить усилие, чтобы не рассмеяться. Черт, она самое милое создание, которое я когда-либо видел. Прошла уже неделя с тех пор, как она появилась у меня на пороге, и я только-только начал верить, что все это действительно произошло.

— Оно того стоит.

Дальше мы едем молча, и единственный звук в кабине — гул двигателя. Мы забрались так далеко в горы, что дорога уже больше похожа на гравийную колею, но Фрею совершенно не смущает, когда машину время от времени подбрасывает на крупных камнях.

Как только слышу ее изумленный вдох, понимаю: увидела.

Я поворачиваю голову. Фрея подалась вперед и едва ли не прижалась носом к лобовому стеклу, словно так сможет оказаться ближе. Я улыбаюсь, глядя на ее завороженное лицо.

— Впечатляет, да?

— Оскар... — выдыхает она, лишь на секунду посмотрев на меня.

Я перевожу взгляд туда же, куда смотрит она, и любуюсь открывшимся видом. Я и не понимал, насколько мне этого не хватало.

С этим местом связаны одни из самых счастливых воспоминаний моей жизни, но я не был здесь уже очень давно.

У подножия гор раскинулось озеро. Солнце отражается в кристально чистой воде, небольшие волны мягко набегают на каменистый берег. Со всех сторон его окружают деревья, будто прячут от остального мира, и кажется, что на всей земле остались только мы вдвоем.

Я заворачиваю на маленькую парковку. Сейчас самое удачное время: уже достаточно тепло, чтобы провести здесь день, но школьные каникулы еще не начались.

Я давно хотел привезти ее сюда. Хочу, чтобы она знала все те части меня, которые я столько лет пытался от себя оттолкнуть. Может, рядом с ней я снова научусь любить это место.

Я выхожу из машины и обхожу капот, невольно улыбаясь, когда вижу, что Фрея так и сидит неподвижно, не отрывая взгляда от озера.

— Тебе нужна минутка? — усмехаюсь я, открывая ее дверь.