— Значит, принц ничего из этого не вспомнит?

— Да, не вспомнит.

Какое облегчение! «В таком случае, я понимаю, почему необходимо доверие».

— Как бы то ни было, я не могу покинуть это тело. Я имею в виду буквально. Мне некуда идти, так что пока я привязан к этой плоти.

— Когда ты сможешь покинуть ее?

— Ты скучаешь по принцу? У тебя с ним отношения?

— Я его совсем не знаю, я с ним не разговаривала, и он никогда бы не говорил со мной. Судьба принца меня не волнует, за исключением того, что он представляет империю, и поэтому мы обязаны оказывать ему почести. Тем не менее, он непреднамеренно оказал мне услугу.

— Правда? Как он мог это сделать, если никогда с тобой не разговаривал?

Прежде всего, она должна была защитить Кема.

— Он принял Кема — юношу, которого ты видел со мной, — в качестве стража. Это важно, потому что отец Кема — жестокий человек и гораздо более могущественный, чем я. Он хочет забрать Кема и заставить его стать тем, кем он не является, заставить мальчика выполнять его приказы. Поэтому я благодарна принцу за это. Пока Кем остается стражем, лорд Дуэнн не может его забрать.

— Ты заботишься о мальчике.

— Я забочусь о нем больше, чем о ком-либо другом из ныне живущих. Но ты не ответил на мой вопрос. Когда ты сможешь оставить тело?

— Я оставлю эту информацию при себе, если позволишь.

— Я не позволяю, но, похоже, у меня нет выбора. Какие у тебя вопросы?

— А. Да. У меня много-много вопросов. Я оценил твою сообразительность сегодня утром. Ты предоставила мне достаточно информации, чтобы продолжить.

— Ты действительно ничего не знаешь о том, кто такой принц Гевулин и где ты находишься?

— Совсем ничего, кроме тех обрывков, которые я подбираю по ходу дела. Мне нужно больше. Кто я, на самом деле?

— Призрак? Тебе придется рассказать мне.

Он улыбнулся.

— Тебе не удастся так легко меня поймать. Я знаю, кто я такой. Я имею в виду, каков статус принца и его миссия? Как мне следует вести себя, чтобы не выдать свою истинную природу? С твоей стороны было умно избавить нас от этого человека, Хемерлина. Он уже что-то заподозрил. Он слишком хорошо знает принца, чтобы не видеть сквозь мою маскировку.

— Как ты думаешь, что произойдет, если стражи что-то заподозрят?

— Я не знаю. Хочешь узнать?

— Ради Кема, я бы предпочла, чтобы принца не убивали и не сажали в тюрьму. Так что да, я помогу тебе. Очевидно, тебе нужен союзник, если ты такой невежда, как утверждаешь.

Он очаровательно улыбнулся.

— Уверяю тебя, я именно такой невежда, как утверждаю.

Она рассмеялась, но тут же спохватилась, подумав о том, как Аовинг отругала бы ее за неуместный смех. Но потом, подумала она, почему бы и не повеселиться? Жизнь слишком коротка. Ее забавлял призрак, обитавший в теле принца. Возможно, это делало ее плохим человеком, но она и так была воровкой и убийцей, поэтому добавила это в свой список преступлений.

— Очень хорошо. Но у меня есть цена. Скажи мне, как тебя зовут и кто ты на самом деле.

— За этот день я убедился, что вы, люди, так расточительно обращаетесь со своими именами, как будто они не имеют никакой силы.

— Имена не имеют силы. Это просто знаки, подобные дорожным указателям. Титулы имеют силу. Законы имеют силу. Оружие обладает силой.

— Я бы с этим не согласился. Например, дорожный указатель может быть истинным или ложным и, таким образом, обладает огромной силой, позволяющей направить вас по правильному пути или по ложному. Но это мы обсудим в другой раз. Я один из Лишенных.

— Лишенных?

— Мы были лишены своих тел, чтобы бороться с Зыбким Приливом и Глухим Ветром. Для многих из нас конец настал безжалостно быстро. Но другие, такие как я, все еще ждут в назначенных им местах.

Поразительное заявление! «Действительно ли статуи — это люди из древних времен, обращенные в камень?»

— Каждый из нас — настоящая личность, но мы не были «обращены в камень», как ты причудливо выразилась. Статуи, скорее, являются отправной точкой, если хочешь. Воротами, через которые мы сможем пройти.

Вдалеке залаяла собака.

