Мои губы впиваются в ее, язык проникает в рот, а ладонь скользит выше по бедру. Лейтон плавится в объятиях – жаждет большего, нуждается во мне и готова принять все, что я предложу.

Я чувствую на вкус, как сильно она меня хочет. Отчаяние действует на меня как афродизиак. Довольно притворяться, будто между нами ничего нет, словно это можно подавить или отбросить в сторону.

Я развязываю тесемки на ее брюках и стягиваю медицинские штаны вниз. Лейтон извивается, скидывает туфли и помогает освободить ее от одежды. Ладонь скользит под ягодицы, я приподнимаю ее выше, позволяя прижаться жаром именно туда, где ей это нужнее всего.

Лейтон думает, ей нужен надежный, сдержанный мужчина? Плевать. Она создана для того, чтобы растворяться в моих руках.

— Обхвати меня ногой, — шепчу в приоткрытые губы, притягивая ее еще ближе и не давая ни единого шанса отстраниться.

Лейтон вцепляется в мои плечи, дыхание сбивается, но она делает, что велено. Я провожу пальцами по внутренней стороне ее бедра. Кожа именно такая, как в моих мечтах – шелковистая и нежная. Не терпится зарыться лицом у нее между ног и почувствовать на вкус.

— Хейс... — выдыхает она, будто я – единственный, кто может утолить ее голод.

Это лишь раздувает пожар собственничества, который и так бушует во мне, выжигая остатки рассудка.

— Повтори, — надавливаю основанием ладони ей между ног, и, черт возьми, Лейтон уже совсем взмокла и горит от желания – она чертовски готова.

Лейтон ахает, а затем стонет – эта мелодия никогда не выйдет из головы, я буду преследовать ее каждую минуту до конца дней.

— Хейс! — стонет громче.

— Я здесь, малышка.

Я спускаюсь поцелуями к ее шее, задевая зубами бьющуюся жилку. Ее отчаяние заводит так, что хочется, чтобы Лейтон кончила раз десять прямо здесь, в каморке уборщика. Она не выйдет, мечтая о «безопасном варианте». Наконец поймет, что я – именно тот, кто ей нужен, тот, кого хочет на самом деле.

Она обхватывает мое лицо ладонями и впивается в губы, заявляя свои права, и, черт, как же хорошо.

Бери от меня все, что хочешь, малышка.

— Ты должна быть со мной, — почти рычу я, приподнимая Лейтон так, что она со стуком впечатывается спиной в металлический стеллаж. — А не с каким-то парнем, даже не знающим, как дать то, в чем ты нуждаешься.

Член почти до боли упирается в ширинку. Я одержим желанием войти в нее – так глубоко, чтобы Лейтон напрочь забыла о существовании других мужчин. Я сдвигаю в сторону тонкую ткань трусиков, пальцы тонут в влажном жару, заставляя ее рвано выдохнуть мне в губы.

— Посмотри на меня, — приказываю я низким, властным голосом. — Это я довожу тебя до исступления.

Лейтон с трудом размыкает веки, прекрасные голубые глаза застилают широкие зрачки. Ей хватает одного лишь прикосновения, чтобы оказаться на грани оргазма. Грудь распирает от чисто мужского торжества.

— Кто единственный мужчина, способный довести тебя до такого состояния? — требую я ответа.

— Ты, — выдыхает она. — Только ты.

— То-то же.

Наконец-то я чувствую вкус победы. Лейтон больше не притворяется, будто не жаждет меня с той же силой, с какой я жажду ее.

Я опускаю Лейтон чуть ниже, чтобы она обхватила меня бедрами, упираясь спиной в полку для опоры. Пальцы тянутся к пуговице на джинсах. Стоит ее расстегнуть и взяться за собачку молнии, как ладонь Лейтон накрывает мою.

— Позволь мне, — хрипло просит она. Я наблюдаю за тем, как ее пальцы управляются со штанами.

Ноющий от напряжения член вырывается на свободу. Лейтон обхватывает его ладонью и начинает ласкать. Черт, я сейчас кончу.

Каким-то чудом стягиваю джинсы и боксеры до щиколоток, сгорая от нетерпения наконец ощутить ее сладостный жар.

Как бы хотелось, чтобы у нас было время на долгие ласки. Мать твою, от одной мысли о ее губах я готов кончить. Но сейчас не хватает ни времени, ни пространства, чтобы по-настоящему насладиться друг другом.

