Протягиваю руку, кончиками пальцев едва задевая его предплечье. В то же мгновение он он резко поворачивает голову ко мне. Его ореховые глаза тут же встречаются с моими, и от напряжения этого взгляда по коже пробегает дрожь.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. И я снова это чувствую. То самое притяжение. Невидимую связь между нами, которую я не могу ни объяснить, ни отрицать.

Я сглатываю, и, когда наконец нарушаю тишину, мой голос звучит тихо:

— Ты точно в порядке?

На его челюсти дёргается желвак, но по лицу невозможно ничего прочитать.

— Вообще-то это я должен спрашивать тебя.

Я тихо фыркаю, и уголки губ невольно приподнимаются.

— По-моему, мы уже выяснили, что со мной всё в порядке.

Его взгляд блуждает по моему телу, задерживаясь на следах, оставленных им на коже. Слабые отпечатки пальцев на бедрах. Легкая припухлость губ от грубых поцелуев. Что-то темное и собственническое вспыхивает в его глазах.

— О чем думаешь? — спрашиваю я.

Он шумно выдыхает, проводит ладонью по лицу и снова переводит взгляд на потолок.

— О том, что мне пиздец.

Я моргаю.

— Почему это?

Призрак сглатывает. На горле дёргается кадык. Когда он снова смотрит на меня, на его лице нет ни привычной маски, ни защиты. Только ничем не прикрытая честность.

— Потому что я больше не представляю, как жить без тебя.

Открываю рот и тут же закрываю, мозг лихорадочно пытается переварить услышанное. Он говорил об этом несколько минут назад, но то, что он снова поднимает эту тему, показывает, насколько сильно его накрыло.

Может быть, Призрак всё-таки способен на нежность…

— Ты моя, Женева, — хрипло произносит он, и в голосе звучит почти отчаяние. — Для нас обоих дороги назад уже нет. И тебя это должно пугать до чёртиков.

Наверное, должно.

И я боялась бы, не зайди всё уже так далеко.

Тянусь к нему, касаясь пальцами челюсти и очерчивая жесткие линии лица. Сначала он напрягается, словно не привык к таким мягким прикосновениям, но затем расслабляется.

— Я уже говорила: я никуда не уйду.

Он замирает, зрачки расширяются, как у хищника, наконец настигшего добычу. В следующее мгновение одним плавным движением он оказывается надо мной, заключая меня в кольцо своего тела. Его вес вдавливает меня в матрас. Ладони скользят вверх по моим рукам, прижимая их по обе стороны от головы. Хватка крепкая, но не причиняет боли.

Его губы замирают в считаных сантиметрах от моих, горячее дыхание касается моей кожи.

— Повтори, — приказывает он, и его голос звучит чуть громче рычания.

Я слегка выгибаюсь ему навстречу, приподнимаю подбородок, и мои губы едва касаются его.

— Я не уйду от тебя, — шепчу я

По его телу проходит дрожь, а в следующее мгновение он впивается в мои губы. Поцелуй выходит глубоким, жадным, всепоглощающим. Будто утверждает. Будто закрепляет сказанное. Он прижимается ко мне всем телом, каждым прикосновением заставляя почувствовать, что теперь я принадлежу ему.

И на этот раз, когда он трахает меня, это не просто похоть.

А нечто очень близкое к любви.

Выйдя из душа, я заворачиваюсь в полотенце и направляюсь в спальню. Хочется надеть что-то удобное, поэтому я натягиваю легинсы и облегающий лонгслив.

Услышав приглушённые голоса из гостиной, я лишь на секунду замираю, потом открываю дверь спальни и выхожу в коридор. Собравшись с духом, заглядываю за угол и вижу в гостиной Призрака.

И он не один.

На диване непринуждённо расположился мужчина, закинув одну ногу на другую. В руке у него бокал с виски. Ему немного за тридцать, ещё нет сорока. Тёмные волосы гладко зачёсаны назад, дорогой костюм явно сшит на заказ. Он выглядит расслабленным, но взгляд остается настороженным, расчетливым, оценивающим всё вокруг.

И меня в том числе.

То, как он держится, скребется где-то на задворках памяти. Не могу ухватить мысль, но чувство знакомое. Назойливое узнавание — как имя, вертящееся на кончике языка, которое никак не удается вспомнить.

