«Ну, по крайней мере, мы тут не заблудимся», — ворчит Анас из хвоста нашей группы. «Это же просто чертова прямая линия».

«Да», — с одышкой отвечает Клинтус. «Могло быть и хуже». По группе прокатываются сухие смешки в ответ на его шутку.

«Во всем надо искать плюсы, полагаю», — тихо соглашается Феликс, но его голос звучит задумчиво и скептически. Помню, как слышал этот самый тон, когда мы еще были discipuli, а он пытался решить сложный вопрос, заданный магистрами.

Благодаря обострившемуся чутью я ощущаю, что извилистый туннель начинает расширяться еще до того, как успеваю это увидеть. По мере приближения передо мной начинают проступать контуры исполинского предхрамия. Очевидно, именно здесь варвары провели больше всего времени. Ледяной пол сплошь исколот кирками. Кожу начинает покалывать, когда я чувствую эти удары железных инструментов по ледяной тверди. Они и сейчас вгрызаются в эти замороженные чертоги, что-то разыскивая.

Такое чувство, будто я ступаю по чьей-то могиле. Ну, в каком-то смысле так оно и есть — здесь был убит бог, точнее, почти убит. Но это не та смерть, которую я ощущаю, следуя по стопам своих предков. Это смерть гораздо большего масштаба. Здесь погребен мир. Норманны раскапывают его, и как только это сделают, нас ждет только война. Я иду бок о бок с другими легионерами, но в действительности одинок. Мы вместе, но я единственный, кто знает, что это за место. И все же мои люди идут притихшие, подавленные присутствием, таящимся здесь.

Мы огибаем поворот, и у меня отвисает челюсть при виде открывшегося зала. Он настолько огромен, что мой анимус не может охватить его целиком. Я знал, что пространство, в которое мы собираемся войти, велико, но это превосходит даже самые смелые фантазии. Сводчатый потолок взмывает вверх на высоту нескольких этажей, а вниз опускаются массивные опорные пилоны из темно-синего льда. Фрески, изображающие Акило в самых разных обликах, высечены по всей длине свода. Я вижу его старым и молодым, в образе снега и ветра. По сравнению с этим Кузница Вулкана выглядит как логово дикого зверя.

«Мертвые боги, что это за место?» — в ужасе выдыхает стоящий рядом Феликс, озираясь по сторонам в диком шоке.

«Ты ближе к истине, чем думаешь», — не удерживаюсь я от ответа. Я веду людей внутрь храма, по-прежнему волоча за собой тело Виксы. Присутствие Акило буквально сияет от радости при нашем приближении. Его анимус все еще тяжел, но теперь в нем появилась мягкость, которой не было раньше. Мы для него желанные гости, а не незваные пришельцы.

Остальная часть пещеры пришла в запустение после смерти Акило. Многие из огромных ледяных колонн, подпиравших потолок, расколоты. Возможно, часть из них сокрушили Фригидус и остальные Ferrum Domini, когда явились сюда, чтобы сразить бога. На протяжении веков лед и снег нагромождались в сугробы, превышающие рост человека.

Повсюду светильники, но многие источники уже погасли, оставив между островками света зоны кромешной тьмы. В дальнем конце храма вырисовывается огромная строительная площадка. Вокруг нее полыхают костры, освещая гигантское нагромождение строительных лесов, по которым карабкается десяток норманнов, остервенело орудуя кирками.

«Что, во имя Юпитера, делают эти варвары?» — спрашивает Маркус, вглядываясь в них издалека.

«Ищут оружие», — с уверенностью произношу я. Парни резко оборачиваются, пораженные моей категоричностью. «Зачем еще их Верховному королю торчать здесь и гнать своих людей копать в ледяной тьме, если бы он не рассчитывал найти то, что сделает его сильнее?» — объясняю я. «Вы слышали Виксу — именно здесь создают фурий. А что они такое, как не оружие?»

«Фригидус, защити нас», — в ужасе шепчет Клинтус. «Думаешь, они прямо сейчас этим и занимаются?» Присутствие Акило тянет меня за собой, точно непоседливый пес, рвущий поводок в погоне за добычей: ему не терпится, чтобы я завершил свой путь.

«Ну», — бормочу я, косясь на гладиус в правой руке и наслаждаясь ощущением того, что железо снова со мной. Это был мой первый Символ, и я чувствовал его отсутствие как зияющую рану. «Почему бы нам не выяснить это?»