— Держись за меня, — прижимаюсь к самому входу, влажное тепло принимает меня так, словно я, мать его, вернулся домой.

Лейтон впивается пальцами мне в волосы.

— Хейс... — ее отчаянные мольбы с каждым разом все сильнее лишают меня самообладания.

— Да, малышка. Знаю, — одним медленным, сокрушительным толчком я вхожу в нее до упора, забирая каждый сантиметр тела, в котором она мне так долго отказывала.

Ее дыхание обрывается хриплым вскриком.

Господи, совершенство.

Даже умри я сейчас, оно бы того стоило.

Лейтон сжимается вокруг меня, и я тихо ругаюсь, вцепившись в ее бедра, чтобы не опозориться и не кончить сию же секунду.

— Чувствуешь? — толкаюсь сначала неглубоко, а затем до самого конца. — Это я дарю тебе наслаждение.

Ее ногти царапают мне плечи, подгоняя и направляя. От прежних сомнений не осталось и следа.

— Хейс... не останавливайся.

Я слегка отстраняюсь, лишь бы увидеть ее лицо. Оно раскраснелось, губы припухли от поцелуев. Но главное – огромные голубые глаза, в которых застыла немая мольба дать то, в чем она так нуждается.

— Никогда, — обещаю я, потому что на этот раз Лейтон не сбежит. Если снова бросится наутек – я ее выслежу. — Я, черт возьми, никогда не остановлюсь, — каждое слово подчеркиваю резким толчком бедер.

Я снова вхожу в нее – мощно, по-хозяйски, и Лейтон охотно принимает утверждение моих прав.

Очередной толчок, на этот раз еще глубже, и она всем телом выгибается навстречу. Прерывистое дыхание обжигает щеку, я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи, не в силах унять жажду близости – мне все мало.

— О боже... — ее пальцы до боли впиваются в мою кожу.

Я крепче сжимаю ее бедра, фиксируя в нужном положении. Угол идеальный: я то и дело задеваю ту самую точку внутри нее, и Лейтон кусает меня за плечо, сдерживая крик.

— Кричи, — выдыхаю я, вращая бедрами. — Пусть все знают, из-за кого ты теряешь рассудок.

Мышцы тесно обхватывают меня, и в глазах начинает темнеть. Черт, Лейтон уже на грани.

— Скажи это, — требую, обжигая ее ухо горячим дыханием. — Скажи, что ты моя.

Вбиваюсь в нее раз, другой – и Лейтон срывается.

— Твоя, — вскрикивает она, обхватывая ногами мою талию. — Я твоя...

— Именно так, — рычу я, продолжая двигаться в такт каждой пульсации оргазма, потому что она тянет меня за собой в эту бездну. — Лейтон...

Она обхватывает ладонями мое лицо, заставляя смотреть прямо в глаза в тот миг, когда я сам окончательно теряю контроль.

— Кончи для меня.

Последние крупицы самообладания летят к чертям.

Таз непроизвольно толкается вперед, когда мощная разрядка прошибает все тело. Уходя в нее так глубоко, как только возможно, вдыхая запах, я жадно накрываю ее рот своим, изливаясь внутри.

Когда спазмы наконец стихают, Лейтон прижимается лбом к моему лбу. Мы тяжело дышим в унисон – совершенно изможденные и абсолютно счастливые.

Я провожу большим пальцем по ее припухшей нижней губе, и в груди тяжелым незыблемым грузом оседает чувство собственности. Она моя. Целиком и полностью. Наконец-то.

— У нас проблема, — произносит она, вырывая меня из забытья.

Хейс

Страх – это совсем не та эмоция, которую я ожидал увидеть у Лейтон после первого секса, но именно он сейчас смотрит на меня из ее глаз.

— Скажу честно, Лейтон: если ты скажешь, что жалеешь о том, что мы сделали, я выйду за дверь, и ты меня больше никогда не увидишь, — слова срываются с языка, хотя я прекрасно понимаю, что это наглая ложь. Куда вероятнее, что я упаду на колени и буду умолять ее дать шанс.

Она хихикает.

Я хмурюсь, ничего не понимая.

Лейтон берет себя в руки, хотя с губ все еще не сходит улыбка.

— Нет. Просто я... — она опускает взгляд туда, где мы все еще соединены и где мой член медленно опадает внутри нее. — Мы не предохранялись.