«Попробуй на мне», — бурчит Анас, и я слышу, как он подползает ко мне в темноте. «Я не боюсь».

«Сюда». Я топаю ногами по земле, помогая ему сориентироваться. Крепкий мужчина устраивается у моих ног спиной, и я медленно провожу подошвами сапог по нему, пытаясь в темноте определить, где он находится.

«Хватит колебаться, делай уже, Dominus», — мгновение спустя рычит Анас, и в его голос возвращается привычный вызов. Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться. Поймав Символ Железа, я приказываю clavi в моем правом сапоге выдвинуться. Нащупывая цель, я мысленно скругляю их кончики, чтобы они не были слишком острыми. Благодаря связи с железом я осязаю руки Анаса так ясно, словно касаюсь их собственными пальцами, что позволяет мне находить путь даже вслепую. Затем опускаю ногу, отыскивая узел веревок, стягивающих его запястья. Убедившись, что гвозди не заденут кожу, я заостряю их и вонзаю в волокна веревки. Она легко поддается, но я вовремя останавливаюсь, чтобы не разорвать ее слишком сильно. Я хочу лишь ослабить путы, а не освободить его. Нам необходимо дождаться подходящего момента.

Я втягиваю clavi, немного смещаю ногу в сторону и снова вонзаю их, проделывая еще одну серию крошечных отверстий в веревке. От напряжения на моем лбу проступает пот, пока я сосредотачиваюсь, пытаясь преодолеть вынужденную слепоту. Я снова убираю гвозди, но, прежде чем успеваю ударить ими в третий раз, полог палатки резко распахивается. Я отдергиваю ногу и зажмуриваюсь от ослепительного света, силясь принять такой вид, будто просто напуган, а не в ужасе.

«На выход», — бурчит Астрид, хватая меня за руку и выводя из палатки. Я оглядываюсь через плечо, видя, как за мной тащат моих людей обычные воины. С нами волокут даже Клинтуса. Он бледен и выглядит слабым, но жив. Я слегка расслабляюсь, радуясь, что нас не разделяют. Если нам суждено умереть, я бы хотел, чтобы мы встретили смерть вместе.

Могучая женщина ведет нас к огромной палатке из шкур, расположенной рядом с входом в пещеру. Стражник у входа откидывает полог, и нас заталкивают внутрь. Пол устлан еще большим количеством шкур, образуя толстый ковер. В нескольких жаровнях горит ладан, наполняя помещение приторным, сладким дымом. Древний Мороз здесь едва ощутим, вытесненный теплом.

В глубине стоит большой золотой трон, основание которого настолько широко, что занимает почти всю ширину помещения. На нем восседает чудовищный человек. Все его тело покрыто живыми татуировками берсерка. Он больше похож на тень, чем на плоть, и я с ужасом вглядываюсь в темную, извивающуюся массу, покрывающую его тело. У его ног лежит гротескный шлем, украшенный парой оленьих рогов. Он отворачивается от женщины, сидящей по правую руку от него, и пристально смотрит на наше приближение.

Несмотря на его пугающий вид, я забываю о нем, в шоке уставившись на женщину. Она укутана в меха, скрывающие все, кроме лица, но даже оно поражает. Ее красота — холодная, отличная от земель по эту сторону стены, но я смотрю во все глаза вовсе не из-за этого. С первого взгляда очевидно, что она не норманнка. Ее волосы темные, а не белокурые, черты лица резкие, патрицианские. Должно быть, она такая же пленница, как и мы.

Я чувствую, как тяжелый взгляд Анаса буквально прожигает мне затылок, и на мгновение встречаюсь с ним глазами — ровно настолько, чтобы едва заметно покачать головой. Идея взять в заложники вождя этой армии заманчива, но мы окружены воинами. Нас разорвут на куски еще до того, как наше восстание начнется. Момент еще не пришел. Он разочарованно рычит, но согласно кивает.

Удерживающая меня берсерк силой опускает меня на колени, и я слышу, как мои люди позади с глухим стуком тоже падают на землю. И мужчина, и женщина смотрят на нас, словно хищники. Она не пленница, — с дрожью осознаю я. Она — кто-то другой.

Чудовищный мужчина задает вопрос на своем языке, и женщина шевелится, поправляя плотную накидку. «Верховный король Кнут желает знать твое имя», — переводит она. Мне с трудом удается сдержать вскрик удивления. У норманнов нет королей.