Призрак сидит напротив в кресле, зеркально повторяя его позу с легкостью, источающей доминирование. Но стоит мне полностью войти в комнату, разговор обрывается.

— Что происходит? — спрашиваю я.

Мужчина переводит взгляд на Призрака, между ними проскальзывает что-то невысказанное, а затем он поворачивается ко мне с гладкой, отрепетированной улыбкой.

— И снова здравствуйте, доктор Эндрюс.

Замираю.

Снова?

Внутри всё сжимается, когда смутное чувство узнавания вдруг становится почти осязаемым. Я ещё раз внимательно окидываю его взглядом, лихорадочно перебирая воспоминания, словно листаю страницы книги в поисках того самого момента, где мы уже встречались.

Прищуриваюсь.

— И кто же ты?

Мужчина тихо посмеивается, делая еще один медленный глоток виски, словно мы играем в игру, правила которой известны только ему.

— Просто друг.

Чушь.

Перевожу взгляд на Призрака, который наблюдает за мной с непроницаемым выражением лица.

— Это Бенедетто Мэлоун, — наконец произносит он ровным голосом. — Брат Джулио.

В животе скручивается узел. Мэлоуны — самая влиятельная преступная семья в городе. Их имя — синоним власти. И кровопролития.

Холод ползет по спине, а затем меня накрывает осознанием. Журналисты на улице. Зал суда. Неудобные деревянные скамьи.

Суд, где Призраку избирали меру пресечения.

Я вспоминаю мужчину, который в тот день сидел рядом со мной. Молчаливый. Невозмутимый. Он не произнёс почти ни слова, разве что пару крепких ругательств, и ни разу не выдал эмоций. Просто наблюдал. Прямо как сейчас.

— Я тебя помню, — бормочу я.

Уголок губ Бенедетто приподнимается, словно его забавляет, что я наконец догадалась.

— Хорошо.

Во рту мгновенно пересыхает.

— Ты был на заседании по избранию Призраку меры пресечения, да?

— Виновен по всем пунктам. Как и Призрак.

Поворачиваюсь к Призраку.

— Почему он там был?

Призрак медленно выдыхает, не сводя с меня глаз, но ничего не отвечает. Впрочем, мне и не нужен ответ. Бенедетто Мэлоун оказался там не случайно. Он пришёл не из любопытства. Он был рядом, чтобы Призрак не остался в том зале суда без поддержки.

Я смотрю на него, всё сильнее ощущая, что упускаю нечто важное.

— Что происходит?

Бенедетто тихо усмехается, лениво покачивая виски в бокале.

— Мы… партнёры. Скажем так, Призрак умеет добиваться своего весьма своеобразными способами.

— Зачем ты здесь?

— Лучше спросить у него. — Бенедетто пожимает плечами.

Пульс учащается. Я снова смотрю на Призрака, пытаясь найти на его лице хоть какое-то объяснение. Но оно остаётся непроницаемым, и я крепко сжимаю зубы.

— Не люблю, когда меня исключают из разговоров, которые касаются меня напрямую.

Бенедетто негромко усмехается. В его смехе слышится искреннее веселье.

— Умная девочка.

— Иди сюда, Женева.

Голос Призрака звучит спокойно, почти мягко. Но взгляд становится жестче, не оставляя места для протестов. И тем более для споров.

Покорно вздохнув, шагаю вперед на негнущихся ногах. Стоит мне оказаться достаточно близко, как Призрак двигается быстрее, чем я успеваю осознать происходящее. Ещё секунду назад я стояла перед ним, а в следующую уже сижу у него на коленях.

Он обхватывает меня за талию и без видимого усилия притягивает к себе. Я невольно ахаю, упираясь ладонями ему в грудь, пальцы сами сминают ткань его рубашки. Он окружает меня со всех сторон. Не только своими руками, но и своим запахом: чистым, свежим, с едва уловимой металлической ноткой. Наверное, она въелась в него от оружия, с которым он обращается как с любовницей, уверенно и почти благоговейно.

Призрак успокаивающе проводит большим пальцем по моему боку.

— Бенедетто здесь, чтобы защищать тебя, — тихо произносит он у самого моего виска. Его голос звучит низко, почти интимно. Эти слова предназначены только мне. — Мне нужно знать, что ты в безопасности.