«Чего тебе надо, легионер?» — требует Кнут, подходя ближе. Я сдерживаю желание ахнуть от удивления. Его голос звучит глубже, чем в палатке, настолько насыщенно, что вибрирует в моей груди. Он говорит на безупречной lingua imperia, без малейшего акцента и не нуждаясь в переводчике.

«Поединок чести, до смерти», — без колебаний предлагает Гай. «Победитель позволит войскам проигравшего разойтись с миром».

«Ты думаешь, я боюсь тебя, человечек?» Кнут, похоже, развеселен этим предложением. Гай даже не утруждает себя ответом. «Думаешь, ты убьешь меня?»

«Без труда».

«Верховный король, пожалуйста, вы должны выслушать!» — плавно вмешивается женский голос, когда имперцы равняются с Кнутом. Она высокая и стройная, как танцовщица. Пухлый мужчина семенит прямо за ней, тяжело дыша. Я пытаюсь разглядеть их руки на предмет признаков Сердца Кор, но они скрыты одеждой. «Вы не можете сражаться с этим человеком. Это Гай Марий, сын⁠—»

«Он великий воин?» — перебивает король, с интересом поворачиваясь к своей советнице.

«Ну, да, но⁠—»

«Я принимаю вызов». Кнут снова поворачивается к Гаю с меньшим презрением, чем раньше.

«Мой повелитель, вы поступаете неразумно. Наше соглашение…»

«Я — Верховный король». Что-то темное и опасное звучит в голосе великана, вторя татуировкам, которые извиваются по всей его коже. «Ты не можешь мне приказывать».

«Нет, конечно же, Ваше Величество», — фыркает женщина, делая легкий поклон в поясе, который кажется чисто формальным. «Но меня прислали давать вам советы, и ваши благодетели не оценят…» Верховный король прерывает ее в третий раз, наотмашь нанося удар тыльной стороной огромной ладони по лицу. Она шатается в сторону, но удерживается на ногах, что говорит мне о наличии Символа, подпитывающего ее силу.

Ее глаза над вуалью блестят от ненависти, когда она выпрямляется. «Когда вороны будут лакомиться твоими глазными яблоками, варвар, просто помни, что я тебя предупреждала».

«Я ничего не буду помнить. Я буду мертв и стану пировать в чертогах с моими предками». Великан презрительно смеется.

«Спасибо за это милое представление, Туллия», — сухо замечает Гай, бросая взгляд на женщину. Она напрягается, но не отвечает на его язвительную реплику. «Не видел тебя со времен коллегии».

«Хватит болтать. Сразись со мной, если хочешь спасти своих людей», — вступает в разговор Кнут.

Имперская женщина качает головой и стремительно уходит, снова увлекая за собой пухлого мужчину. Кнут делает жест массивной рукой, и полдюжины берсерков из передних рядов выскакивают вперед, образуя полукольцо в центре поля.

«Выбери шестерых», — приказывает он, поворачиваясь спиной к нашей армии и без страха уходя прочь.

«Перси, Кастор, Феликс, Маркус, Унус и Анас». Гай перечисляет наши имена не оборачиваясь. Мы с Феликсом обмениваемся удивленными взглядами из-за включения бывшего заключенного, но мгновение спустя я лишь пожимаю плечами. Он заслужил свое место.

«Дурус, когорта на тебе».

«Да, Dominus», — мрачно отвечает Первое Копье из центра строя.

«Вперед», — командует Гай. Перси тут же подскакивает к старшему брату, наклоняясь, чтобы переговорить с ним на ходу. Я иду в ногу с остальными бойцами моей декады, пытаясь унять дрожь по мере приближения к орде. Даже Древний Мороз не способен сдержать весь мой страх.

«Он берсерк», — настойчиво напоминает Гаю центурион. «Он будет быстрее тебя, да и сильнее тоже. Он, скорее всего, может махать этим мечом одной рукой».

«Я знаю».

«Тебе нельзя подставляться под его удары, иначе он повредит твое Сердце — отрежет тебя от Железа».

«Брат, я убью его». Гай замирает на полушаге и переводит раздраженный взгляд на младшего. «Я порублю его на мелкие кусочки и вытащу нас отсюда».

«Просто хочу убедиться, что ты все хорошо обдумал», — ворчит Перси, почувствовав упрек.

