— Эй, эй.

Я беру ее за локти.

Она будто уже не совсем здесь. А я хочу удержать ее со мной, вернуть в настоящий момент.

— Ничего страшного. Ты имеешь право злиться на меня, когда я облажаюсь.

Она смотрит на меня с таким полным непониманием, что я бы отдал что угодно, лишь бы узнать, о чем она сейчас думает. Почему она не позволяет себе злиться на меня.

— Прости, — снова говорит она тихим голосом.

— Ты ничего не сделала не так.

Туман в ее глазах рассеивается не сразу, постепенно. Я понятия не имею, что происходит, но меня это бесит. Такое чувство, будто кто-то основательно ее сломал. И мне до чертиков хочется узнать, кто именно и что с ней сделал, чтобы хоть как-то начать это исправлять.

— Может, присядешь на минутку, а я закончу с этим? — предлагаю я Фрее.

Ярмарка закончилась полчаса назад, и мы примерно на полпути с уборкой. Она смотрит на перфорированную панель так, будто та лично ее оскорбила, и пытается спрятать зевок в сгибе локтя.

— Я в порядке.

Она устало улыбается, но легче мне от этого не становится. До Сидар-Крик еще четыре часа пути, и я не уверен, что кто-то из нас столько выдержит.

Я складываю пряжу в пластиковые контейнеры, стараясь сохранить хоть какое-то подобие порядка.

— Знаешь… — начинаю я как можно небрежнее. — Может, останемся сегодня в городе, переночуем, а завтра поедем обратно?

Она поворачивается ко мне, прикусив губу.

— В этом правда нет необходимости. Уверена, тебе хочется спать в своей кровати.

Она принимается разбирать панель, и я замечаю второй зевок.

Ладно. Надо зайти с другой стороны.

— Вообще-то я и сам довольно устал. Не уверен насчет дороги…

Я потираю шею сзади, надеясь, что она поверит.

— Прости. Я не хотела вытаскивать тебя сюда на целый день. — Она делает ко мне два шага, нервно заламывая руки.

Черт. Не сработало.

— Нет, все нормально, — тут же заверяю я. — Ты меня никуда не тащила.

— Но я…

— Правда, ничего страшного. Остановимся в каком-нибудь мотеле, а завтра поедем домой. Считай, ты мне одолжение сделаешь.

— Ты уверен?

— Ага. Будет весело.

Фрея

— Ох, слава богу, — шепчу я себе под нос, увидев две кровати.

Когда я позвонила в отель и мне сказали, что остался всего один номер, я уже успела представить, как мы с Оскаром неловко ютимся на одной кровати, разделенные подушкой.

Люси, конечно же, была в восторге. Я написала ей по дороге сюда и в ответ получила шквал сообщений капсом — про тропы из любовных романов и про то, как мы с Оскаром проснемся, прижавшись друг к другу ложечкой. Я ее люблю, но иногда ей все-таки стоит возвращаться в реальность.

Оскар садится на кровать у двери и со стоном падает на спину.

— Господи Иисусе. — Он закидывает руку на глаза. — Напомни мне больше никогда не позволять тебе втягивать меня в такое.

Я знаю, что он шутит, но от его слов у меня все внутри обрывается.

— Я вообще-то пыталась дать тебе возможность отказаться.

Я стараюсь говорить легко, но Оскар тут же садится, нахмурив брови.

— Ты же знаешь, что я не это имел в виду. — Он пристально смотрит на меня. — Ты не заставляешь меня здесь быть.

Я выдавливаю слабую улыбку.

— Обязательно расскажу твоей маме, что поставила тебе пять звезд.

Он ничего не отвечает. Тишина становится плотной, словно между нами выросла стеклянная стена.

Оскар встает и подходит ко мне почти вплотную, глядя сверху вниз.

— Фрея, — хрипло произносит он. — Я пошутил. Я похож на человека, которого кто-то заставил сюда приехать?

Если он говорит что-то еще, я уже не слышу из-за грохота собственного пульса в ушах. Я застываю, пригвожденная к месту силой его взгляда.

Он мягко улыбается и поворачивается к ванной. Мне бы почувствовать облегчение, но вместо этого в уголках глаз начинает щипать от слез.

Я так запуталась. Так перегружена. И легче от того, что сейчас мне больше всего на свете нужен сон, не становится.

