Он спотыкается о камень позади себя, теряет равновесие и валится задом на землю. Человек смотрит на меня снизу вверх испуганными голубыми глазами, когда я наношу удар: подпитанный волей клинок с легкостью прошивает кожу его плаща и вонзается прямо в грудь.

Мы оба на мгновение замираем, в полном неверии глядя на пронзивший его гладиус. Руки начинают дрожать, когда я осознаю, как быстро его убил. Я даже не стремился к этому, но инструкторы Агогии выковали меня на славу. У меня получается убивать без раздумий — точь-в-точь как они и хотели.

Я вытаскиваю клинок из груди норманна, силой отводя глаза от его умоляющего взора. Ему уже ничем не помочь, и хотя часть меня испытывает ужас, сожаления нет. Мне лишь жаль себя и своих родителей, которые смотрят на меня из того мира, что ждет нас за порогом смерти.

Глухой рев сотрясает поляну, когда фурия врывается в самую гущу схватки. Она возвышается над всеми нами, бросаясь на первого же легионера, которого видит, черные дыры вместо глаз горят холодным пламенем.

Маркус вскидывает щит, готовясь принять сокрушительный, подобный удару кувалды выпад чудовища, когда оно приближается к нему. Гигантское ледяное создание с такой силой врезается в его щит, что отрывает парня от земли и отбрасывает назад на добрый десяток шагов, где он и приземляется, проскользив прямо к моим ногам.

«Отлично получилось», — комментирую я, глядя сверху вниз на друга детства, который издает болезненный стон, но в остальном кажется целым и невредимым.

«В линию!» — зычно орет Перси с другой стороны от твари. Он указывает на Феликса, Клинтуса и остальных окровавленным гладиусом. «Отвлеките ее внимание, пока мы зайдем с флангов! Кастор, Маркус, вы со мной! Бейте по ногам!»

«Да, Dominus!» — ревем мы, принимаясь за дело. Я оглядываю поляну в поисках других угроз. Живых норманнов в поле зрения нет — налетчики либо мертвы, либо сбежали. Сердце пропускает удар, когда я различаю застывшую на льду фигуру легионера. Судя по растрепанным рыжим волосам, это Руфус.

«Пойдем, старина», — зову я Маркуса, вонзая окровавленный меч в землю и протягивая ему запястье. «Нужно прикончить эту фурию».

Я рывком поднимаю его на ноги, пока остальные восемь человек из нашей декады смыкают стену щитов и начинают наступать на ледяную бестию. Существо издает очередной рев, несмотря на отсутствие видимого рта, и начинает бежать к ним рысью, желая схватки.

«Бьет как лошадь, но умом, похоже, не блещет, а?» — тяжело дыша, бросает Маркус, обретая опору под ногами. Я хлопаю его по плечу, прежде чем вытащить свой клинок из земли.

«Ну, в следующий раз просто упирайся сильнее», — с усмешкой подкалываю я его, начиная трусцой огибать тварь с фланга.

«Почему бы тебе самому не подставить под ее удар пару раз свою шкуру, прежде чем давать мне советы?»

«Я бы предпочел воздержаться», — признаюсь я, когда фурия врезается в нашу линию, словно бешеный elephanti, с какими наши предки когда-то сталкивались в битвах. Под натиском ее тарана строй рассыпается, позволяя твари прорваться насквозь, после чего легионеры тут же перегруппировываются, чтобы снова бросить ей вызов.

Бестия игнорирует их, неумолимо приближаясь к неподвижному телу Руфуса. Огромный кулак взлетает вверх, чтобы размазать лежащего легионера.

«Защищайте его!» — надрывно кричу я. В панике я использую Символ Железа, чтобы расстегнуть крепления, связывающие скутум с запястьем, и швыряю щит в сторону. Я вкладываю все силы в рывок вслед за фурией, но знаю, что опоздаю. Расстояние слишком велико, даже без щита, замедляющего мои движения.

Перси проносится мимо чудовища с такой скоростью, о которой можно только мечтать. Его гладиус выписывает стремительную дугу, и снопы искр взмывают в воздух, когда он бьет ледяное создание по сухожилию задней ноги. Фурия издает болезненный рев, точно раненый зверь, и резко разворачивается, пытаясь достать нашего центуриона, но того и след простыл — он уже далеко за пределами досягаемости ее ярости.