«Dominus!» — выкрикивает Дурус у нас за спиной. Удивленный Гай поворачивается к Первому Копью. Я следую за его взглядом, взирая на эту монолитную железную стену, которая провожает наш уход.

«Tribunus!» — ревет Первое Копье.

«Victorius!» — громоподобно отвечает легион в унисон. Волосы на затылке встают дыбом, а по телу пробегают мурашки от ярости, вложенной в единый клич моих боевых товарищей. Я перевожу взгляд на нашего командира, вижя, как он коротко кивает в знак согласия, после чего возвращается к своей задаче.

«Кастор», — зовет он, пока мы приближаемся к центру поля, где нас дожидаются Кнут и его секунданты. Двое имперцев стоят чуть поодаль, с раздражением наблюдая за нашим приближением. Я кожей чувствую тяжесть их взглядов сквозь вуали, скрывающие лица.

«Да, Dominus?»

«Полагаю, норманны будут соблюдать соглашение своего короля, но палатины… усложняют ситуацию».

«Они не могут оставить нас в живых». Он бросает на меня проницательный взгляд и кивает. Не понимаю, почему так много наших соотечественников стекаются ко двору Верховного короля. Мне легче понять Цензора, убившего мою семью ради собственной выгоды, чем этих предателей. На что они вообще рассчитывают, ради чего натравливают этих чудовищ на империю?

«Будь готов. Если они попытаются нарушить соглашение, призови силу своего бога и яви им весь его гнев».

«А как же вы, Dominus? А если вы…»

«Только если они нарушат pax, легионер», — жестко прерывает он, вновь пронзая меня взглядом. «Я хочу твоего слова». Я колеблюсь, разрываясь между ложью командиру и правдой. Мой votum Акило требует, чтобы я обрушил его бурю на Кнута и его орду, но я не могу отказать Гаю. Не здесь. Не сейчас.

«Да, Dominus», — обещаю я, склонив голову. Давление клятвы на мой позвоночник нарастает, напоминая пульсацию inhibitus перед ударом, но я игнорирую это предупреждение.

«Иди и умри», — кричит Кнут из центра поля, изнывая от жажды славы. Гай на мгновение поворачивается к громадному Верховному королю. Кнут скинул меха и стоит с голым торсом на снегу, как прежде Врок. Вся его грудь покрыта такими же обильными черными татуировками, как и лицо. Лишь редкие белые линии прорезают их поверхность, но шрамы это или чистая кожа, я разобрать не могу. Татуировки шевелятся, словно живые существа. Рога шлема широко раскинулись над головой, придавая ему сходство с монстром.

Трибун слегка улыбается, похлопывает брата по плечу и шагает вперед. Приближаясь к Кнуту, он обнажает свой дуэльный меч. Тот представляет собой клинок полуторной заточки с легким изгибом на конце. У Аттикуса был такой же, хотя его меч был сделан из tellus, а не из железа.

«Я — Гай Марий, трибун Восьмой когорты Двенадцатого Железного легиона», — громогласно заявляет он. «Я — Железосвязанный во имя Дианы Агриппы, Императрицы Железной Империи. Сегодня я пришел, чтобы бросить тебе вызов: поединок насмерть. Победитель одержит верх и заберет жизнь другого. Людям проигравшего будет позволено уйти в позоре».

«Я принимаю вызов», — с энтузиазмом соглашается норманн. Он вытаскивает длинный меч из ножен на бедре. Светящиеся руны высечены прямо на самом клинке, в точности повторяя те, что на ножнах. «Я — Кнут, сын Кнута, Верховный король Севера. Если боги благословят меня, сегодня вечером в медовом чертоге я буду пить из твоего черепа». Орда одобрительно ревет, хотя я не могу сказать, сколько из них поняли этот обмен репликами.

Время разговоров истекло. Гай поднимает клинок в знак приветствия своему противнику. Кнут повторяет его движение, но стоит его мечу взмыть вверх, тот охватывается пламенем — черным пламенем, окутывающим клинок от гарды до острия. Зловещий страх исходит от него, точно далекий жар, вызывая мурашки по моей коже, когда я взираю на это нечестивое оружие.

«Что это такое?» — в ужасе выдыхает Феликс, уставившись на пылающий меч. Я качаю головой, не в силах произнести ни слова. Единственный солдат, которого не пугает аура страха, исходящая от этого оружия, — это Гай. Трибун спокойно шагает вперед, держа меч опущенным.