Ноги сами несут меня к креслу в углу, и я тяжело опускаюсь в него. Крепко обхватываю себя руками и наклоняюсь вперед, пока не могу упереться лбом в колени.

Считаю до пяти, пытаясь выровнять дыхание.

Я выжата после ярмарки, после того, как Оскар снова ведет себя так, что я совершенно не понимаю его мотивов, и нервы у меня на пределе. Мне хочется только одного — свернуться клубком в собственной кровати и проспать как минимум восемь дней.

Вместо этого я сижу и пялюсь на уродливый гостиничный ковер рядом с тем самым мужчиной, из-за которого у меня вся эта головная боль.

— Ты в порядке?

От голоса Оскара я резко вскидываю голову. Он стоит, прислонившись к дверному косяку, и вытирает руки белым полотенцем.

Щеки вспыхивают. Я зажмуриваюсь и киваю, пытаясь пережить собственное смущение.

Вот уж чего мне точно не надо, так это чтобы он видел, как я разваливаюсь на части. Мои срывы предназначены исключительно для моих глаз.

— Я в порядке.

Мне все-таки удается посмотреть на него, и уголок его губ приподнимается.

— Абсолютно. Все отлично.

— Ну конечно. — Он ухмыляется. — Я схожу куда-нибудь, попробую найти нам ужин.

— Я могу пойти с тобой, если хочешь, — говорю я сквозь зевок.

— Даже не пытайся.

Он смеется и уже направляется к двери.

Когда за ним щелкает замок, я издаю протяжный стон.

Я вляпалась по самые уши.

После быстрого душа и двадцати пяти минут бессмысленного листания телефона у двери пищит считыватель карты.

Оскар входит, нагруженный пакетами так, будто закупился на неделю.

— Кажется, все взял, — говорит он, выкладывая добычу.

— На случай апокалипсиса?

Я смотрю на пакеты. Похоже, в магазине он слегка увлекся.

Он не отвечает, а начинает доставать покупки.

— Так, у нас есть зубные щетки, пижамы, пицца уже едет, а на завтрак я взял несколько стаканчиков овсянки быстрого приготовления. Надеюсь, нормально.

Закончив с одним пакетом, он переходит к следующему.

— Еще снеки и бутылки воды. Никогда не хочется пить воду из-под крана в отелях, понимаешь?

— Оскар, это слишком много, — слабо произношу я.

— Это просто то, что нам нужно.

Он вскидывает бровь, словно только и ждет, что я начну спорить.

— Я верну тебе деньги.

— Просто позволь мне сделать для тебя что-нибудь хорошее и не превращай это в целую историю, ладно?

— В целую историю? — фыркаю я.

— Ага. В эти бессмысленные препирательства, которые у нас сейчас начнутся.

— Не уверена, что они бессмысленные, — ворчу я.

— Бессмысленные, если я заранее знаю, что все равно выиграю.

— Когда-нибудь я тебя все-таки измотаю.

— Ну конечно.

Я пытаюсь прожечь его взглядом, но его это только забавляет.

— Пойду переоденусь, — говорю я, потому что сейчас мне больше всего нужно немного пространства.

Когда я направляюсь в ванную, Оскар протягивает мне сверток одежды.

Я запираю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной.

— Соберись, черт возьми, — шепчу своему отражению.

Нужно просто пережить одну ночь. Завтра я уже буду дома.

Все было бы гораздо проще, если бы он перестал постоянно что-то для меня делать. Такое чувство, будто чаша весов так сильно перевесила в его сторону, что я понятия не имею, когда он наконец потребует расплаты.

Пока я переодеваюсь, сквозь дверь доносится низкий голос Оскара.

Он с кем-то разговаривает по телефону?

Я тихонько подбираюсь ближе и наклоняюсь к двери, но слов разобрать не могу.

Может, остаться здесь, пока он не закончит?

Оглядываюсь по сторонам, будто ответ сейчас материализуется прямо из унитаза, и замечаю себя в зеркале.

Пижама состоит из мягких зеленых фланелевых штанов и свободной белой футболки. Натягивая их, я улавливаю едва заметный запах его пикапа.

Наконец я заставляю себя отойти от двери и поворачиваю ручку, зажав смятое платье под мышкой.