— Пожалуйста, мэм. — ответил я и вежливо улыбнулся. Правда, тут же почувствовал, что получилось несколько фальшиво, и убрал это выражение со своего лица. — В конце концов, вы ничего подобного не заслужили.

— Вы ведь что-то знаете, не так ли? — прищурилась она, внимательно на меня глядя. Я постарался не отводить глаза, зная, что это сдаст меня с потрохами. Правда, похоже, и моего долгого молчания хватило с избытком, мадам заместитель выразительно хмыкнула. — Я не буду на вас давить, мистер Малфой, но если вам что-то известно, я была бы весьма благодарна за информацию.

— Мне не то чтобы известно, просто… — чуть нахмурившись, я сделал большой глоток сладкого чая. — Мои предположения необходимо проверить, мэм, и всё хорошенько обдумать. Но если вам нужна моя помощь, я готов сделать всё возможное, что мне будет по силам. Хотя и силы одного отдельно взятого старосты достаточно невелики, но, мне кажется, один преданный друг вам по крайней мере может пригодиться.

— Хитрите, мистер Малфой. — хихикнула мадам заместитель, я невинно пожал плечами, тоже улыбнувшись. — Что ж, очень хорошо. Тогда у меня встречный вопрос. Я примерно знаю, сколько у меня недоброжелателей, но неужели у меня всего один друг в целом волшебном замке?

— О, это тоже непременно нужно проверить. — слегка наклонил голову я, про себя быстро перебирая варианты. Крэбб и Гойл меня точно поддержат. Почти наверняка помощь захотят оказать Нотт и Забини, хотя бы просто из корыстного интереса. Булстроуд можно уговорить. Панси? Не хотелось бы, но она наверняка не допустит, чтобы я ввязался в крупную интригу один. А остальные… Надо подумать.

— Не сочтите за труд, сообщите о результатах проверки мне. — медленно произнесла мадам заместитель, в её взгляде я заметил расчётливый огонёк.

— А как же… — приподнял брови я.

— Как только я узнаю, сколько у меня друзей, о полномочиях можете не беспокоиться. — Амбридж хихикнула снова, но её глаза оставались холодными и серьёзными.

— Очень хорошо, я вас услышал. — кивнул я, невольно чувствуя, как по спине пробежало целое стадо мурашек. Не хотелось бы мне сейчас быть на месте врагов этой женщины… Сейчас я уже не был уверен, что смогу повернуть ситуацию так, чтобы никто из этих горе-бунтовщиков не пострадал. Но с другой стороны, я уже дал слово. И отступать теперь ни в коем случае нельзя.

Долго мне размышлять над этим не пришлось. Вернулась мадам Помфри с комплектом чистой одежды для меня, и вместе с мадам Амбридж скрылась в кабинете. Напоследок мадам посмотрела мне прямо в глаза, и снова в душе всколыхнулось странное чувство, что она знает больше, чем говорит. Интрига, независимо от её масштаба, для меня всегда была похожа на игру. Например, на партию в шахматы. И я привык чувствовать себя игроком, контролирующим то, что происходит на доске. Но в этот момент у меня возникло ощущение, что я из игрока мигом превратился в бессловесную и бестолковую фигуру, которая ходит лишь туда, куда приказано. Мне это чувство мало понравилось… Но если так, то я постараюсь доказать свою ценность. И для начала нужно добиться того, чтобы у мадам Амбридж появилось много преданных друзей.

***

Когда Корнелиус попросил её немного поработать в Хогвартсе и оценить уровень правовой грамотности школьников, она и подумать не могла, что это будет так сложно. Хотя в целом и согласилась: терять потенциальные голоса было бы глупо. Ведь намного проще вырастить в человеке нужный образ мыслей, вместо того чтобы бороться с его убеждениями? Так она думала, пока не начала работу в Хогвартсе.

Первые недели показались ей самым настоящим адом: а ведь Долорес приходилось работать в самых разных условиях и буквально выбивать себе место под солнцем, ведь она не была чистокровной… Был такой период, когда она даже жила на работе в прямом смысле этого слова, просто потому что отлучаться домой на три-четыре часа — занятие бестолковое. Поэтому ей не верилось, что работа в Хогвартсе будет сложнее, чем всё, что она уже успела пережить.

