Подойдя к воротам, я усмехаюсь, замечая, насколько по-другому себя чувствую в этот раз. Я не возвращался в эти стены с тех пор, как всю остальную роту связали с Железом. Теперь они кажутся меньше, менее внушительными, чем когда я впервые оказался в этом месте. Мы — единственные легионеры, ожидающие здесь.

«Как-то пустовато», — сухо замечает Феликс, оглядываясь с прищуренными глазами.

«Fidelia— это элита. Возможно, мы единственные—»

«Это точно не так», — перебиваю я монолог Маркуса. Для него это значит все, но с тех пор, как его выбрали, он стал просто невыносимым. Мы знаем, что есть и другие Избранные. Но где они? Мрачные опасения Гая довлеют надо мной, подобно самому командиру, высокому и внушительному.

«Подозреваешь саботаж?» — Феликс улавливает суть.

Я киваю и шагаю вперед к меньшим караульным воротам, нанося по ним тяжелые удары, пока кто-то наконец не отвечает. Легионер в полном боевом снаряжении открывает дверь, с недовольством прищуриваясь, когда видит наш вид. Мы одеты в хлопковые тренировочные туники с вышитым знаком XII — Двенадцатого легиона.

«Убирайся, новобранец», — рычит он, разглядывая наши белые тренировочные униформы. Он начинает закрывать дверь, но мои слова останавливают его.

«Наш трибун приказал нам явиться к магистрам, Dominus», — отрезаю я, поднимая пропуск в руке, чтобы он мог видеть восковую печать рядом с подписью.

Он медлит, глядя на бумагу с нерешительным выражением лица. Неважно, в каком легионе он служит, неподчинение кому-то вроде Гая может стоить ему порки.

Я продолжаю, пользуясь его колебанием. «Будьте добры назвать ваше имя и легион, чтобы я мог доложить ему о солдате, который отменил его приказ…»

«Давай сюда», — требует он, распахивая дверь и делая шаг наружу. Я протягиваю ему пропуск, и его глаза сужаются еще сильнее, пока он медленно читает краткое описание. «Fidelis? С чего бы им отправлять вас сюда? Здесь нет никаких Fidelia». Мое сердце падает, когда он возвращает пропуск обратно. Солнечные лучи словно издеваются надо мной, сообщая, что я опаздываю. Мы еще даже не добрались до построения, а игры уже начались.

«Где тогда?» — требует ответа Маркус, нетерпеливо отталкивая меня плечом в сторону. «Где они собираются?»

«Тренировочные поля за Южными воротами». Легионер указывает вниз по главной дороге в сторону ворот, виднеющихся вдали. «Лучше поспешите, новобранцы. Вам предстоит долгий путь». Маленькая дверь с грохотом захлопывается прямо перед нашими носами, и мы обмениваемся мрачными взглядами.

«За мной!» — кричит Маркус, разворачиваясь и бросаясь бежать. Феликс и я следуем за ним, когда он с бешеной скоростью выбегает на главную улицу Агогии. Перед нами марширует центурия регулярных войск Пятого легиона — полностью обученных, профессиональных воинов. Они занимают всю правую сторону дороги, но никуда не торопятся — их путь только начинается.

Маркус резко уходит влево и уворачивается от повозки кузнеца. Я изрыгаю проклятие, следуя за другом, и резко разворачиваюсь, чтобы не оказаться под тяжелыми колесами. Феликс бежит следом за мной, вместе мы прокладываем себе путь против течения.

Офицеры и горожане кричат нам вслед, пока мы мчимся, но никто из нас не останавливается. Наконец мы оказываемся впереди центурии и переходим на правую сторону дороги. Несколько ветеранов издают издевательские улюлюканья, но мы не прекращаем бег.

Мой мир сужается. Даже после нескольких недель интенсивных физических тренировок этот спринт выматывает. Пот струится по лбу, но я едва на секунду задерживаюсь, чтобы смахнуть его. Нам все еще нужно пересечь четверть города.

К тому времени как мы добираемся до ворот, я тяжело хватаю ртом воздух. «Стой!» Седой декурион преграждает путь, когда мы на полной скорости вылетаем к Южным воротам. Маркус с визгом тормозит, его сандалии скребут по брусчатке в поисках сцепления, а Феликс и я врезаемся в него, отскакивая, словно от стены.

«И куда это вы собрались?» — требовательно спрашивает он с легкой усмешкой. «Новичкам запрещено выходить за ворота без офицера».

