Командующий хлопает в ладоши, и пара слуг проносится по залу, разнося еду, от которой у меня отвисает челюсть. Здесь суп со свежим пореем и мясом. Свиная вырезка с пылу с жару с картофельным пюре и спаржей, поджаренной на открытом огне. И хлеб — свежий хлеб! Настолько теплый, что рассыпается в руках. После месяца в пути на сухих легионных пайках кажется, будто я попал на Олимп. Я незаметно прячу одну булочку в карман для Феликса, нашего несчастного пекаря. Перси замечает это, но лишь заговорщически подмигивает, когда наши взгляды встречаются.

Я бросаю взгляд направо и вижу, как Мурекс с мученическим выражением лица уставился на еду в своей тарелке, пытаясь резать свинину зажатым в кулаке ножом. Едва сдерживая смех, я заглатываю кусок и вынужден выпить большую часть вина, чтобы не подавиться этой божественной едой.

«Как прошло путешествие из Агогии, Гай?» — любезно осведомляется Порд, легат Седьмого легиона, когда я перестаю давиться. «Как верно подметил наш добрый командующий, в этом сезоне здесь холоднее, чем в могиле самого Акило».

«Было действительно холодно, Dominus…»

«Чепуха», — прерывает Бродиган, сурово глядя на моего трибуна поверх своей тарелки. «За моим столом нет званий, Гай. По крайней мере, пока мы едим». Остальные офицеры Северных легионов тепло смеются, привыкшие к такой непринужденности.

«Понятно», — медленно говорит Гай, выглядя так же растерянно, как я себя чувствую. «Было холодно, но куда больше хлопот нам доставили налетчики-норманны, с которыми мы столкнулись».

«Вы наткнулись на отряд налетчиков по эту сторону Фригидуса?» — требует ответа Бродиган, замирая с куском во рту и пристально уставившись на него. «Где?»

«Мой брат возглавлял отряд разведчиков, когда они наткнулись на них… Перси?»

«Это была небольшая группа, может, меньше двадцати человек. Мы столкнулись с ними примерно в неделе пути к югу».

Fidelis колеблется, на миг переводя взгляд на старшего брата, прежде чем продолжить. «Однако с ними была фурия».

«Фурия разгуливает по ту сторону стены, а ты только сейчас об этом упоминаешь?» Бродиган в порыве гнева швыряет недоеденную булочку обратно в тарелку. Его темные брови сдвигаются, когда он обрушивает свою ярость на Гая. Я впервые понимаю, что свое прозвище он заслужил не только из-за длинной гривы волос. Сейчас он выглядит во всех отношениях как лев, узнавший, что на его территорию вторглись.

«Уже не разгуливает», — тихо роняет Перси, пресекая тираду командующего в зародыше. Все сидящие за столом удивленно вздрагивают, оборачиваясь к моему центуриону.

«Ты убил ее?» — с восхищением спрашивает Борис. «Знаю, что ты Fidelis, но это впечатляющий подвиг для любого легиона, особенно для того, который не прошел обучение на Севере. У нас для этих замороженных тварей припасены специальные реликвии».

«Не я». Перси качает головой и вскидывает вилку, указывая в мою сторону с чем-то вроде жесткой ухмылки на лице. «Он».

Император, два легата, четыре трибуна и группа центурионов поворачиваются ко мне, смотря с одинаковым недоверием. Я с трудом сглатываю, едва удерживаясь от того, чтобы снова не подавиться едой под их пристальными взглядами.

«Ты убил фурию?» — скептически спрашивает Борис.

«Это твой протеже?» — обращается Бродиган к Гаю. Трибун кивает, заставляя сердце затрепетать в груди, хотя я и не чувствую, что заслужил такую похвалу.

«Я сделал это не один», — протестую я, косясь на Перси в надежде на помощь, но центурион лишь широко улыбается, небрежным жестом отмахиваясь от моих возражений.

«Я едва поцарапал ее толстую шкуру. А вот молодой Кастор ударил ее так сильно, что она разлетелась на куски. Вообще-то, он и сам чуть не стал одним из Fidelis».

«Fidelis из Нижнего квадранта?» — спрашивает Порд, озвучивая сомнение, которое, как мне известно, испытывают все. «Наверняка ты шутишь…»

«Порд», — голос Бродигана звучит жестко и холодно, словно лавина, прерывая легата на полуслове.