Призрак посмотрел на небо, прислушиваясь, а затем повернулся к Элен с новой настойчивостью.

— Заклинание сна скоро перестанет действовать. Я обещаю, что отвечу на другие твои вопросы, когда у нас в следующий раз будет возможность поговорить наедине. А пока, что я должен знать о принце Гевулине, кто он такой и что он ищет?

Она хотела расспросить его подробнее о нем самом, но сейчас не было времени.

— Я не знаю, в чем заключается его миссия, за исключением того, что он сказал, что это срочное дело стража. Я всего лишь гид на этом этапе путешествия. Есть ли какие-нибудь письменные документы или депеши, с которыми ты мог бы ознакомиться?

— У Фулмо есть документы, но я не могу их прочитать. Если ты сможешь прочитать их вслух, пока я смотрю и слушаю, я смогу изучить систему письма.

— Помощницу-курьера не пригласят читать дворцовые документы, тем более вслух принцу. Когда мы остановимся на ночлег, скажи, что у тебя болит голова, и прикажи одному из твоих стражей прочитать тебе документы, чтобы ты мог заново ознакомиться с ситуацией и решить, что делать дальше, раз уж пришлось ехать в обход. Но не проси. Я ничего не знаю о дворце. Но это именно то, что я наблюдала весь прошедший день. Принц никогда не просит. Принц приказывает. Принц ожидает. Принц будет действовать немедленно, если кто-нибудь проявит хоть малейшее неуважение.

Он оперся подбородком на руку, наблюдая за ней. Его взгляд был тревожным, как у тени, поглощающей свет, или, может быть, как у расширяющегося света, поглощающего тень.

— Продолжай.

— Я полагаю, самое безопасное для тебя — говорить как можно меньше. Стражи хорошо обучены. Они знают, что делают, так что позволь им это делать. Лувиара не страж. Она теургистка…

— Теургистка? А, это объясняет духов, которые скрываются вокруг нее.

— Духи?

— Это и есть теургия, не так ли? Или я ошибаюсь?

— Я не знаю, поскольку я не теургистка. Ты теургист?

Он тихо фыркнул.

— Нет. Что значит быть теургистом в этом месте?

— Все теургисты прикреплены к Храму Сердца. Однако Лувиара по какой-то причине была прикреплена к принцу в качестве его собеседницы. Это человек, который говорит от имени принца со всеми, кто не входит в его свиту.

— Я заметил. Я промолчал и позволил ей поговорить с архонтом и знатью этой деревни.

— Хорошо. Но она умная, любопытная и много знает. Она будет обращать внимание на странности. Будь с ней осторожен. Я не знаю, отчитывается ли она перед кем-нибудь еще.

— Отчитывается?

— О, да. Интендант — это чиновник, отвечающий за Привал, где я живу, — рассказал мне немного о том, как устроена империя. Стражи охраняют дороги ведьм.

— Дороги ведьм?

— Имперские дороги, которые защищены магией от Покрова и Спор. Принц направляется в место, называемое Дальним Пограничным Бдением.

— Что такое Бдение?

— Это сторожевая башня, построенная там, где дорога ведьм пересекается с Покровом. Башня Бдения служит чем-то вроде ворот или сторожевого поста, если хочешь. Я не страж, поэтому не знаю, как именно работают башни Бдения, просто знаю, что они существуют. Я не знаю, зачем принц едет туда. Обеспечение безопасности на дорогах — это часть работы стражей. Говорят, что стражи также являются шпионами и разведчиками императора.

— А. Путешественники на дороге, которые могут рассказать о том, что они видят.

— Да. С кем они встречались? Слышали ли они сплетни о действиях местных чиновников? Относились ли к ним с должным соблюдением протокола и уважением?

— Докладывают ли стражи императору о действиях принца?

— Шпионят за своим командиром? Хороший вопрос. Я не знаю. Я слышала рассказы интенданта о суде, прочитала несколько исторических книг и смотрю все пьесы. Я полагаю, что пьесы не обязательно точны. Но они чувствуют, как должно быть. О, вот еще кое-что. Гевулин не наследный принц. Нынешний наследный принц — принц Минайлин, который является принцем Второго Сословия. Однако Гевулин принц Третьего Сословия, а это значит, что он может стать наследным принцем, если нынешний наследный принц умрет, будет казнен или будет опозорен и смещен. Другими словами, Гевулин может стать наследным принцем, если ему удастся перехитрить других принцев Третьего Сословия, которые, вероятно, также надеются стать наследными принцами, если им это удастся.