«Специальное разрешение», — удается выдохнуть мне, размахивая пропуском перед его лицом, словно флагом. Он хмурится, изучая его мгновение, прежде чем бросить на нас еще один скептический взгляд. «Fidelia?» — спрашивает он с легким недоверием, глядя на номер легиона, вышитый на нашей тренировочной одежде.

«Пока еще нет».

«Это уж точно. Удачи, парни». Он отступает в сторону, взмахом руки пропуская нас.

Мы мчимся по тропе к тренировочному полю, где около двадцати новобранцев в белых одеждах выполняют упражнения. Дюжина облаченных в белое магистров вскидывают головы при нашем приближении.

«Что ты делаешь за стенами, новобранец?» — ревет декурион в пурпурной форме преторианцев, выходя вперед, чтобы перехватить нас на тропе. Мы резко останавливаемся, и я отдаю салют, тяжело дыша после бега. Мне стоит огромных усилий удержаться от того, чтобы презрительно не скривиться при виде его формы.

«Нам было приказано явиться на тренировки Fidelis, Dominus», — выговариваю я как можно вежливее, ловя ртом воздух.

«Из Двенадцатого?» — он хрипло хохочет. «А ну проваливайте обратно в свой…»

«Вот наш пропуск, Dominus», — вежливо прерывает его Маркус, делая шаг вперед, чтобы показать бумагу. Глаза офицера едва не вылезают из орбит, когда он видит печать Гая в самом низу.

«Здесь должно быть какое-то…»

«Что здесь происходит, декурион?» — раздается глубокий голос, обрывая офицера на полуслове. Женщина, одетая в тогу магистра, предстает перед нашим взором. Ее черные волосы уже начали седеть, но движется она с жизненной силой, присущей гораздо более молодому возрасту. Золотые вены Сердца Кор поблескивают, когда она скрещивает руки на груди.

«Прошу прощения, магистр, но эти новобранцы утверждают, что они из Fidelis, однако они из Двенадцатого».

«Ах да, Лукас упоминал, что Гай вынудил его принять нескольких парней с ферм», — презрительно фыркает она. У нее аристократические черты лица, настолько палатинские, насколько это вообще возможно. Ее яркие глаза буквально режут нас без ножа. Под ее пронзительным взглядом я чувствую себя обнаженным. В ней есть что-то знакомое, но я никак не могу понять, что именно. Она замечает мои вены rasa, и ее губы сжимаются в недовольной гримасе.

«И, как и положено деревенским парням, вы опоздали и одеты неподобающе». Она разочарованно щелкает языком. Только тогда я осознаю, что остальные новобранцы находятся в полном боевом снаряжении, включая лорику. Я открываю рот, чтобы возразить — мне ведь даже не разрешено носить лорику! — но меня обрывают.

«Декурион, по десять ударов плетью каждому». Она отворачивается, махнув рукой. «Как только это будет сделано, отправь их обратно к Гаю и скажи ему, чтобы впредь не тратил наше время впустую». Рекруты, тренировавшиеся на поле, прекращают занятия и смотрят на нас холодными, пристальными взглядами.

«Слушаюсь, Domina». Офицер жестом подзывает еще нескольких преторианцев, которые устремляются к нам, унося нас в море пурпура. Я шиплю, когда первый легионер хватает меня за руку; он с превеликим удовольствием всаживает кулак мне в живот, вышибая весь воздух.

Здесь нет столба для порки, поэтому вместо этого нас заставляют встать на колени в ряд, и по солдату удерживает каждого из нас за руку. Они не утруждают себя тем, чтобы стянуть с нас рубахи. Один из них шутит о том, что мне не следовало надевать свою парадную форму. Остальные хохочут, наслаждаясь своей жестокостью.

Я вижу мир сквозь красную пелену. Я хочу убить их. Форма выдает в них Третью когорту, а значит, они не имеют никакого отношения к делам Аттикуса, но одного лишь пурпура их одежды достаточно, чтобы меня начало трясти.

Сначала они хлещут Феликса. Я слышу, как он хрипит, когда обрушивается первый удар. Я не вижу его, но звук удара кожи о плоть рисует яркую картину. Следующий — я. Я настолько зол, что не могу даже сосредоточиться на Символе Железа, и поэтому он выскальзывает из моих ментальных рук, словно змея, едва я пытаюсь его ухватить.