— Визиты сюда помогают хоть как-то терпеть возню с вами, детсадовцами, — он засовывает бумажник во внутренний карман пиджака. — Мы немного отвлеклись, так что давай по существу: установим для тебя три правила.

В прошлом году я бы просто отмахнулся, поймал такси и довел Джаггера до белого каления, чтобы позже выслушивать на автоответчике поток угроз и требований. Но в этом году я другой. Поэтому прячу руки в карманы куртки и слушаю.

— Хороший мальчик, — одобряет он, заметив мои старания. Я даже не отпускаю саркастичную шуточку про верного пса. — Первое: никаких гулянок в ночь перед игрой.

Я закатываю глаза.

— Второе: чтобы тебя не видели с миллионом разных девиц.

— С миллионом? А я, оказывается, неплох, — усмехаюсь я.

— Ты понимаешь, о чем я. Попробуй найти девушку, сходи на пару спокойных свиданий, в кино там. Чтобы тебя подловили на фото, как держишь ее за руку. И упаси бог подцепишь в клубе.

— Мне сейчас вообще не до отношений, — отрезаю я.

— Ровно до того момента, как «Кольтс» начнет побеждать и тебя накроет куражом. Я видел это дерьмо почаще твоего. Когда прет по-настоящему, всегда дико тянет приударить за какой-нибудь юбкой. Так что в этом году постоянная девушка – твой лучший вариант. И третье... держись, мать твою, подальше от Фостера Дэвиса.

— Что? — я хмурюсь. Фостера делают крайним за мои прошлогодние закидоны, хотя он тут ни при чем: мысли витали где угодно, только не на бейсбольном поле. — Он мой лучший друг.

— И мой клиент, но для твоей репутации – яд. Вега его терпеть не может, так что если хочешь контракт в конце года, то через две недели, когда будете играть друг против друга, даже не вздумай куда-то соваться.

— Это уже перебор. Вега мне не папаша, чтобы указывать, с кем проводить время. Я взрослый человек.

Джаггер оглядывает тротуар. К счастью, сейчас середина недели, народу немного, и меня никто не узнал.

— Вот что бывает, когда пытаешься пустить карьеру под откос за один сезон. В следующем году мы, может, и ослабим вожжи, но в этом сиди тихо, паши как проклятый и не ищи приключений. «Золотая Перчатка²» в этом сезоне была бы чертовски кстати, просто напоминаю.

Я бросаю на Джаггера свирепый взгляд.

— Будто я не пытался взять ее каждый гребаный год.

Мне ее так ни разу и не дали. Еще один повод для бешенства.

Он делает шаг ко мне.

— Только не в прошлом году. Сейчас мы в режиме минимизации ущерба. Ты лучший кэтчер³ в этой лиге. Не пришлось долго уламывать «Чикаго», чтобы тебя перехватили до закрытия трансферного окна, потому что они знают, на что ты способен. Но нужно разгрести все то дерьмо, что ты устроил за пределами поля. Когда с этим будет покончено и перестанешь распыляться, к тебе будет приковано все внимание. Карьера взлетит. С тобой, Деккером Дэвисом и Истоном Бейли у «Кольтс» есть все шансы на плей-офф⁴. Так что, сделай одолжение и себе, и мне – прислушайся. Обещаю, результат того стоит.

Вот почему Джаггер – самый востребованный агент в индустрии. Я и впрямь ему верю. Ну, если не брать в расчет, что он представляет интересы и мои, и Деккера, и Истона, так что ему по штату положено верить, будто мы вытащим «Кольтс» из глубокой задницы в турнирной таблице. И все же умудряется внушить мысль о собственной незаменимости. Будто «Кольтс» несказанно повезло, что у них есть я.

— Ладно, договорились, — киваю я.

Он протягивает руку, и мы обмениваемся крепким рукопожатием.

— Знал, что ты поймешь, — к тротуару подъезжает машина. — Подбросить?

— Не, я пешком пройдусь.

— Вот и славно. Пусть город видит в тебе своего. Улыбайся, маши ручкой, будь доступным. Их поддержка только на руку.

Я киваю с видом раздраженного подростка на семейном празднике.

— Передавай привет «Фэлконс».

Он скалится в самоуверенной манере.

— Вот выиграете чемпионат, как они, тогда, может, и станете моими новыми любимчиками.

