— Нет, просто... ну, я не хотела ничего додумывать.

Я чувствую, как щеки вспыхивают.

Оскар лишь мягко улыбается.

— Значит, теперь придется выражаться гораздо яснее.

Он двигается так быстро, что я вскрикиваю от неожиданности. Его руки обхватывают меня за талию, он разворачивается и наклоняет меня почти до земли. Я начинаю смеяться от абсурдности происходящего, но тут его губы накрывают мои, и он целует меня так основательно, что вскоре нам обоим приходится оторваться друг от друга, чтобы вдохнуть.

— О господи, ну посмотрите на вас! — ахает женщина, которая, как я понимаю, и есть Джони, открывая дверь.

Дом большой, двухэтажный, на окраине города. Деревянные ступени ведут к крыльцу, украшенному гирляндами из лампочек. Ладонь Оскара ложится мне на поясницу, и я невольно подаюсь к его прикосновению, одновременно разминая напряженные пальцы, пока тревога медленно ползет вверх по позвоночнику.

Один, два, три, четыре, большой палец.

Большой палец, четыре, три, два, один.

— Привет, Джони. — Он протягивает ей бутылку вина, которую мы купили по дороге. — Это Фрея.

— Я так рада наконец с тобой познакомиться! Я столько о тебе слышала.

Она даже не смотрит на бутылку и сразу крепко меня обнимает. Обычно я бы отшатнулась от прикосновения незнакомого человека, но в ней есть какая-то открытость, которая меня успокаивает.

— Пойдем, покажу тебе двор.

Она берет меня под руку и утаскивает от Оскара в дом. Я оглядываюсь на него в полном недоумении, но он только ухмыляется и качает головой.

— Поставь в холодильник! — кричит она ему.

Он кивает и уходит в другую сторону с вином.

В доме деревянные панели на стенах, а вся свободная поверхность заставлена безделушками. Все выглядит стильно, но при этом по-настоящему жилым. Почти весь деревянный пол закрывают разные, совсем не сочетающиеся между собой ковры.

Чем ближе мы подходим к задним дверям, тем громче становятся голоса, и прежняя нервозность возвращается с удвоенной силой.

Где Оскар?

Я не хочу знакомиться со всеми этими людьми без него.

И как раз когда Джони собирается открыть дверь, позади раздаются торопливые шаги.

— Эй, Джо?

У меня перехватывает дыхание, когда голос Оскара становится громче, словно я только что силой мысли вызвала его сюда.

— Не поможешь Берди на кухне? Я попытался сделать ей шоколадное молоко, но она говорит, что я делаю его «странно».

Он изображает кавычки пальцами.

— О господи. — Джони вздыхает. — Сейчас вернусь.

Она напоследок сжимает мою руку и спешит по коридору.

Оскар тут же занимает ее место, обвивая рукой мою талию.

— Все нормально? — спрашивает он у самого моего уха.

— Ага. — Я улыбаюсь ему. — Джони милая.

— Она сущая напасть, — смеется он. — Но да, она отличная. И хорошо, что у Мака есть кто-то, кто держит его в узде.

Я снова киваю, пытаясь не думать о том, что ждет нас за этими дверьми.

Оскар быстро прижимает меня к боку, и я на секунду позволяю себе расслабиться в его объятиях.

Сделав последний глубокий вдох, я отстраняюсь и мысленно готовлюсь к целому вечеру общения.

— Ладно. — Я натягиваю на лицо уверенное выражение. — Поехали.

Оскар разворачивает нас к двери.

— Они тебя полюбят.

Не знаю, чего я ожидала. Может, какой-нибудь сцены, где музыка внезапно обрывается и все разом поворачиваются на нас посмотреть. Но нашего появления почти никто не замечает.

Из переносной колонки играет музыка, а от гриля доносится умопомрачительный запах.

По патио небольшими компаниями расположились человек пятнадцать. На большинстве те же темные брюки и футболки, что и на Оскаре. Видимо, это пожарная команда.

Нескольких я узнаю по дню открытых дверей, еще одного-двух помню с детства, а в углу вижу Райана, того самого, который заходил в мой магазин с листовками.

— Мерф! — окликает нас кто-то.

Я поворачиваюсь и вижу, как к нам направляется капитан Оскара.

— Все-таки пришел!

