— Когда закончите осмотр и вопросы, оставьте меня с ней… Ненадолго, всего на минуту, пока будете проверять следующую камеру. — прошептала Нарцисса.

— Это безрассудство. — отчеканил Левин. Беллатриса не спала и явно прислушивалась к разговору. Её руки и ноги были точно также прикованы к полу и стене цепями, ещё более короткими, чем у Барти-Крауча. Так поступали только с самыми буйными и опасными узниками, которые были особенно агрессивны, невзирая на практически постоянное присутствие дементоров рядом.

— Прошу вас, доктор. — полным мольбы шепотом отозвалась Нарцисса, опустив взгляд. — В конце концов, она моя сестра. Я здесь ради неё.

— Будет вам спорить. — торопливо вмешался Фадж раньше, чем раздосадованный Левин успел возразить. — Это такая малость, на самом деле. Просто дадим им минуту. Думаю, что миссис Малфой достаточно перенесла, чтобы это заслужить.

— Как скажете, министр. — процедил Левин и решительно шагнул в камеру. Он с этим решением согласен не был, но поделать ничего не мог. Опустившись на корточки перед прикованной женщиной, Левин взмахнул палочкой. — Здравствуйте, мадам. На что жалуетесь?

— Здравствуйте. — церемонно отозвалась Беллатриса и вздернула подбородок. — Премного благодарю, но разве что руки натёрло…

— Экая неприятность. — не удержался от язвительности Левин. Беллатриса зло сверкнула темными глазами и искривила губы, на секунду отвернувшись. — Но это поправимо. — Левин достал из поясной сумки несколько флакончиков с зельями и начал обрабатывать узнице руки.

— Помнится, вы говорили, что врач и пациент должны быть на равных? — негромко обронила Беллатриса. Левин медленно кивнул. — Правила изменились?

— Нисколько, с чего вы взяли? — переспросил он, продолжая работать.

— Тогда снимите с меня цепи. Пока вы здесь. — решительно потребовала она, посмотрев ему прямо в глаза. — И я отвечу на любой ваш идиотский вопрос.

— Вы же прекрасно понимаете, что мои идиотские вопросы нужны для того, чтобы хоть немного облегчить ваше положение? — уточнил Левин, скосив взгляд в сторону министра и остальной группы. К счастью, те были заняты разговорами с журналистами. Только Нарцисса Малфой старалась держаться чуть ближе и тщательно прислушивалась.

— Ну так и облегчите его. — указала Беллатриса, удивительно знакомо приподняв брови и распахнув свои огромные, тёмные глаза. Абсурд, но даже здесь она не потеряла своего природного обаяния. Левин почувствовал, как у него ёкнуло сердце. — Или в вашем арсенале только слова? — Беллатриса усмехнулась. Левин, как это ни унизительно, капитулировал почти без борьбы.

— Снимите цепи ненадолго. — властно скомандовал он аврорам, не оборачиваясь.

— Что? Но, позвольте, зачем же… — заволновался Фадж.

— Затем, что мне нужно более тщательно осмотреть пациентку. И без цепей этот процесс произойдет гораздо быстрее. — раздражённо объяснил Левин, уже и сам отчасти поверив в выдуманную причину. — Если вы, разумеется, не намерены задерживаться.

— О, нет-нет. — пошёл на попятную Фадж, выставив перед собой, как щит, собственный котелок. — Ради Бога, делайте всё, что посчитаете необходимым.

— Благодарю вас. — сухо отозвался Левин и посторонился, пропуская к Беллатрисе мрачного аврора, который не сразу и с явной неохотой нашёл нужный ключ. Как только аврор отошёл, Левин действительно начал более личный осмотр, кончиками пальцев осторожно залечивая даже мелкие трещины на бледной коже. Когда он уже собирался отойти, Беллатриса тихо и чувственно прошептала:

— Спасибо, Сергей.

Левин ничего не ответил, резко развернулся и в два шага оказался на пороге камеры. Он вышел, придержав за плечо аврора. Мимо них с самым решительным и независимым видом ужом проскользнула Нарцисса Малфой.

— После, когда пойдем обратно, вы снова наденете цепи. Вряд ли узница успеет и сумеет куда-то убежать. — вышел из положения Фадж. Аврор недовольно нахмурился, но спорить с министром не решился, только раздраженно стряхнув ладонь доктора, и поспешив идти дальше.

Левин шел, считая про себя шаги и полностью сосредоточившись на работе. Состояние у заключенных было разным, но у всех отвратительно плохим. Это, пожалуй, было единственной общей чертой в клинической картине происходящего, если можно так выразиться. На Левина внезапно накатила жуткая, беспросветная усталость. Но он не жаловался. В последней камере на нижнем ярусе обитал Антонин Долохов. Цепей на нём не было, более того, на звуки шагов он повернул голову, а, увидев доктора, неловко поднялся, ссутулив плечи, и пожал протянутую руку. Левин раздраженным взмахом головы осадил рванувшегося было вперёд аврора, и оценивающе окинул взглядом фигуру узника. Долохов был на две головы выше доктора, и с первого взгляда стало ясно, что потолок для него слишком низкий.

— Здравствуйте. — хрипло поздоровался Долохов на русском и продемонстрировал желтые зубы в подобии улыбки. Вышло довольно жутко. Да и без долгой практики в его речи прослеживался акцент, словно сам язык во рту ворочался крайне неловко. — Какими судьбами?

— Проверка. Не видишь разве, высокое начальство за моей спиной? — отозвался Левин, бегло переключившись на родной язык. — Что меня выдало?

— А, я земляка всегда узнаю. — отмахнулся широкой ладонью Долохов и уселся на прохудившуюся подстилку. — Проверка, значит-с? — хмыкнул он, бросив на нервничающего министра любопытный взгляд. — Затянули их благородия с проверкой что-то.

— Чего? Туго совсем? — переспросил Левин и тут же нахмурился. Вопрос был действительно в данной ситуации в высшей степени идиотским.

— Да всё в одной кондиции, я не к тому. — ответил Долохов, задумчиво наблюдая за движениями его волшебной палочки. — Я думал, как Блэк сбежал, тюрьму носом рыть начнут, не иначе. А в итоге проверка и та только сейчас. Кстати, Блэка, я слышал, оправдали?

— Тебе это дементоры на ухо шепнули? — не удержался от иронии Левин.

— Не, охрана. — повёл плечом Долохов. — Есть тут некоторые, кто разговаривает по-человечески и газеты иногда даёт полистать, когда жрачку приносят. Только ты не стучи, ладно, док? А то ж совсем рехнуться можно.

— Не буду. — пообещал Левин, протянув узнику несколько флакончиков с зельями. Поймав на себе полный ожидания взгляд, он вздохнул. — Да, оправдали Блэка. По всем статьям. Даже компенсацию выплатили.

— Свезло засранцу. — протянул Долохов, в два глотка опустошив содержимое флакончиков. Глубоко вздохнув, он прислонился затылком к холодной стене.

— Может, и свезло. — согласился Левин, спросив. — Жалобы есть? Помимо мелочей.

— А у тебя руки длинные, док? — заинтересовался Долохов, сверкнув золотым зубом в неровном, чадящем свете факелов.

— Смотря для чего. — уклончиво ответил Левин.

— Хлеба с молоком хочу. Хоть раз в месяц… Снится, сил нет, порой даже вкус чувствую. — искренне пожаловался Долохов.