Но жизнь быстро нашла способ щелкнуть её по носу. Дети. Хорошо, не совсем дети: подростки, но всё равно. Работать с ними для неё оказалось очень сложно. Она буквально чувствовала себя выжатой, как лимон, в конце каждого рабочего дня. А ведь были ещё педсоветы, домашние задания и другая документация, связанная с её должностью в Министерстве, ведь своего поста она так и не оставила. И учебные пособия по Праву внезапно и по волшебству сами себя не доработают, на это тоже нужно было найти время. Время… Вот уж чего ей категорически не хватало.

Впрочем, первые недели прошли, и она уже подумала, что начинает справляться. Даже из занудных педагогических советов удалось извлечь пользу: наблюдая за спорящими коллегами, она размышляла как бы можно было улучшить учебный процесс. И в первую очередь это касается дисциплины.

Дисциплина в Хогвартсе, с точки зрения Долорес, была просто никакой. Или дело в том, что она привыкла к педантичности и порядку, в своей работе в Министерстве? Или просто за эти годы ей удалось забыть атмосферу школы в целом? Было ли всё так же, когда она сама была ученицей? Как ни старалась Долорес, вспомнить эти детали не получалось. Может, прошло слишком много времени? Школа у неё упорно ассоциировалась с постоянной учёбой, работой над собой и полезными или не очень знакомствами. А как иначе? Для того, чтобы в магическом мире чего-то добиться, нужно обладать весьма обширными связями. Примерно тогда же, кажется, на пятом курсе она близко сошлась с Корнелиусом. Сначала в школе, потом совместная работа в Министерстве, планы, мечты, долгая предвыборная кампания, первое поражение и через несколько лет неожиданная победа… Этой мысли Долорес даже ностальгически улыбнулась. Тогда, в пустом кабинете, совершенно растерянный Корнелиус без остановки крутил в руках свой зелёный котелок, и то открывал рот, чтобы заговорить, то закрывал обратно и сосредоточенно встряхивал головой, в конце концов посмотрев на неё и серьёзно спросив: «Что же нам теперь делать, Долли?». «Работать, господин министр, нам предстоит очень много работы.» — не задумываясь, ответила тогда она. И теперь уже привычное «господин министр» слетело с губ в тот момент очень просто, словно бы так и должно быть. Это обращение удивительно хорошо подходило Корнелиусу Фаджу, точно как сшитый по фигуре костюм. С того дня они оба действительно очень много работали.

А ведь казалось бы? Невзрачный, крепкий середняк по учёбе Корнелиус Фадж без особенных средств, происхождения и талантов. Но годы упорного труда создали из него сильного лидера и потрясающего человека. Он вмещал в себя все те черты, которые Долорес особенно высоко ценила в людях. Она искренне восхищалась им, и была рада его успехам больше, чем своим собственным. А после жуткой ситуации на Чемпионате мира по квиддичу и на Турнире трёх Волшебников Долорес раз и навсегда решила для себя, что не пойдет дальше. Она останется рядом с Корнелиусом и будет помогать ему во всём, даже если должность «мадам заместитель министра» станет для неё буквально посмертной. В прошлом году Корнелиус проявил удивительную внутреннюю силу там, где она сама могла бы только сдаться. И она по-новому оглянулась и на него, и на всю свою жизнь.

Но, как это часто бывает, претворить принятое решение в жизнь оказалось не так просто. Она до последнего закрывала глаза на эти глупые школьные шалости и явный саботаж её уроков. Хотя, видит Бог, ей всё это не приносило никакого удовольствия. Честное слово, она бы нашла чем заняться вместо того, чтобы разбираться с недисциплинированными детьми! Если уж на то пошло, за те 2 с половиной часа урока можно заполнить целую стопку документов и освободить себе вечер для отдыха… Так ведь нет же, приходится тратить время, назначать отработки, придумывать ученикам и ученицам глупые задания, а самой разрываться между отдыхом и другими своими обязанностями. И как эти глупые дети не понимают, что она никому из них не враг? Долорес Амбридж вернулась в Хогвартс, чтобы выполнить свою работу. Не больше и не меньше.