Я закатываю глаза. Понятно, что с ними хлопот меньше: все женаты, с детьми и до сих пор рвут всех на льду.

Мы расходимся, и я направляюсь к трехквартирному кондоминиуму, который мы с Деккером и Истоном перехватили у ребят из «Фэлконс». Это место словно создано для нас – с крыши открывается вид на «Уэббер-филд», где играет «Кольтс».

Возвращение в Чикаго наполняет новыми силами; кажется, что и у команды, и у меня впереди безграничные возможности. Я вполне справлюсь с тем, о чем просит Джаггер. Тем более с Фостером мы вряд ли будем часто пересекаться – он все еще играет в Сиэтле. Наши пути едва ли будут пересекаться.

Подходя к дому, замечаю картонку на черной железной двери. Очередная попытка помощниц бейсбольных команд как-то окрестить наше пристанище.

Первыми здесь жили трое из «Чикаго Гризлис», и тогдашние охотницы⁵ за игроками величали дом «Берлогой».

Когда здание перешло к «Фэлконс», охотницы прозвали его «Гнездом».

Теперь же поклонницы никак не определятся с названием. Каждую неделю на двери красуется что-то новенькое.

Я притормаживаю у ворот, чтобы прочесть надпись.

«Хлев»?

Я срываю картонку. Мы уж точно не стадо вонючих коров.

Лейтон

— Как думаешь, почему в адвокатских конторах всегда так душно и пахнет стариной? — Келли закидывает ногу на ногу, сидя рядом со мной в переговорной, куда нас проводила секретарша. Мы торчим здесь уже двадцать минут, и с каждой секундой тревога только возрастает.

— Наверное, чтобы казаться солиднее.

— То есть, если бы они выкрасили стены в салатовый, люди решили бы, что они плохо делают свою работу? Все это темное дерево и черная кожа только вгоняют в депрессию.

Она крутится на стуле, совсем как Монро.

— Я обязательно упомяну в книге отзывов, что их интерьер не дотягивает до идеала.

Я листаю ленту в телефоне в поисках быстрого рецепта на сегодняшний ужин.

Прошли те времена, когда можно было каждый вечер обходиться едой из микроволновки или доставкой. Из всех трудностей, которые, как я знала, повлечет за собой забота о троих детях, никак не ожидала, что ежедневное придумывание меню на ужин станет одной из самых сложных.

С похорон прошло три дня. Моя мама и тетя И́рис сейчас сидят с детьми, поскольку те не пойдут в школу до следующей недели. Да и то, я сомневаюсь, уместно ли возвращаться к учебе всего через неделю после того, как их жизни разлетелись вдребезги. Я понятия не имею, что делать, и это лишь очередное доказательство того, что Скай, возможно, ошиблась, выбрав меня.

— Им нужно что-то жизнерадостное, например, обои с цветочками или птичками. Люди и так приходят к адвокату по дерьмовым поводам: суды, разводы, проблемы с опекой... может, капелька позитива сделала бы весь этот процесс не таким отстойным.

— Может, стоит сказать мистеру Ноттингу, что ему не помешал бы аппарат для снежных конусов и клоун, скручивающий букеты из шариков после подписания бумаг о разводе?

Она перестает крутиться и сверлит меня взглядом.

— Это просто предложение.

Я глубоко вдыхаю.

— Прости. Я просто нервничаю. Все происходит слишком быстро.

Она накрывает мою ладонь своей. Мы сидим за длинным овальным столом, который, кажется, полируют каждое утро.

— Знаю. Но я здесь, с тобой.

— И все же у тебя есть своя жизнь.

— Какая жизнь?

Я поднимаю брови, а Келли только качает головой из стороны в сторону. Ей не нужно ставить жизнь на паузу ради меня. Через четыре недели Келли отправляется в тур с подкастом «Если честно», и она поедет – сколько бы раз ни повторяла, что может все перенести.

— Ты поедешь, — говорю, прежде чем она снова успеет предложить отложить многообещающую карьеру в долгий ящик.

— Посмотрим. Я говорила с Беккой...

— Ты поедешь. Я сама позвоню Бекке.

Раздается короткий стук, и дверь открывается. Входит мистер Ноттинг в сопровождении ассистентки Пегги.