Легат на мгновение застывает, склоняя голову в сдержанном поклоне своему начальнику, а потом, к моему удивлению, и всем остальным. «Простите меня», — бормочет он. «Я слишком долго пробыл на холоде, и мои манеры, видимо, замерзли».

«Не бери в голову», — фыркает Гай, поднимая свой золотой кубок в сторону Порда. «Ты, очевидно, прав». Я чувствую, как все в комнате пытаются разглядеть мои руки, стремясь удостовериться, что вены у меня Медные, а не Серебряные. Я благодарен тунике с длинными рукавами за то, что он скрывает белые линии rasa, избавляя от вопросов, на которые мне очень не хочется отвечать перед лицом командующего империи.

«Так это из-за этого тебя сослали в мои северные владения?» — спрашивает Бродиган, отправляя в рот очередной большой кусок. Его голос звучит мягко, но в глазах горит такая проницательность, что по моей спине бегут мурашки. Он может казаться добрее и проще, чем высокомерные палатины, но это вовсе не значит, что он не смертельно опасен.

«Нас отправили пополнить ваш гарнизон», — отзывается Гай столь же безразличным тоном. «Что-то там про холода и участившиеся набеги норманнов».

Северные офицеры переглядываются. Они прекрасно понимают, что это означает на самом деле.

«Это правда, что в этом году варвары стали смелее, чем на памяти любого из нас», — соглашается Борис, отрешенно постукивая указательным пальцем по своему длинному шраму. «Что-то гонит их из холодных краев, словно хлестким кнутом».

«И тем не менее, большая часть Девятого легиона все еще торчит в Агогии, пополняя свои ряды новобранцами. Седьмой и Восьмой тоже не были полностью отозваны во Фригидус», — замечает Порд. «Странно, что нам прислали всего одну когорту Двенадцатого, чтобы заменить более пяти тысяч человек».

«Думаю, нам лучше не строить слишком смелых догадок о намерениях Агогии», — тихо предупреждает Гай, в его голосе слышится напряжение.

В комнате воцаряется тишина, тяжелая от общего понимания ситуации, которая ясна даже мне. Эти люди знают, что нас прислали сюда не для подкрепления, а в наказание.

«То, что мои люди пытаются выразить столь деликатно, Гай, сводится к следующему: отправка тебя и твоих солдат сюда выглядит куда более эффективным способом избавиться от когорты, нежели спасти крепость». Бродиган с агрессивным звоном ставит столовые приборы на стол. В комнате затихает шум еды, и все мы замираем, прикованные его силой. От него исходит мощь, граничащая с яростью, точно грозовая туча на горизонте.

«Я бы не посмел утверждать подобное, командующий», — деликатно отвечает Гай. Его лицо — каменная маска, ничего не выдающая.

«Ба! Избавь меня от ответов в духе политиканов!» — огрызается Бродиган, с размаху ударяя ладонью по столу. «Это Север, а не то змеиное логово в Агогии. Даже здесь, во льдах, мы слышали историю о самом молодом трибуне в истории Второго легиона, который приказал своим людям проливать кровь за Двенадцатый» Легаты пристально смотрят на Гая, уперев подбородки в переплетенные пальцы; их взгляды напряжены, а уважение очевидно. Эти люди действительно другие — они достойны наследия Железных легионов.

Я понимаю, что Второй тоже никогда бы не пожертвовал собой ради них. Но Гай — не просто бывший трибун одного из элитных легионов. Он доказал свою стойкость в огне и крови, а это единственный язык, который имеет значение здесь, на Севере.

«И вот ты стоишь у моего порога, и твой брат также понижен в звании. Для меня это удивительно вдвойне, ведь я знаю, кто ваш отец». Командующий поворачивается и награждает Перси тяжелым взглядом. «Что ты натворил?»

Центурион бросает взгляд на Гая в поисках подтверждения, прежде чем ответить: «Я отчитал Argentum Consilio за их коррупцию. Прямо им в лицо. Во время собрания».

«Неужели?» Глубокий смешок вырывается из груди Северного Льва, и он откидывается на спинку кресла. «На это я бы с превеликим удовольствием посмотрел. И что же они выкинули на этот раз?»

«Они отказались возвысить до Fidelia троих сильнейших Медных, которых я когда-либо видел лишь потому, что те служат в Двенадцатом».