— Расслабься! — крикнул Кем. — Дыши! Вдох, медленно. Выдох, медленно. Сделай шаг правой ногой, затем левой. Пошла. Я буду вести обратный отсчет. Двадцать. Девятнадцать.

Восемнадцать. Семнадцать.

Ветер трепал ее волосы, грохотал в провисших веревках, неумолимо толкал, толкал и толкал. Ветер хотел, чтобы она упала. Воздух был зловещим. Но она цеплялась за голос Кема. Он говорил тем же самым подчеркнуто нейтральным тоном, которому научился у нее, этот благословенный ребенок.

— Тринадцать. Двенадцать.

За новыми криками последовал визг, но она ничего не могла сделать для тех, кого оставила позади. Она должна пересечь. Десять. Девять.

Еще один крик, на этот раз переходящий в предсмертный, но все это происходило у нее за спиной, так что она не могла видеть.

Я не должна оглядываться.

Раздался торжествующий вопль Ипис. Симо крикнул:

— Пригни голову!

Элен подчинилась. Стрела просвистела мимо, настолько близко, чтобы она могла схватить ее, если бы хорошо держала равновесие. Черт! Она увидела реку внизу. Так далеко внизу. Приступ тошноты вывел ее из равновесия.

— Не гляди вниз! — крикнул Кем. — Смотри на свои руки. Четыре. Три.

Порыв ветра сильно встряхнул ее. Обе ноги соскользнули с веревки. Она повисла, держась пальцами, большая часть ее веса пришлась на страховочную петлю. Оттолкнувшись, она отчаянно попыталась снова встать ногами на веревку, но не могла нащупать ее.

Сильная рука схватила ее за правую руку. Кем толкнул ее обратно на веревку, она встала на нее и, подтянувшись, с криком «Хо!» упала на верхнюю площадку опоры, на колени, тяжело дыша.

— Не думай, что я не понимаю, почему ты так поступила, — отругал он ее. — Как будто ты проверяла, крепко ли я привязал веревку. Я бы не позволил тебе упасть.

— Я знаю.

— Вот, продень веревку через это.

Он взялся за другую веревку. У нее не хватало дыхания, чтобы говорить, но она смогла протянуть свою веревку через двойное кольцо. Работая вместе, они установили конструкцию на место, туго натянув и закрепив две верхние и две нижние веревки.

В каменной полке было вырублено небольшое углубление, где человек мог укрыться от дождя. Пространство было наполовину заполнено каким-то предметом, завернутым в промасленный холст. Кем открыл его, когда Элен затаила дыхание. Она в ужасе смотрела через пропасть на развернувшуюся перестрелку.

Ксилси стояла, прислонившись спиной к скале, натянув тетиву лука и вглядываясь в пустынную тропинку. С опоры Элен могла видеть дальше, вдоль тропинки. К ее удивлению, пока она переходила, Фулмо отошел в сторону от остальных и встал на тропинке, как препятствие на дороге, настолько сгорбившись, что больше походил на валун, чем на живое существо. Позади него тропинка исчезала из виду за поворотом, прежде чем снова оказаться в поле зрения Элен.

В нескольких сотнях шагов от выступа веревочного моста преследователи остановились, вынужденные укрыться от стрел, летевших сверху. Ей потребовалось некоторое время, чтобы найти Джирви, который забился в расщелину в скале наверху. Двое преследователей поднимались к нему. Стрела попала одному из них в плечо, заставив того остановиться. Лучники в хвосте колонны выстрелили, но их стрелы разбились о камни по обе стороны от стража.

Кем прошел мимо нее со свертком в руках. Он ни на кого не смотрел. Он делал свою работу.

Но она не могла перестать глядеть. Где же призрак?

Она уловила движение на краю южной стены. Там собралась еще одна группа преследователей, которые искали способ спуститься на выступ. С вершины у них был отличный шанс выстрелить по веревочному мосту. Перед ее мысленным взором промелькнул яркий образ Кема, падающего навстречу своей смерти со стрелой, застрявшей в груди.

— Подожди! Кем! Я пойду.

— Заткнись, я быстрее. — Его резкость настолько застала ее настолько врасплох, что он прошел мимо нее, пока она все еще моргала.

