Черт возьми.

Я знал, что с этим будут проблемы, еще в тот момент, когда взял листовку. Райан переехал сюда из Техаса год назад, и как стажеру-пожарному ему обычно достается вся мелкая работа, которой больше никто не хочет заниматься. В том числе развешивать листовки.

— Иди нахер, Гарсия, — ворчу я.

— Надо было сказать, что собираешься помогать с листовками. Я бы не лез на твою территорию.

— Я думал, ты только в закусочную собирался? — Я прислоняюсь к столешнице, за которой готовлю.

Знаю, надо бы просто отмахнуться, послать его и закончить разговор. Но по какой-то причине мне необходимо знать каждую мелочь их встречи.

Он пожимает плечами.

— Ага. Увидел магазин через дорогу и решил заглянуть.

— И все?

— А?

— Больше ничего? Ты ее не доставал?

Райан хороший парень. Я знаю, что специально он никогда не станет вести себя как мудак, но иногда сначала говорит, а потом думает. В Фрее есть что-то такое… будто вся она состоит из уязвимых мест, на которых от одного неосторожного прикосновения останутся синяки.

— Господи, чувак, расслабься, — говорит он, поднимая руки. — С чего бы мне ее доставать?

— Я знаю, какой ты.

Только бы он не флиртовал с ней. По городу за ним уже закрепилась репутация того еще бабника.

— Ну, думаю, теперь неважно, какой я, раз она уже занята.

В его глазах появляется такой блеск, что мне хочется плеснуть в него холодной водой прямо из кастрюли.

— Господи, ты так говоришь, будто я пометил ее крыльцо.

— А разве нет?

— Да черт. Я просто зашел туда по маминой просьбе. По вязальной просьбе.

Это ложь, но Райану знать необязательно.

На самом деле мне нужен был повод снова увидеть Фрею. Мамины слова задели меня, а мысль о том, что она целыми днями сидит одна в магазине, почему-то разбила мне сердце.

Он посмеивается.

— Ну, раз ты так говоришь.

— Именно так я и говорю, — твердо отвечаю я, всеми силами пытаясь завершить разговор.

— А она милая.

— Тебе заняться больше нечем? Может, мне тебе работу найти? — спрашиваю я и тут же понимаю, насколько сильно сейчас похож на отца.

— Конечно-конечно, — отвечает он, все еще, мать его, смеясь.

У этого парня вообще бывают плохие дни?

— Увидимся за ужином, чувак.

Я соскребаю с тарелки остатки пасты, когда тяжелая ладонь хлопает меня по спине. Даже оборачиваться не надо, чтобы понять, кто это.

— Ужин отличный, Мерф, — раздается сзади голос Мака.

— Спасибо, чувак.

— Поможешь мне кое с чем?

Я оставляю тарелку у раковины и иду за ним в одну из кладовых. Он уже давно собирался здесь разобраться. Сюда почти никто не заходит, потому что помещение превратилось в свалку всякого барахла, которое почти не используется.

— Да ладно тебе, уже семь вечера.

— Ага, — пожимает он плечами, — а торчать нам тут до семи утра.

— Ладно.

Я знал, что рано или поздно кого-то припашут к этой работе. Просто надеялся, что не меня.

Я подхожу к стеллажу с комплектами для работы при ДТП. Основные мы держим в машинах на случай выездов на аварии, а эти лежат про запас, но их все равно нужно проверить. Достаю наборы один за другим, убеждаюсь, что внутри все на месте, и аккуратно возвращаю на полку.

Я просто жду, когда Мак не выдержит первым. Я не идиот — очевидно, он притащил меня сюда не только ради уборки и хочет о чем-то поговорить. Но первым начинать я не собираюсь.

— Ну… — Он пытается говорить как ни в чем не бывало.

Попался.

— Ты поговорил с той девушкой?

Я хмурюсь. Он серьезно? Притащил меня сюда, чтобы посплетничать? Похоже, тут действительно что-то добавляют в воду.

— Поговорил, — сухо отвечаю я.

— И?

Я обхожу стеллаж с сумками для спасательных веревок и вскидываю бровь.

— И извинился.

— А что вообще между вами происходит? Ты как-то… — Он замолкает, неопределенно махнув рукой в мою сторону. — Странно себя с ней ведешь.