«Декурион Кастор, Двенадцатый легион, Восьмая когорта», — отвечаю я так, как меня учили. Она выдает короткий смешок и поворачивается к мужчине, чтобы передать ответ.

«Где остальные из твоей когорты?» — спрашивает она от его имени. Несмотря на то, что я стою на коленях, мной овладевает отчаянное, дерзкое настроение. Может, я и пленник, но не обязательно быть послушным. Я киваю на четверых мужчин, стоящих на коленях позади меня.

«Думаю, вы нашли их всех», — сухо отвечаю я.

«Ljóst!» — резко приказывает женщина берсерку, стоящему позади меня, и ее лицо искажает хмурое выражение, которое мне слишком хорошо знакомо. Лицо и грудь с силой врезаются в ковер после того, как нечеловечески сильная воительница отвешивает мне подзатыльник. Я испускаю стон, пока крепкие руки возвращают меня на колени. Это больно, но могло быть и хуже. Кузницы Агогии сделали меня сильным, но им об этом знать не обязательно. Иначе они станут бить только сильнее.

«Верховный король задал тебе вопрос», — шипит она, выпрямившись во весь рост. С таким пренебрежительным видом она вполне могла бы быть сенатором в Argentum Consilio. Из-за этого мне становится совсем легко ее ненавидеть.

«Во Фригидусе», — лгу я, выждав мгновение, чтобы собраться с мыслями. «Нас послали вперед на разведку…» Женщина кивает, и берсерк снова бьет меня. Я ахаю, удваивая долю театральности. Я жалок. Она знает, что такое Двенадцатый легион; пусть же видит во мне именно то, чего ожидает.

«Они во Фригидусе», — повторяю я, тяжело дыша. «Пожалуйста, не бейте меня больше. Клянусь костями Юпитера».

«Заткнись», — рычит на меня Феликс сзади, подыгрывая моей лжи. Я сочувственно вздрагиваю, широко раскрывая глаза, когда слышу, как воины бьют его. Мои плечи дрожат, словно я в ужасе. По правде говоря, мне следовало бы бояться, но глубокий холод Древнего Мороза сдерживает мой страх.

«Пожалуйста, я расскажу вам все, что вы хотите знать», — умоляю я. Я склоняюсь в поклоне перед этим Верховным королем. «Наши офицеры выкупят нас…»

Верховный король Кнут перебивает меня; в его северном выговоре отчетливо слышится отвращение. Зубы монарха ярко белеют на фоне черноты извивающихся татуировок, которые питают его силой. В его понимании я не воин. Женщина отвечает на его наречии, и какое-то время они спорят. Правитель делает пренебрежительный жест в нашу сторону, словно отмахивается от мух. Очевидно, он считает, что от нас нет никакого проку. Женщина поворачивается к нам с явным удовлетворением на лице. Она одержала здесь какую-то победу, но я не знаю, в чем она заключается. Когда она поднимает руку, давая знак берсеркам увести нас, ее меха соскальзывают, обнажая метки Кор, проходящие по ее предплечьям.

Мир замирает, пока я вглядываюсь в них, не в силах осмыслить увиденное. Ее вены — не Медные, не Серебряные, и уж точно не Золотые. Напротив, они черные и вязкие, с вкраплениями кислотно-зеленых пятен. Они мне что-то напоминают. Женщина замечает мой взгляд, и ее губы кривятся в отвратительной усмешке, напоминающей оскал восставшего из могилы мертвеца. Существует всего три уровня, которых может достичь electus, но ее уровень не относится ни к одному из них. Она хочет, чтобы я увидел, кто она такая, хочет, чтобы я боялся ее. И как бы мне ни хотелось доставлять ей это удовольствие, даже Древний Мороз не может помешать мне угодить в ее ловушку.

Астрид, моя тень-берсерк, снова хватает меня, и нас выволакивают из шатра Верховного короля, даже не дав времени подняться с колен. Я перебираю ногами, пытаясь принять вертикальное положение, но она слишком сильна. Женщина с темными венами встает, провожая нас зловещей улыбкой.

Устав от моих трепыханий, охранница замирает на мгновение — достаточное, чтобы я смог встать. Затем она с рыком толкает меня вперед, и я лечу, спотыкаясь, прямо к зияющей пасти ледяной пещеры. Мой страх нарастает, подпитываемый зловещим видом той женщины и самой пещеры. То тяжелое присутствие, которое я заметил ранее, снова поднимается изо льда, обрушиваясь на меня подобно лавине.