Ужасно, но он был прав. То, что ей пришлось наблюдать, как он уходит, вызвало в ней чувство беспомощности, которое она изгнала из сердца с тех пор, как они с Ао сбежали из рабства в детстве. Ее передернуло, когда тени прошлого всплыли в ее сознании. Из-за того, что она оставила свое снаряжение и оружие, даже лук, на выступе, она не могла охранять его. Ей оставалось только стоять, чувствуя боль в сердце и страх — и как же она ненавидела, когда ей было страшно, и она ничего не могла сделать, только наблюдать.

Оставшаяся часть моста представляла собой стопку досок, соединенных между собой проволокой. Кем прикрепил один конец к двум железным столбам и начал разматывать штабель на нижней паре веревок, закрепляя доски через равные промежутки времени. Он был быстр и очень уверен в себе, хотя ветер толкал и тащил его тело. Но он был в своей стихии; он был молод и дерзок, потому что мир не причинил ему вреда. Его мать причинила ему намного больше боли своими обидами и вспышками гнева, а также своим инстинктивным и испуганным отказом признать, что он был таким, каким он себя чувствовал. Элен это никогда не волновало, не больше, чем империю, до тех пор, пока каждый новоиспеченный взрослый человек Заявлял о своем месте в имперском ордене и подчинялся имперским законам.

Стрела пролетела мимо, слишком близко от его головы! Вторая стрела прочертила темную линию в направлении обнаженной фигуры Кема, но отлетела в сторону, когда ее подхватил ветер. На краю выступа стояла шеренга лучников, готовых выстрелить в него.

Они были не одни.

За спинами преследователей выросла тень. Внезапно, без предупреждения, солдат слетел с обрыва, размахивая руками, крича и падая, брыкаясь и извиваясь. Второе тело полетело кубарем, на этот раз безмолвное и безвольное. Затем третье, в которое Ксилси выстрелила, когда тело падало мимо, хотя стрела была потрачена впустую, потому что падение убьет его. За всем этим последовали крики и звук, похожий на раскаты грома, гулкий и разбивающийся волнами о воздух.

Кем добрался до другой стороны. Она пропустила половину его перехода, затаив дыхание, в то время как время ускорило свой бег. Он схватил свое и ее снаряжение и без колебаний направился обратно, даже не держась за верхние веревки, так как спешил размашистым, ровным шагом на полусогнутых ногах, чтобы дощатый настил не раскачивался слишком сильно. Перейдя через мост, он помахал остальным. Ипис пришла первой, вцепившись в верхние веревки, вспотевшая, бледная, стиснув зубы; доски безумно раскачивались, потому что она нервно дергалась, когда пересекала их. Как только Ипис достигла прочной опоры, Лувиара храбро двинулась в путь.

Ксилси спустилась со своей позиции в скалах, не в силах участвовать в перестрелке наверху. Тем не менее, преследователи в замешательстве отступили от обрыва. За ними гналась грохочущая, клубящаяся тень, которая с этого ракурса выглядела как дракон, сотканный из дыма, извивающийся в небе. После того, как они скрылись из виду, Элен услышала крики, визг, лязг оружия; затем наступила тишина.

Несомненно, это был призрак, который сбросил тела с обрыва. Но как и кем он был, и как человеческое тело могло издавать такой звериный рев? Превратиться в дым и при этом остаться плотью и костями?

С тропинки донеслись торжествующие крики. Один из лучников ранил Джирви в плечо. Древко стрелы торчало из тела стража, блокируя движение его левой руки. Он зажал лук между бедер и, всем своим видом выражая боль, переломил древко надвое. Несмотря на то, что наконечник стрелы все еще торчал в нем, он натянул лук и наложил на тетиву еще одну стрелу.

Преследователи выпустили вверх еще один залп стрел. Одна стрела глубоко вонзилась в бедро Джирви, а другая ударила его в грудь пониже уже раненого плеча. Несмотря на это, он не бросил лук и выпустил стрелу. Затем он упал вперед.

— Джирви ранен, — крикнула Элен.

Ксилси побежала по тропинке к Фулмо. Используя гагаста в качестве щита, она начала выпускать стрелы в солдат, стоявших на тропинке. Они выстрелили в ответ, но их стрелы попали в скалу или в гагаста, который с таким же успехом мог быть самой скалой, поскольку металлические наконечники отскочили от него. Ксилси ранила двоих врагов, прежде чем преследователи отступили.