А я-то думал, у меня лицо ничего не выдает.

— Я знал ее еще в школе.

Мак тоже вырос здесь, но он на семь лет старше меня, поэтому мы почти не пересекались. Скорее всего, тогда он вообще не замечал Фрею.

— Не знал, что вы дружили.

— Я бы не сказал, что мы дружили. — Я фыркаю. — Там все было немного… односторонне.

— Да ну? — Лицо Мака тут же оживляется от любопытства.

Я растираю пальцами место между бровями. Мне совсем не хотелось в это лезть, но это же Мак. Один из моих самых близких друзей.

— Если расскажу, держи язык за зубами. Мне не нужно, чтобы об этом узнали все подряд.

— Конечно.

— В общем… когда мы были помладше, она мне нравилась.

Он прикусывает щеку изнутри.

— Насколько нравилась?

Я вздыхаю, вспоминая, насколько по уши был в нее влюблен.

— Я был слегка одержим.

Вижу, как Мак изо всех сил пытается не рассмеяться, и приходится отвернуться.

— Знаю, знаю. Жалкое зрелище.

Он все-таки посмеивается.

— Нет-нет, это даже мило. Но когда ты говоришь «одержим»...

Я снова вздыхаю.

— Я часто за ней наблюдал.

— Господи.

Я морщусь.

— Сейчас это звучит хуже, чем было на самом деле. Я просто был ужасно застенчивым ребенком, а она всегда занималась чем-то своим.

— Ты вообще с ней разговаривал?

— Один раз.

— И как прошло?

— Она сказала, что занята своими домино. — Я кривлюсь от воспоминания. После этого я поджал хвост и больше даже не пытался.

— Черт. — Он сочувственно хлопает меня по руке. — Жестко, чувак.

— Ты серьезно затащил меня сюда, чтобы поговорить о девушке?

Он наклоняет голову набок, пойманный с поличным.

— Вообще-то я хотел еще раз поговорить насчет должности капитана.

Я стону и провожу ладонью по лицу.

— Господи боже, когда ты уже отстанешь?

— Когда ты начнешь относиться к этому серьезно!

— Я отношусь серьезно. Просто тебе не нравится мой ответ.

— Я приму его, когда буду уверен, что ты действительно все обдумал.

Я опускаю голову.

— Ладно.

Говорю ему то, что он хочет услышать.

— Вот и молодец. — Проходя мимо, он хлопает меня по спине. — Закончишь здесь — найди меня.

Фрея

Я провожаю взглядом маленькую девочку, которая таращилась в витрину, пока родители не уводят ее прочь. На стекле остаются две запотевшие полоски там, где она прижималась к нему носом.

При виде их удаляющихся спин у меня ухает сердце. Я надеялась, что они станут моими третьими покупателями за утро, но не повезло. Вместо этого они направляются к пожарной части, а девочка вприпрыжку идет между родителями и без умолку рассказывает что-то, чего я отсюда не слышу.

По субботам здесь еще никогда не было так тихо. Я знаю, что сегодня День открытых дверей, но, когда Оскар сказал, что там будет весь город, я не думала, что он имеет в виду буквально весь город. Мимо витрины проходят все новые люди — и все в одну сторону. Я опускаю взгляд на стол, и рука сама тянется к листовке, пока пальцы не касаются ее уголка.

Я отодвигаюсь на стуле и открываю ящик стола. Раз уж все равно так тихо, можно заняться подготовкой к Денверу. Нужно оформить еще несколько заказов на дополнительный товар, который я хочу взять с собой.

— Тебе стоит пойти.

От неожиданности я так сильно вздрагиваю, что ударяюсь коленом о нижнюю часть стола. В дверях стоит Валери; ее седые волосы заплетены в длинную косу, лежащую поверх желтого дождевика. Когда она вообще успела войти?

Я вздыхаю.

— Не могу.

Она это знает. Не понимаю, зачем продолжает давить.

— Почему?

Я обвожу рукой магазин.

— Я вообще-то занята, Вал.

— Ага, с ног сбиваешься.

Сарказм в ее голосе настолько густой, что даже я его улавливаю.

— Я не могу просто взять и закрыться.

— Почему?

— Потому что потеряю покупателей!