«Кастор…» — начинает Феликс предостерегающим тоном.

«Их там всего несколько человек», — напористо перебиваю я, поворачиваясь к высокому другу. «Скорее всего, они не вооружены, раз работают».

«И что? Зачем нам рисковать, раскрывая себя? Разве весь смысл нашего спуска сюда заключался не в том, чтобы спрятаться?» — Маркус задает вопрос, который крутится в голове у каждого. «Нам следует спрятаться в темноте за одной из тех колонн и дождаться, пока они уйдут».

«Или мы убьем их, заберем их одежду и просто выйдем отсюда, переодевшись в норманнов», — возражаю я, склоняя голову набок и хищно улыбаясь. «Наши лорики, знаешь ли, трудно не заметить».

«Анас, ты куда пошел?» — приглушенным шепотом окликает Джаспер громилу, который уже зашагал в сторону строительной площадки.

«Это лучший план, который я слышал до сих пор», — бросает тот через плечо. Феликс лишь беззвучно качает головой в знак несогласия, но следует за остальными, когда мы догоняем бывшего заключенного.

«Каковы приказы, Dominus?»

«Анас, возьми Клинтуса и устройте засаду на всех, кто попытается сбежать». Я указываю вперед. «Мы не можем позволить никому из них выбраться из пещеры и поднять тревогу».

«Забираю эту хромую клячу», — соглашается громила. «В живых никого не оставлять».

«Джаспер, Маркус, Феликс и я разделимся и ударим с двух сторон одновременно. Нападем быстро, пока они не успели организоваться».

«Ладно», — соглашается Феликс с глубоким вздохом. Ему не нравится этот план, но он видит, что остальные уже признали мое лидерство. «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь».

«Вот и проверим», — огрызаюсь я. Напряжение гложет меня, даже если ему кажется иначе. Это совсем не то же самое, что учебные стычки на тренировочных полях Агогии. Из-за моих приказов кто-то может погибнуть. Кое-кто из наших уже мертв. Но я знаю: если ничего не предприму, погибнем мы все, и одна эта мысль придает мне решимости действовать. Ну, это и требовательное присутствие Акило, которое жадно висит над нами, приковав все внимание к трупу Виксы.

Я тащу ее за собой, пока мы пересекаем колоссальный зал пещеры. Парочка бойцов косится на меня с тревогой, недоумевая, почему я до сих пор не бросил ее тело в какой-нибудь тенистой ложбине. Я игнорирую их взгляды. Они все равно не поверили бы мне, попытайся я рассказать правду. Храм настолько грандиозен, что на его пересечение уходит больше пяти минут. Когда мы подходим ближе, я наконец бросаю тело Виксы, мысленно обещая окружающему нас присутствию, что вернусь за ней.

Мы перебегаем от укрытия к укрытию, прячась за расколотыми колоннами и снежными дюнами, чтобы следить за норманнами. Они совершенно не подозревают о нашем присутствии. Никаких часовых, следящих за ними во время работы, здесь нет. А зачем они нужны? Мы находимся глубоко на дне пещеры, вход в которую охраняет целая армия. Для этих варваров не должно быть места безопаснее.

Эссенция Древнего Мороза приходит ко мне легко. Снег и мороз находятся здесь уже давно, ничем не потревоженные. Вечная мерзлота, пронизывающая Север, стара, но эта — еще древнее, благодаря чему идеально подходит моему Символу.

Я делаю знак Джасперу и Маркусу обходить слева, а Феликса оставляю с собой. Ему, возможно, не нравится мой план, но я верю, что он прикроет меня, когда начнется настоящий бой. Вместе мы пробираемся вправо, держась в тени.

С такого расстояния видно, чем заняты рабочие, и меня пробирает дрожь, которую не в силах сдержать даже Символ Древнего Мороза. Строительные леса сосредоточены вокруг исполинского ледяного массива там, где заканчивается зал. За ним зияет отвесный обрыв, заполненный всепоглощающей тьмой. С первого взгляда я понимаю: Акило хочет, чтобы именно туда я сбросил тело Виксы.

Перед огромным ледяным холмом расположены три каменных алтаря, украшенные светящимися рунами. На каждом из них лежит фигура изо льда, сложенная из кусков, которые рабочие добыли прямо из этого зала. Мужчина и женщина, одетые в скрывающие их с головы до пят меха, ходят кругами вокруг этих изваяний, размахивая полными дыма кадильницами и распевая на незнакомом языке.