«Dominus?» — запинаюсь я в ответ, застигнутый врасплох. «Трибун хочет, чтобы я ужинал с… командующим?» Мужчины в комнате взрываются хохотом, насмехаясь над моим привилегированным положением.

«Я всего лишь вестник, декурион», — Перси забавляет мое замешательство. Его глаза сужаются, когда он окидывает меня взглядом, ведь я все еще облачен в полное боевое снаряжение. «Что на тебе надето?»

«Э-э», — отвечаю я, опуская глаза на свою лорику, и не зная, как отвечать на этот, казалось бы, очевидный вопрос. «Моя… форма?»

«Снимай доспехи», — приказывает Fidelis, делая знак поторопиться. «Можешь оставить гладиус, если хочешь, но он делает тебя нервным». Я кошусь на его пояс, видя, что он свой меч не снял, так что решаю последовать его примеру. К тому же я действительно на взводе.

«Помоги-ка», — бросаю я Маркусу. Используя ментальную связь с Символом Железа, я расстегиваю пряжки на спине доспеха, ослабляя его так, чтобы было легко скинуть. Шлем швыряю на кровать — разберусь со снаряжением позже.

«Да, Dominus», — весело отзывается друг, подхватывая доспех, когда тот сползает с моих плеч.

Я чувствую укол мимолетного сожаления, теряя физический контакт со своим главным источником железной эссенции. Мой резерв полон, но его физическое присутствие все равно утешает, как теплый хлеб, даже когда ты не голоден.

«Проверь, чтобы clavi на твоих сапогах были плоскими», — предупреждает Перси, пока я следую за ним из казармы. «Если порвешь ковер командующего, тебя будут пороть, пока не поступишь в Тринадцатый».

«Это те гвозди, да?» Интенданты не потрудились обучить нас правильному названию; просто убедились, что обувь сидит по ноге, и отправили на смерть. Центурион хмыкает в знак согласия, и я проверяю гвозди — все в порядке. Он ведет меня к плотной группе офицеров, ожидающих во внутреннем дворе. Гай стоит в самом центре; непривычно видеть его без красного плаща.

«Хорошо. Пошли». Трибун разворачивается при нашем приближении, и ведет всю группу вглубь крепости Фригидус. Его спина выпрямлена и напряжена, точно тетива лука, готовая выпустить стрелу.

«Я жду от всех вас безупречного поведения сегодня вечером». Он не делает пауз и не оборачивается, когда читает нам нотацию.

«Да, Dominus», — отзываемся мы нестройным хором. У нас это получается гораздо хуже, чем у рядовых. Я наполовину ожидаю, что Дурус отчитает нас за этот позорный разнобой, но он помалкивает.

«Мурекс, клянусь правой рукой Мертвого Юпитера, если увижу, что ты ешь что-либо без вилки, я сам тебя выпорю». Слышно, как Мурекс сглатывает, прежде чем ответить.

«Да, Dominus», — повторяет он.

«Не заблуждайтесь. Это не званный ужин, а поле боя. Не говорите, пока с вами не заговорят. Не пейте, пока вам не предложат. Не напивайтесь до бесчувствия, но выпейте достаточно, чтобы показать, что вы благодарны командующему, который делится с вами личной коллекцией». Он делает паузу, оборачиваясь и окидывая нас взглядом. «Хотя, если подумать, пейте столько, сколько он нальет. Седьмой легион заслуживает того, чтобы его запасы были разграблены». Мы мрачно усмехаемся в знак одобрения.

«Но ни при каких обстоятельствах не комментируйте детали нашего назначения на Север. Я ясно выражаюсь?»

«Да, Dominus». На этот раз наш ответ звучит четко и единодушно. Гай удовлетворенно кивает, бросая взгляд на каждого и оценивая нашу стойкость. Его темный взгляд задерживается на мне, и на долю секунды кажется, что он собирается отослать меня обратно к солдатам. Какая-то часть меня надеется на это. Но мгновение проходит, он коротко кивает мне и переводит взор дальше. В центре груди начинает расти теплое чувство. Приятно быть принятым — чувствовать свою принадлежность.

«Что ж, идем на бой».