Однако вместо того, чтобы преследовать нового обидчика, тварь упрямо отказывается отвлекаться от своей добычи. С молниеносной быстротой она разворачивается и обрушивает свой похожий на валун кулак прямо на застывшее тело Руфуса, превращая его в кровавое месиво, точно гнилой арбуз. Мне остается только надеяться, что он к тому моменту уже был мертв.

«Нет!» — кричу я скрывающимся голосом. Ноги сами несут меня к незащищенной спине фурии. Она игнорирует меня, поднимая свой окровавленный кулак, чтобы нанести второй удар. Подобравшись достаточно близко, я взмываю в прыжке, занеся гладиус обеими руками над головой, точно скорпион, готовый нанести удар своим загнутым хвостом.

Врезавшись в спину твари, я всем весом обрушиваю оружие вниз в порыве чистой ярости, направляя всю свою волю в лезвие и приказывая ему резать. Лед взрывается осколками, когда гладиус жадно вгрызается в спину, прорубая ее насквозь в том самом месте, где должен находиться позвоночник.

Я вскрикиваю от шока, врезаясь в ледяное чудовище. Вместо того чтобы легко прорезать его, моя воля наталкивается на нечто столь же непроницаемое. Стена сопротивления дает мощный отпор моему Символу Железа, когда я пытаюсь глубже вонзить меч в монстра, останавливая продвижение клинка.

Я не могу прочесть ее желания так же четко, как это было с реликвией custos, на которой меня тренировал Перси, но отчетливо чувствую ее сопротивление — схожее по своей сути, хоть и приглушенное. На долю секунды кажется, будто мне знаком тот язык, на котором она говорит. Он суров и холоден — куда холоднее, чем стужа самого Железа. Я поддаюсь вперед, ловя этот тихий шепот, но безуспешно: гладиус соскальзывает с ледяной спины чудовища, и я, потеряв опору, лечу вниз.

Я лежу на земле, застыв от шока, пока фурия медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня своими злобными черными дырами глаз. Одного этого удара достаточно, чтобы мне открылась истина, о которой нам никогда не рассказывали в коллегии. Это вовсе не живое существо, а нечто вроде реликвии, сотворенной из Кор и льда. Мы далеко не единственные, кто сумел подчинить себе металл, падающий с небес.

Окровавленный кулак фурии начинает взмывать вверх, готовясь размозжить меня точно так же, как только что сделал с бедным Руфусом. Страх вырывает меня из оцепенения, в которое заковала открывшаяся истина, и я бросаюсь в сторону в тот самый миг, когда сокрушительный, подобный кувалде удар с грохотом обрушивается на место, где я только что лежал.

«А ну посмотри на меня, ледяной ты ублюдок!» — ревет Маркус, заходя сбоку и нанося удары по ее ногам, в точности как до этого делал Перси. Он тоже бросил свой щит, сделав ставку на скорость. Тварь издает очередной яростный рев и разворачивается, чтобы прихлопнуть его. Я спешно вскакиваю на ноги и отбегаю от нее подальше, используя ментальную связь с Железом: заставляю гвозди в подошвах моих сапог намертво вгрызаться в скользкую землю, обеспечивая надежное сцепление. Маневр Маркуса дает мне время благополучно отступить на безопасное расстояние. Обернувшись, я вижу, как бойцы нашей декады, сомкнув щиты, начинает наступать на фурию. Они колотят мечами по щитам, осыпая противника проклятиями и создавая стену звука, которая намертво приковывает к себе внимание монстра.

Перси молнией проносится за спиной отвлеченной фурии, и его гладиус глубоко вонзается в ту же самую ногу, увеличивая прорубленную ранее трещину. Какого уровня Сердце у этой твари? Клинок центуриона рассекает ее лед куда легче, чем мой или Маркуса. Но это может означать как то, что она находится на пике Медного ранга и Серебряный Кор Перси просто подавляет конструкт своей мощью, так и то, что она сама принадлежит к рангу argentum. От этой мысли меня бросает в дрожь.

Вот вам и «мне не понадобится эссенция». Я мысленно тянусь к своей лорике, до краев заполняя резервы; весь мир вокруг словно начинает петь, пока я едва не задыхаюсь от Железа, заполняющего Сердце. Если я смог победить реликвию custos, то, безусловно, смогу рассечь и эту тварь.