Она искренне хотела как лучше, но каким-то образом всё стало ещё хуже. В какой-то момент она жутко испугалась того, что теперь Гарри вовсе не станет с ней разговаривать, предпочтёт вычеркнуть из своей жизни сумасбродку, от которой одни неприятности, но… Гарри Поттер снова её удивил.

Когда в гостиной он в очередной раз подставился под удар из-за неё, она почувствовала, как уходит плотина непонятной, ядовитой злобы. И на замену тут же пришёл стыд. Обжигающий, круглосуточный, преследующий её, чтобы она ни делала, стоило только закрыть глаза, как перед глазами снова вставала картина того, как Гарри медленно падает на пол в окружении гриффиндорцев, которые в этот момент напоминали самую настоящую стаю шакалов. С тех пор она не могла не то что заговорить с ним, а даже спокойно посмотреть ему в глаза. Всё время казалось, что стоит задержать взгляд хоть на пару секунд, и Гарри увидит даже больше, чем нужно. И конечно же, ни за что не останется её другом. Ведь она причинила ему столько неприятностей.

Но с другой стороны, ведь и дальше молчать просто нельзя. Как бы ни хотелось, Гермиона не сможет сделать вид, что в этом году между ними ничего странного не произошло. Скрепя сердце, она решила поговорить с Гарри, как только закончатся экзамены. СОВ — важный этап в жизни волшебника. Конечно, не особенно сложное испытание по сравнению со всем, что они уже пережили за эти пять лет. И тем глупее было бы провалиться из-за лишних переживаний. Знала бы Гермиона, что будет дальше, может быть, не стала бы откладывать этот разговор.

Но при всех возможностях магии того, что произошло, просто нельзя было предвидеть. Никто бы не смог предположить ничего подобного. К самой Гермионе воспоминания возвращались обрывками. Единственное, что она помнила крайне чётко: боль. Боль и жуткое ощущение страха. Того самого инстинктивного страха, который несколько лет назад заставил её беспомощно забиться под раковину при виде огромного, горного тролля. И Гарри. Гарри, который снова спас её, невзирая на последствия.

Аврорам Гермиона постаралась рассказать всё максимально подробно, напирая на применение к ней Круциатуса. Если она хоть что-нибудь в этой жизни понимала, то подобный случай можно считать исключительным. Особым. Превышением самообороны, если хотите! И пусть её не было на заседании суда и родители буквально душат своей заботой, это не означает, что она не сможет узнать новости. В конце-то концов, возобновить подписку на «Ежедневный Пророк» — дело пяти минут, и она об этом позаботилась ещё в больнице. И кстати о времени…

— Мы можем ехать быстрее? — обратилась Гермиона, отводя взгляд от окна. С её точки зрения машина еле тащилась по дороге, в таком случае дома они будут в лучшем случае через час, а в комнате её уже должна ждать свежая газета и новости о Гарри.

— Нам не стоит нарушать правила, дорогая. — мягким тоном ответила мама и улыбнулась, погладив Гермиону по щеке.

Гермиона с трудом подавила порыв глухого раздражения. Она больше не ребёнок! И всё, что ей нужно, это узнать новости о Гарри, а для этого — как можно скорее попасть домой. Неужели это так много?!

— Тише, держи себя в руках. — подсказал Гарри с заднего сиденья. Гермиона прикусила щёку изнутри. Может, она всё-таки сошла с ума? Ведь дураку ясно, что Гарри на заднем сиденье быть не может… Но успокоиться действительно стоит, мама уже начинает как-то странно на неё смотреть. Как только машина наконец остановилась, Гермиона первой влетела в прихожую, а оттуда по лестнице в свою комнату. Вроде бы родители её окликнули, но сейчас это было не важно. Газета. Ей срочно нужна эта чёртова газета!

Взгляд почти сразу упал на свежий выпуск Пророка на подоконнике и сидящую рядом сову. Гермиона не сдержала облегчённого вздоха, как вдруг за спиной снова раздался знакомый голос:

— Надеюсь, ты понимаешь, что там могут быть не только хорошие новости?

Гермиона остановилась на половине движения и в замешательстве обернулась. Гарри сохранял предельную серьезность, пристально глядя ей в глаза. А потом глубоко вздохнул:

— Это я так, мысли вслух. Ты дверь не хочешь закрыть? Только перед этим скажи родителям, что с тобой всё в порядке.

— Они итак знают, что со мной всё в порядке! — раздражённо цыкнула Гермиона.

— Ты — член семьи. И у тебя есть определённые обязательства. — надавил голосом Гарри. Гермиона обреченно вздохнула и с силой потерла переносицу, резко развернувшись к выходу из комнаты. Сейчас не важно, галлюцинация это или что-то другое, важнее то, что Гарри был прав. У членов семьи действительно есть обязательства перед друг другом. У самого порога Гермиона остановилась и неловко обернулась:

— Что я должна им сказать?

— Правду. Что много чего произошло и тебе нужно время, чтобы это осмыслить. — пожал плечами Гарри. — Не волнуйся, они тебя поймут. Просто постарайся… Сгладить острые углы.

— У меня не очень-то это получается с близкими людьми. — горько усмехнулась Гермиона.

— Не говори невозможно пока не попробуешь. — ободряюще улыбнулся Гарри. Гермиона кивнула и спустилась вниз, не давая себе больше ни минуты на раздумья.

***

Джон как раз сделал глоток кофе, пока Джейн о чём-то говорила с дочерью на кухне. Судя по тому, что всё было относительно тихо, ситуация медленно начала налаживаться. Насколько это возможно в данной ситуации. Произошедшее до сих пор не укладывалось у него в голове. Как такое вообще могло произойти с их Гермионой? Поймав себя на том, что перечитывает газетный заголовок в пятнадцатый раз, Джон вздохнул и отставил чашку. По-хорошему, следовало принять решение, что теперь делать.

Джейн настаивала на том, чтобы найти дочери терапевта. И Джон был отчасти с этим согласен. Конечно, им всем нужна помощь. Но сначала… Сначала нужно, чтобы Гермиона сама решила открыться им. В эти несколько дней после больницы она была поразительно молчалива. И хотя доктор сказал, что это вполне нормальное поведение, но всё-таки молчание Джона жутко нервировало. Он ведь отлично знал свою дочь, способную выдавать более 500 слов в минуту одним предложением, задать миллион вопросов и параллельно сделать десяток мелких дел и жестов… Размышления прервал звук осторожных шагов, Джон опустил газету и неловко улыбнулся:

— Всё нормально, милая?

— Относительно. — мимолётно сощурилась дочь, наморщив лоб. И смущённо улыбнулась. — Я хотела извиниться за своё поведение. Столько всего произошло, и я… Торможу. Сама не знаю, почему.

— Все хорошо. Можешь тормозить. — поспешно сказал Джон и серьёзно добавил. — Мы будем рядом, если тебе вдруг понадобиться наша помощь.

— Что ж… Хорошо. — заключила Гермиона, напряжённо сцепляя руки в замок за спиной. — Я тогда пойду к себе, увидимся за ужином.

— Хорошо. — повторил Джон с точно такой же сосредоточенной интонацией. Гермиона начала подниматься по лестнице, а у него почему-то больше не получалось сосредоточиться на чтении. Из кухни слышались звуки работающего радио и шум бегущей воды — Джейн в очередной раз приводила в порядок и так чистую посуду. Нервная привычка. Делать что-нибудь монотонное и абсолютно бесполезное просто чтобы занять руки. Поразмыслив, Джон поднялся с кресла и направился к лестнице вместо кухни. По какой-то причине он чувствовал, что…