— С начала. — мимолетно улыбнулся Дамблдор — Думаю, горячий чай поможет нам обоим собраться с мыслями? Садись.

С последнего моего визита кабинет Дамблдора как будто преобразился. Здесь стало гораздо больше книг и странного вида потрескивающих приборов. Фоукс слетел со своего насеста и сел мне на плечо, теплым клювом коснувшись моего уха и слегка ущипнув за мочку.

— Привет, приятель. — прошептал я, погладив золотистое оперение. — Ты отлично выглядишь.

Дамблдор улыбнулся в бороду, взмахнув палочкой над чайником и левитировав в мою сторону чашку. Я обхватил её ладонями и сделал глоток. Впервые за несколько недель меня охватило чувство спокойного умиротворения. Некоторое время мы с директором просидели в молчании. Он как будто бы никуда не спешил, что-то напевая себе под нос и разворачивая лимонную дольку.

— Знаете, сэр, профессор Трелони считает, что у меня есть способности к Прорицаниям. — почему-то вспомнилось мне, Дамблдор с интересом посмотрел на меня поверх чашки.

— Неужели? И что ты об этом думаешь, мальчик мой? — с любопытством спросил он.

— Я не знаю. — честно признался я и сделал ещё один глоток чая, удобнее устраиваясь в кресле. Фоукс на моем плече задремал, спрятав голову под крыло. — В тот день я заснул на уроке и… В общем, мне снова приснился сон. О Хвосте и Воландеморте. Вы думаете, это как-то связано с Прорицаниями?

— Это был такой же сон, какой тебе приснился летом? — переспросил Дамблдор, посерьезнев. Его взгляд стал гораздо строже и внимательнее. — У тебя снова заболел шрам?

— Нет, но… — начал я, и тут же сбился с мысли. — Откуда вы знаете о том, что у меня болел шрам? За мной следят?

— Вовсе нет — спокойно ответил Дамблдор. — Просто не только ты переписываешься с Сириусом. Более того, именно я предложил ему временное убежище в пещере возле Хогсмида. Но давай вернемся к твоему сну.

— Извините — пристыженно пробормотал я, сделав большой глоток чая. Дамблдор безмятежно кивнул. Мне понадобилось несколько минут, чтобы снова собраться с мыслями. — Сон… В этот раз всё было иначе. Я словно был Воландемортом. И при этом наблюдал за происходящим со стороны. Он злился. На Хвоста. И разговаривал со змеей. А ещё у него есть свой человек в Хогвартсе, профессор. Воландеморт уверен, что скоро ему удастся со мной расправиться.

— Вот как… — медленно протянул Дамблдор, глядя куда-то сквозь меня. Молчание начало затягиваться. В конце концов он спросил — Ты можешь вспомнить что-нибудь ещё? Может быть, где это происходило?

— Это был какой-то дом. — нахмурился я. — Старый дом, мебель была частично разрушена, много пыли, разбитые стекла. Жаль я не могу показать вам свой сон. Может, тогда вы бы поняли больше.

— Почему бы и нет? — вдруг сказал Дамблдор, проворно поднимаясь с места. По взмаху палочки один из стеклянных стеллажей раскрылся и в центр стола приземлился большая каменная чаша. — Ты слышал когда-нибудь об Омуте памяти, Гарри? — я отрицательно покачал головой, рассматривая причудливую цепочку рун вдоль ободка чаши. Дамблдор улыбнулся. — Это удивительный артефакт. Он позволяет воспроизводить наши мысли и воспоминания в первозданном виде, включая самые мельчайшие детали. В моем возрасте это бывает очень полезно.

— Вы не так уж и стары. — возразил я раньше, чем успел себя остановить.

— Спасибо, мальчик мой. — Дамблдор хмыкнул и подошел к чаше, приглашающе махнув рукой. — Итак, ты готов? Всё, что тебе нужно сделать, это постараться вспомнить свой сон и поднести к виску волшебную палочку. Так ты вытянешь копию воспоминаний из своего разума.

— Но при этом моя память никуда не исчезает? Как это? — заинтересовался я, подходя ближе. Содержимое чаши напоминало густое зелье серебристого цвета.

— Это просто способ посмотреть на некоторые вещи со стороны. — улыбнулся Дамблдор и добавил — Не сомневайся в себе. Просто сосредоточься.

Когда из моего виска вытянулась длинная бесцветная нить, ощущение было весьма своеобразным. Как будто ко лбу на минуту приложили холодный компресс. Дамблдор ободряюще кивнул, я опустил нить на дно чаши. Содержимое тут же начало меняться, и я увидел уже знакомый мне дом.

— А теперь просто коснись поверхности — подсказал Дамблдор. — Я пойду сразу за тобой.

Омут памяти буквально затянул меня внутрь. Примерно такие же ощущения я испытывал, когда Том Реддл показывал мне свое воспоминание. Профессор появился за моей спиной спустя минуту, цепко осматриваясь. Я старался не вслушиваться в голос Воландеморта, но обойти кресло и посмотреть на него так и не смог. Все было пугающе реалистичным. Хвост поскуливал на полу, будто пытаясь стать маленьким и незаметным. Мне бы было даже его жаль, если бы я не знал, каков он на самом деле. Когда змея замерла, и сон закончился, Дамблдор коснулся моего плеча. Мы снова оказались посреди кабинета рядом с Омутом. Фоукс встрепенулся на своем насесте, внимательно на меня посмотрев.

— У тебя болел шрам после этого сна, Гарри? — серьезно уточнил Дамблдор после нескольких минут сосредоточенного молчания.

— Точно не знаю — признался я. — Мне было плохо и немного болела голова. Но, пожалуй, что не так, как летом. Что означают эти сны, профессор? Скажите мне.

— Я не уверен, что ты к этому готов, мой мальчик — покачал головой Дамблдор и властно поднял руку, когда я уже собирался возразить. — Не спорь. У меня всё равно есть только догадки. И они не особенно приятные. Думаю, пока что тебе стоит выбросить эти сны из головы. Но взамен у меня тоже есть, чем поделиться с тобой, если ты не возражаешь.

— Конечно, профессор — кивнул я. Дамблдор снова взмахнул палочкой и опустошил несколько флаконов с такими же бесцветными нитями, приглашающе взмахнув рукой. Я наклонился над Омутом и погрузился в воспоминания.

***

Мы оказались в странном подземном зале, скудно освещенном чадящими факелами. Сам зал был очень просторным и очевидно находился под землей. В центре стояло старое кресло с самыми настоящими цепями, вдоль всего зала на манер греческого амфитеатра располагались скамьи. Постепенно внутрь входили волшебники и волшебницы в черных, лиловых и красных мантиях. На меня присутствующие совершенно не обращали внимание, что вполне логично с какой-то стороны, я ведь нахожусь в воспоминании. Профессор за моей спиной негромко сказал:

— В последнее время я все чаще возвращаюсь мыслями к этим заседаниям. Поэтому я хочу, чтобы ты был очень внимателен.

— Это заседание Визенгамота? Суд? — переспросил я, глядя как на свое место садиться более молодой Барти Крауч со строгим и даже чопорным выражением на лице.

— И не один. — согласился Дамблдор. — Просто смотри.

Увидеть изможденного, вздрагивающего от любого шороха Каркарова было… Необычно. Спутанная темная борода особенно выделялась на похудевшем лице. Он дрожал, обхватив себя руками, говорил очень быстро и с явной надеждой смотрел на Крауча после каждого названного имени. Никогда не видел такого сочетания безумной надежды и отчаяния на человеческом лице.