Оскар отпускает меня, чтобы обнять мужчину, хлопнув того по спине.

— Как дела?

— Теперь лучше, раз ты пришел. Мне нужен кто-то, кто поможет с бургерами.

— Я здесь всего десять секунд, а ты уже раздаешь приказы? — смеется Оскар. — Я думал, работа осталась на работе.

— Ну... капитана можно вытащить из пожарной части, а пожарную часть из капитана, видимо, нет.

— Ага.

Он поворачивается ко мне с теплой улыбкой.

— Фрея, рад познакомиться с тобой при более удачных обстоятельствах.

Я краснею, вспоминая, как он застал нас с Оскаром на парковке.

— В этот раз я хотя бы в обуви, — говорю я и тут же внутренне морщусь. Очень естественно.

— И правда! — Он смеется. — А Джони тебя уже видела?

— Встретила нас у двери, — отвечает Оскар.

— И как она?

— Примерно как ты и ожидал, — добродушно говорит Оскар.

Мак поворачивается ко мне.

— Моя жена уже года два с чем-то одержима идеей с кем-нибудь его свести.

— Где-то так, — ворчит Оскар.

— А с тех пор как услышала про вас двоих, вообще места себе не находит. Я удивлен, что она еще не заявилась к тебе в магазин, так ей хотелось познакомиться.

— О.

Оскар говорил что-то похожее по дороге сюда. Щеки горят, и я не знаю, что отвечать. Все ведут себя так, будто мы с ним уже давно пара. Он что, так им и сказал?

Внутри неприятно дергает при воспоминании о том, как Аарон однажды просто начал представлять меня своей девушкой, словно все уже было решено и моего мнения не требовалось.

— Господи, Мак, — фыркает Оскар. — Отличное первое впечатление.

Мак смеется и закатывает глаза.

— Прости, что увожу твоего мужчину, Фрея, но он единственный из этих оболтусов, кому я доверяю не отвлечься и не спалить все к чертям.

— Ничего. — Я отступаю, выскальзывая из объятий Оскара. — Я тогда просто...

Я замолкаю и оглядываюсь.

Сердце начинает колотиться быстрее, когда до меня доходит: я здесь вообще никого больше не знаю.

— Она пойдет сидеть со мной и Берди, — нараспев объявляет Джони.

Я оборачиваюсь и вижу ее с Берди на руках.

— Ты не против?

— Нет. — Я с облегчением выдыхаю, радуясь, что мне не придется переживать ужас под названием «смешаться с толпой». — Это идеально.

Оскар подходит ближе и становится так, что его спина заслоняет меня от Мака и Джони.

— Точно не против? — спрашивает он так тихо, чтобы они не услышали. — Я могу послать Мака куда подальше, и мы останемся вместе.

— Нет, все хорошо. — Я пытаюсь убедить в этом не только его, но и себя. — Иди помоги Маку. Со мной все будет нормально.

— Ладно.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

— Если что-нибудь понадобится — сразу найди меня, хорошо?

Потом поворачивается к Маку и Джони.

— Ну что, за работу.

Я замечаю многозначительный взгляд, который он бросает Джони, проходя мимо, и то, как беззвучно произносит: «Присмотри за ней».

Джони только смеется, закатывает глаза и толкает его вслед за мужем.

— Я тебя помню, — говорит Берди, указывая на меня пальцем с рук Джони.

— Правда? — Я изображаю удивление. — А топор у тебя сегодня с собой?

— Нет у нее топора, — строго говорит Джони, приглаживая дочери волосы. — Эта юная леди лишилась права рубить после того, как оставила папе синяк размером с футбольный мяч.

— О нет! — ахаю я. — Ну, это же совсем нехорошо, правда?

— Это случайно вышло. — Берди пожимает плечами, засовывает большой палец в рот и начинает его сосать. — А папа говорит, что случайности случаются.

— Возможно, и так, но топор ты все равно не получишь, — твердо отвечает Джони. — Пойдем, сядем.

Мы подходим ближе к дому, где вокруг незажженной чаши для костра стоят несколько кресел адирондак.

Джони устраивается в одном, посадив Берди между ног. Я осторожно присаживаюсь на край другого и приглаживаю юбку под бедрами, чтобы голая кожа не касалась холодного металла.