Резиденция командующего располагается на самом верху главных укреплений Фригидуса. Будь сейчас день, ничуть не сомневаюсь, что перед нами открылся бы непревзойденный вид на дикие заснеженные просторы севера. Но ночью сквозь толстые двойные стекла окон видна лишь бесконечная темная бездна. В небе плывет Mons Olympus, сияя точно маяк под светом растущей Луны.

К нам присоединяется еще дюжина человек — легаты Седьмого и Восьмого легионов, а также несколько трибунов из их состава. В комнате полно влиятельных людей, возможно, даже более влиятельных, чем члены Argentum Consilio, хотя и по-другому. Эти люди не обладают такой же политической властью; вместо этого они командуют железной мощью легионов. Я чувствую себя как рыба, выброшенная на берег, оказавшись там, где мне явно не место. Я — единственный декурион среди присутствующих.

В центре залы доминирует длинный стол из красного дерева, стоящий на толстом красном ковре и ломящийся от яств. В камине, встроенном в стену, бушует огонь, озаряя каменную комнату теплым, веселым светом. Тарелки и чаши сделаны из золота, многие из них инкрустированы драгоценными камнями, которые играют в отсветах пламени. Я с отвращением разглядываю их, опускаясь в удобное кресло. Все это кажется излишне роскошным по сравнению со спартанской походной палаткой Гая.

«Я знаю, о чем ты думаешь», — хмыкает Бродиган с противоположного конца стола, заметив мою кислую мину. «Для Железных легионов это немного вычурно, не так ли?»

Гай медленно поворачивает голову, буравя меня уничтожающим взглядом.

«D-Dominus?» — заикаюсь я, пораженный внезапным и столь пристальным вниманием командующего.

«Ты только что из Агогии, все еще находишься в легком шоке от того, какими на самом деле являются Железные легионы. Я угадал?» Я раззеваю рот, глядя на Льва, чувствуя себя беспомощным, как газель. Теперь, когда мы выбрались из холода, я отчетливо вижу, что он тоже принадлежит к Fidelis. Серебряные вены поблескивают на его запястьях, когда он с удовольствием потирает ладони. Глаза Гая буквально впиваются в меня — их мрачное недовольство почти невыносимо.

«Да расслабься ты!» — хохочет Бродиган, и этот искренний, согревающий звук эхом разносится по зале. «Теперь ты в настоящих легионах, декурион. А не среди тех притворщиков, которых вы оставили позади».

«Ты пугаешь парня», — с усмешкой упрекает своего командира Борис, легат Седьмого легиона. Он высок и суров, а правую сторону его лица рассекает жуткий шрам. Но, несмотря на его холодный вид, голос у него теплый и приветливый. «Не бойся, декурион. Он толкает эту речь каждый раз, когда у нас появляются новые гости». Краем глаза я вижу, как Гай расслабляется. Я не осмеливаюсь последовать его примеру.

«Каждая из этих вещиц была добыта в бою», — объявляет Бродиган, поднимая свой кубок, чтобы рассмотреть его в отсветах камина. «Это военные трофеи, отобранные у норманнов, осмелившихся вторгнуться в нашу империю. За них заплачено не монетами, а кровью наших солдат. Эта коллекция формировалась со времен Железного Лорда Фригидуса, который и воздвиг эту цитадель после того, как сразил бога зимы Акило. Это не предметы роскоши, а напоминание о победах, одержанных теми, кто защищал Север до нас. Наш долг — пополнять ее, чтобы следующее поколение могло иметь еще более величественную коллекцию».

«Верно, верно!» — вторят оба легата, стуча ладонями по столу. Остальные присутствующие следуют их примеру, и даже Гай выглядит вполне умиротворенным.

Я не могу не проникнуться еще большей симпатией к Льву Севера. В нем есть харизма, искренняя и мощная одновременно. Внимание всех присутствующих естественным образом приковывается к нему, но он принимает его как старого друга. Это напоминает те легионы, о которых мне рассказывал Маркус, — железный щит империи.

«За победу на Севере, господа, Frigus Victoria!» — Бродиган поднимает свой кубок, и остальные офицеры следуют его примеру.

«Frigus Victoria!» — ревем мы в ответ, после чего прикладываемся к кубкам. Они полны вина — подогретого, со специями. Оно разливается по телу, изгоняя стужу, что засела в моих костях так давно, что я успел к ней привыкнуть.